56766 (572611), страница 3
Текст из файла (страница 3)
«Та же степенность, та же чистота, та же тишина были в этом доме, те же мебели, те же стены, те же звуки, тот же запах и те же робкие лица, только несколько постаревшие».
Высшее светское общество имело свои привычки, устои, традиции, и люди принадлежащие к этому обществу, должны были следовать всем правилам, по которым это общество жило.
Очень часто (особенно в Москве и Петербурге) в дворянских домах давали балы, где молодые девушки-дворянки могли найти себе женихов, повеселиться и потанцевать.
«31 декабря, накануне нового года, был бал у екатерининского вельможи. На бале должен был быть дипломатический корпус и государь.
На Английской набережной светился бесчисленными огнями иллюминации известный дом вельможи. У освещённого подъезда с красным сукном стояла полиция, и не одни жандармы, но и полицеймейстер на подъезде и десятки офицеров полиции. Экипажи отъезжали, и всё подъезжали новые с красными лакеями и с лакеями в перьях на шляпах. Из карет выходили мужчины в мундирах, звёздах и лентах; дамы в атласе и горностаях осторожно сходили по шумно откладываемым подножкам и торопливо и беззвучно проходили по сукну подъезда…».
«Наташа ехала на первый большой бал в своей жизни. Она в этот день встала в восемь часов утра и целый день находилась в лихорадочной тревоге и деятельности. Все силы её с самого утра были устремлены на то, чтоб они все были одеты как нельзя лучше. Соня и графиня поручились вполне ей. На графине должно было быть бархатное платье, на них двух белые дымковые платья на розовых шёлковых чехлах, с розанами в корсаже. Волоса должны были быть причёсаны a la grecque.
Всё существенное было уже сделано: ноги, руки, шея, уши были уже особенно старательно, по-бальному, вымыты, надушены и напудрены; обуты уже были шёлковые ажурные чулки и белые атласные башмаки с бантиками; причёски были почти окончены…»
В этом отрывке из романа Л. Толстого «Война и мир», прослеживается приготовление девушек и женщин дворянок к большому новогоднему балу, хотя балы в дворянском обществе проходили очень часто – этот бал был особенно торжественным, так как на этом балу ожидали приезд государя и его семьи.
«Наташа с утра этого дня не имела минуты свободы и ни разу не успела подумать о том, что предстоит ей.
В сыром, холодном воздухе, в тесноте и неполной темноте колыхающейся кареты она в первый раз живо представила себе то, что ожидает её там, на бале, в освещённых залах, – музыка, цветы, танцы, государь, вся блестящая молодёжь Петербурга. То, что её ожидало, было так прекрасно, что она не верила даже…
…Она поняла всё то, что её ожидает, только тогда, когда, пройдя по красному сукну подъезда, она вошла в сени, сняла шубу и пошла рядом с Соней впереди матери между цветами по освещённой лестнице».
«Бал только что начался, когда Кити с матерью входила на большую, уставленную цветами и лакеями в пудре и красных кафтанах, залитую светом лестницу…
…Несмотря на то, что туалет, причёска и все приготовления к балу стоили Кити больших трудов и соображений, она теперь, в своём сложном тюлевом платье на розовом чехле, вступала на бал так свободно и просто, как будто все эти розетки, кружева, все подробности туалета не стоили ей и её домашним ни минуты внимания, как будто они родились в этом тюле, кружевах, с тою высокою причёской, с розой и двумя листиками наверху…».
Девочек воспитывали так, что все события, происходившие в их жизни, они обсуждали с матерью: просили их разрешения, совета, участия в их судьбе.
«В то время как отец объяснялся с сыном, у матери с дочерью происходило не менее важное объяснение. Наташа, взволнованная, прибежала к матери.
– Мама!. Мама!. он мне сделал предложение…».
Первым у кого «просили руки дочери» – конечно была мать девушки-дворянки.
«– Я приехал, графиня, просить руки вашей дочери, – сказал князь Андрей».
И только после разговора с матерью девушки, жених делал предложение и объяснялся в любви самой девушке.
«- Я полюбил вас с той минуты, как увидел вас. Могу ли я надеяться?.
– Любите ли вы меня?».
Получив положительный ответ, дворянин с этого дня считался женихом, а девушка, которой он сделал предложение – невестой.
Начинались приготовления к свадьбе.
Для содержания жены, родители невесты давали её будущему мужу приданное, которое выражалось или в деньгах, или в наследственном имении, а также было положено дать бельё, одежду, посуду, и другие вещи, для обустройства нового дома.
«Берг уже более месяца был женихом, и только неделя оставалась до свадьбы, а граф ещё не решил с собой вопроса о приданном и не говорил об этом сам с женою. Граф то хотел отделить Вере рязанское имение, то хотел продать лес, то занять денег под вексель…».
Хотя малое приданное девушке-дворянке готовилось практически самого её рождения, то большое приданное иногда было спорным для родителей на момент свадьбы, так как у дворянина могло быть несколько дочерей, и это зависело от того, какая из дочерей первой выйдет замуж, какой жених ей достанется и многие другие факторы.
Свадьбе девушки-дворянки предшествовала помолвка и обручение.
Свадьба девушки-дворянки занимала огромное место в её жизни.
Так как свадебная церемония начиналась с венчания молодых в церкви, девушка задолго готовила себя к таинству венчания, которому предшествовала церемония таинства причащения и всех церковных мероприятии, которые сопровождали это событие.
Задолго начинались приготовления к свадьбе, шили венчальное платье, обсуждали и готовили приданное, приглашали гостей, заранее готовились закуски, вина и прочее, всё то, что требовалось для свадебного стола, приглашали музыкантов, танцоров и т.д.
