56767 (572612), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

К столу, когда обед предложен, мужчина должен даму весть.

Особого внимания заслуживает форма приглашения к обеденному столу - реплика столового дворецкого.

*Холодный пирог (фр).

³ Дубровин Н.Ф. Русская жизнь в начале XIX в. // РС.1899. №2. С.251.

"День рождения моего отца, 7 - го числа февраля, как раз совпадал с временем самого разгара зимнего сезона, - вспоминает Ю. Арнольд. - Он праздновался преимущественно торжественным обедом... Закуска сервировалась в большом зале... Ровно в 5 часов... отец и матушка приглашали

гостей к закуске, а через полчаса голос Никодимыча провозглашал громко: "кушанье подано"".

Как считает В.В. Похлебкин, формула "кушанье подано" вошла в русскую драматургію благодаря В.Г. Белинскому, который предложил ее в пьесе "Пятидесятилетний дядюшка, или

Странная болезнь". Это не означает, что он сам придумал данную реплику: из существовавших форм приглашения к столу Белинский выбрал самую простую и лаконичную. Не будем спорить с крупным знатоком истории русского застолья и не станем умалять заслуг В.Г. Белинского, хотя вряд ли существовали в быту столь уж "разнообразные" формы приглашения к столу.

В письме к другу неизвестный автор пишет: "... дворецкий с салфеткою под мышкой тотчас доложил, что обед подан".

Белоснежная салфетка - неизменная деталь костюма столового дворецкого. "Ежедневно Никита Савич, обернув руку салфеткой, входил в гостиную в ту минуту, когда часы били два, и докладывал, что кушанье подано"⁴.

"Именно в то самое время, как хрипят часы в официантской, чтоб бить два, с салфеткой на руке, с достойным и несколько строгим лицом, тихими шагами входит Фока. "Кушанье готово!" - провозглашает он громким протяжным голосом..."

Следующим этапом обеденного ритуала было шествие гостей к столу.

"Когда собравшихся гостей в гостиной хозяин дома познакомит между собой, и доложено ему будет, что кушанье на столе, то встает он и, приглася посетивших в столовую, провожает их, идя сам впереди".

"... Фока Демидыч, с своими сходящимися поднятыми бровями и с очевидной гордостью и торжественностью объявляет:

Кушанье поставлено.

Все поднимаются, отец подает руку бабушке, за ними следуют тетушки, Пашенька, мы с Федором Иванычем и кто-нибудь из живущих и Марья Герасимовна.

Молодой человек, присутствовавший на обеде у своего родственника, сенатора К., рассказывает в письме к другу: "Eгo превосходительство сам указал порядок шествия из зала в столовую, назначив каждому даму, которую ему надлежало вести к столу".

"Ровно В 5 часов... отец и матушка приглашали гостей к закуске, а через полчаса голос Никодимыча провозглашал громко: "кушанье подано". Тогда отец и матушка предлагали почетным кавалерам вести к столу таких - то дам, а наипочетнейшего гостя сама матушка, равно как почетнейшую гостью отец, просили "сделать им честь"".

Старшая по положению мужа дама считалась "почетнейшей" гостьей. Если на обеде присутствовал император, то он в паре с хозяйкой шествовал к столу.

⁴ Чужбинский А. Очерки прошлого // Заря.1871. № 6. С.225. нeвecткy..."

Ужин был приготовлен в манеже, - рассказывает Е.П. Янькова о бале, который был дан Степаном Степановичем Апраксиным в честь приезда в Москву императора. Государь вел к ужину хозяйку дома, которая-то из императриц подала руку Степану Степановичу, а великие князья и принцы вели дочерей и под музыку шли гости "из гостиной длинным польским попарно, чинно в столовую": во время шествия они показывали себя, свой наряд, изящество манер и светскость.

"... Каждый мужчина подставляет свой локоть даме, и вся эта процесс из 30-40 пар торжественно выступает под звуки музыки и садится за трехчасовое обеденное пиршество", - сообщала в письме к родным мисс Вильмот.

Большое значение придавалось убранству столовой. "Столовая должна быть блистательно освещена, столовое белье весьма чисто, и воздух комнаты нагрет от 13-16° R", - писал знаменитый французский гастроном Брилья-Саварен в остроумной книге "Физиология Bкyca", изданной в Париже в 1825 гoдy.

П. Фурманн, автор изданной в 1842 году "Энциклопедии русского городского и сельского хозяина-архитектора, садовода, землемера, мебельщика и машиниста", дает подробное описание надлежащего интерьера столовой: В ней не должно быть ни кресел, ни диванов; большая дверь отворяется на две половинки; пол паркетный; потолок с живописью, представляющей цветы, плоды и проч. По углам на пьедесталах вазы с цветами; по стенам бронзовые или чугунные канделябры. Меблировка "великолепной столовой,) должна состоять из большого раздвижного стола, одного или двух зеркал и массивных стульев, стоящих вдоль стен вокруг всей комнаты.

"В сей комнате, собственно определенной для обеда и ужина, необходимо иметь красивые буфеты и шкафы. При чем всякая вообще столярная работа должна быть окрашена в серое, а обои, при красоте оных, иметь основание светлое, отливающее несколько на мрамор.

Стол в этой комнате должен быть круглый с медными рулетками, или, иначе сказать, сделанными из такого же металла, на валики похожими колесцами, дабы удобнее можно было передвигать его из одной стороны в другую. Величина такого стола должна быть такая, чтоб на нем могли поместиться, по крайней мере, пятнадцать приборов.

За завтраком такой стол, сколько для экономии, только же и для приличия, должен быть постилаем не скатертью, как сие обыкновенно бывает, но клеенкою, прилично расписанною, с бордюрами... и притом иметь величину столу соразмерную. Ибо, в сем отношении, такая покрышка стола приличнее, что с нее мокрою тряпкою можно скоро стереть всякие пятна.

Далее в столовой, вместо тяжелых, нужны легкие, так называемые соломенные стулья.

Зимою не худо стлать под столом ковер; летом же заменять его отлично отделанными соломенными циновками.

Освещать определенную для обеда и ужина комнату вместо свеч лампами сделалось в Париже обыкновенным или, лучше сказать, обычным.

Однако ж, как бы то ни было, даже и в иных землях ужинный стол освещается тож лампами; но это не хорошо - во-первых, потому, что свет от них слишком живой, блестящий, притупляет зрение, а во-вторых, во избежание сего, нужно еще заботиться и об том, чтоб лампа, непосредственно над столом находящаяся, была крепко утверждена к месту, ей назначенному".

*в современных изданиях - Брийа-Саварен.

Ты знаешь, в деревне одно дело: объедаться.

Жизнь дворян в имении протекала неторопливо и однообразно.

"Наша обыденная жизнь... обыкновенно распределялась так: нас будили в 7 часов утра и все собирались вместе пить чай, нам же, детям, давали иногда ячменный кофе со сливками и далее... (в тексте неразборчиво. Е.Л.) почивать. В 1О часов утра был завтрак, состоящий из какого-нибудь одного мясного блюда, яичницы или яиц всмятку и молока кислого или снятого. В час дня был обед почти всегда из четырех блюд, в 6 часов всегда чай и молоко и в 1О часов вечера ужин из трех блюд, - читаем в неопубликованных, к сожалению, воспоминаниях Д.Д. Неелова, хранящихся в рукописном отделе Российской государственной библиотеки⁵.

"... Шумские ездили раз в лето к старухам в Останьино" Останьино была барская усадьба, населенная только господами и дворовыми... Главным занятием было питание. Утром в девять часов чай, с густыми сливками, с домашними булочками, лепешечками, крендельками.

В одиннадцать - обильный завтрак: пирог, цыплята, куры, дичь (и до и после Петрова дня - все равно), жареная печенка, караси в сметане; разные овощи, творог, варенцы, ягоды; чай и кофе. В три часа обед. Он начинался с горячего кушанья, которое называлось холодным и состояло из вареной или жареной говядины с изюмом и черносливом. Потом уже подавали суп, соус, рыбу, жаркое, пирожное. После обеда опять чай и кофе. Затем десерт: свежие плоды и ягоды, варенье всех родов и видов, пастилы, смоквы и домашний мед, светлый, золотой, искрометный напиток Десерт не снимался со стола до самой ночи. В пять часов вечерний чай. В семь или восемь, когда возвращал ось стадо, подавали молоко, парное и холодное, с хлебом. В девять ужин, тот же обед, только без холодного, прямо с супа.

Монотонный сельский день нарушался приездом гостей в семейные и церковные праздники. Часто гости приезжали без всякого повода, "гостили И кормились по нескольку дней".

О гостеприимстве и хлебосольстве помещиков писали многие мемуаристы. С нескрываемой симпатией автор "Воспоминаний детства" рассказывает о помещике Дубинине: "За обедом его можно было назвать истинным счастливцем: как блестели его глаза, когда на столе появлялась какая-нибудь великолепная кулебяка! С какою любовью выбирал он для себя увесистый кусок говядины! Какая доброта разливалась по всему лоснящемуся его лицу, когда он упрашивал нас "кушать, не церемонясь"! Он так был хорош в своем роде за обедом, что после мне уже трудно было и вообразить его в другом положении. Это был истинно обеденный человек".

Делом чести для помещиков было накормить досыта приехавших из Москвы или Петербурга гостей.

"Петербургские родственники в простоте своей думали, что насильственное кормление обедом окончилось, но они жестоко ошиблись. Гости, встав из-за стола, отправились с хозяевами в гостиную. Среди гостиной ломился стол под бременем сладостной ноши. Всех лакомств должны были гости отведать хорошенько и объявить о них Ульяне Осиповне свое мнение.

⁵ Неелов Д.Д. Мои воспоминания. РГБ. Ф.218 Карт.478. Ед. хр.11. Л.18

Петербургские господа ели, боясь за свое здоровье, и принуждены были еще выпить по чашке кофею с густыми, как сметана, пенками, наложенными собственно Ульяною Осиповною каждому гостю порознь. Такое угощение походило на умысел: уморить гостей индижестией*..."

Малороссийская кухня, однако, приходилась по вкусу многим побывавшим "на Украйне". "У меня в Киеве жили родные, небогатые люди, - вспоминает А С. Афанасьев-Чужбинский, - но считавшие за удовольствие принять гостя, чем Бог послал. У тетушки в особенности подавали превосходный постный обед, какого, действительно, не найти и у самого дорогого ресторатора".

Известный хлебосол генерал И.Н. Скобелев уверял своего приятеля, что (, нигде ему не приводилось лакомиться такими вкусными яствами, как в благодатной Малороссии, которую называл Хохляндией, причем делал исчисление самое подробное всех произведений хохлацкой кухни. Об одном только на своих малороссийских винтер-квартирах сожалел Иван Никитич, а именно о том, что черноглазые хохлушки не умеют русского кваса варить и дерзают величать этот наш "отечественный нектар", как он выражался, "кацапским пойлом"".

Зато у русских помещиков "отечественного нектара" хватало в избытке. "Как у бедных, так и у богатых число блюд было нескончаемое... Как бы ни был беден помещик, но в ледниках его были засечены бочки мартовского пива, квасу, разных медов, которыми прежде щеголяли хозяева".

Вовсе не значит, что интересы помещичьего дворянства сводились только к поглощению еды. Вспомним слова П. Катенина о том, что (, нет жизни, более исполненной трудов, как жизнь русского деревенского помещика "среднего состояния". Однако это не мешало помещику быть "истинно обеденным человеком".

Чиноположению с тою же строгостию следует в публике, как этикету при дворе.

"Когда приходится иметь дело с этой страной, тем паче в случаях особливой важности, надобно постоянно повторять одно и то же: чин, чин, чин и ни на минуту о сем не забывать. Мы постоянно обманываемся из-за наших понятий о благородном происхождении, которые здесь почти ничего не значат. Не хочу сказать, будто знатное имя совсем уж ничто, но оно все-таки на втором месте, чин важнее. Дворянское звание лишь помогает достичь чина, но ни один человек не занимает выдающегося положения благодаря одному лишь рождению; это и отличает сию страну от всех прочих., - писал в 1817 году граф Жозеф де Местр графу де Валезу.

Действительно, российский дворянин обязан был служить "Отечеству и Государю". Военная служба считалась более престижной по сравнению с гражданской. "Военная каста высокомерно называла штатских (фрачных)"рябчиками". Поступок И. и. Пущина, оставившего военную карьеру и перешедшего на "статскую службу", вызвал недоумение современников.

* Индижестия (от фр. Indigestion) - несварение желудка.

"Происходя из аристократической фамилии (отец его был адмирал) и выйдя из лицея в гвардейскую артиллерию, где ему представлялась блестящая карьера, он оставил эту службу и перешел в статскую, заняв место надворного Судьи в Москве. Помню и теперь, - свидетельствует н.В. Басаргин, - как всех удивил тогда его переход и как осуждали его, потому что в то время статская служба, и особенно в низших инстанциях, считалась чем-то унизительным для знатных и богатых баричей. Его же именно и была цель показать собою пример, что служить хорошо и честно своему отечеству все равно где бы то ни было... "⁶

На профессиональное творчество смотрели как на унизительное для дворянина занятие. Творчество воспринималось только как "благородный досуг". В мемуарной литературе находим немало тому подтверждений.

Характеристики

Список файлов ответов (шпаргалок)