Торжественный обряд венчания был наиглавнейшим во всей свадебной церемонии и готовился он особенно тщательно. После свадьбы молодые уезжали на постоянное место жительства, т.е. девушка-дворянка покидала родительский дом, переезжая к мужу. В доме мужа ей предстояла новая жизнь, нужно было привыкать к своему новому положению жены, хозяйки, а затем и матери.
Хотя жизнь на новом месте многое меняла в обычном укладе жизни теперь уже женщины-дворянки, оставались старые друзья, привычки, и всё то, что она получила в родительском доме.
Женщина-дворянка по образу и подобию своего родительского дома старалась создавать быт и уют в новом доме, добавляя элементы нового, своего, присущего только ей.
Женщины-дворянки интересовались не только ведением своего дома, но и делами мужа, новостями светской жизни, принимала гостей, выезжала в гости сама, посещала театры, много читала, вела активную переписку с родными и друзьями, и многое другое.
Очень модным увлечением молодых девушек и женщин-дворянок было ведение дневника или записок о жизни. В свободное время девушки, а также и женщины увлекались гаданием на картах, раскладыванием пасьянсов, музицировали, разучивали новые музыкальные композиции и произведения, читали модные журналы. Но жизнь дворянки в столице и в губернском городе имела большие различия: жизнь в провинции протекала менее интересно, скучно, т. к. была ограничена многими факторами.
Так дворянка-женщина, проживающая в столице больше времени уделяла своему дальнейшему просвещению, интересовалась политикой, зарубежными новостями и т.д.
Не чужды ей были прогулки, маскарады, всякие увеселительные мероприятия. Так, например, зимой кроме катания на санях и санках девушки-дворянки увлекались катанием на коньках, для чего они посещали катки, где могли также знакомиться с молодыми людьми, общаться.
Женщины-дворянки увлекались игрой не только в настольные игры, но и в крокет и другие не менее интересные игры.
«Общество партии крокета, на которое княгиня Тверская приглашала Анну, должно было состоять из двух дам с их поклонниками. Две дамы эти были главные представительницы избранного нового Петербургского кружка…».
Большим увлечением дворянских семей была охота. Некоторые женщины-дворянки принимали непосредственное участие в этом интересном мероприятии.
Некоторые девушки и женщины дворянки хорошо умели держаться в седле, не уступая иногда мужчинам, принимая в охоте скорее роль зрителей, чем самих охотников. Они наслаждались прекрасной природой, атмосферой напряжённой скачки за зверем, любопытством к финалу всей этой интересной затеи – поимки зверя.
После окончания охоты всё дворянское общество, которое принимало участие в охоте собиралось на домашний деревенский ужин. После ужина все веселились, пели, смеялись, иногда плясали и вспоминали самое интересное, что произошло на самой охоте. На ужин подавались самые незамысловатые закуски и угощенья: грибы, лепешки, орехи, мёд варёный и шипучий, яблоки, сотовый мёд, варенье на меду и на сахаре, ветчина, жареная курица и т.д.
«Вронский и Анна прожили всё лето и часть осени в деревне. Было между ними решено, что они никуда не поедут: но оба чувствовали, чем долее они жили одни, в особенности осенью и без гостей, что они не выдержат этой жизни и что придётся изменить её.
Жизнь казалось, была такая, какой лучше желать нельзя: был полный достаток, было здоровье, был ребёнок, и у обоих были занятия. Анна без гостей всё так же занималась собою и очень много занималась чтением – и романов и серьёзных книг, какие были в моде. Она выписывала все те книги, о которых с похвалой упоминалось в получаемых ею иностранных газетах и журналах, и с тою внимательностью к читаемому, которая бывает только в уединении, прочитывала их. Кроме того, все предметы, которыми занимался Вронский, она изучала по книгам и специальным журналам, так что часто он обращался прямо к ней с агрономическими, архитектурными, даже иногда коннозаводческими и спортсменскими вопросами…».
Многие женщины-дворянки могли себе позволить путешествия за границу, и не только на лечение, а просто посмотреть мир.
«Вронский с Анною три месяца уже путешествовали по Европе. Они объездили Венецию, Рим, Неаполь и только что приехали в небольшой итальянский город, где хотели поселиться на некоторое время».
За границей они посещали не только исторические памятники, театры, но и встречались с художниками, поэтами, жившими и творившими свои шедевры вне России.
«Вронский, Анна и Голенищев, возвращаясь домой, были особенно оживлены и веселы. Они говорили о Михайлове и его картинах. Слова талант, под которым они разумели прирождённую, почти физическую способность, независимую от ума и сердца, и которым они хотели назвать всё, что переживаемо художником, особенно часто встречалось в их разговоре, так как оно было необходимо, для того чтобы назвать то, о чём они не имели никакого понятия, но хотели говорить. Они говорили, что в таланте ему нельзя отказать, но что талант его не мог развиться от недостатка образования – общего несчастия наших русских художников».
Некоторые женщины-дворянки уезжали за границу по совету докторов – на лечение.
«…Уже перед концом курса вод князья Щербацкие поехали в Карлсбад, Баден и Киссинген к русским знакомым…Взгляды князя и княгини на заграничную жизнь были совершенно противоположные…Княгиня находила всё прекрасным и, несмотря на своё твёрдое положение в русском обществе, старалась за границей походить на европейскую даму, чем она не была, – потому что она была русская барыня, – и потому притворялась, что ей было отчасти неловко…».
Огромное значение на протяжении всей жизни дворянки имела религия, вера в Бога, послушание и уважение к родителям.
Всех детей родившихся в христианской семье – крестили, с этого начинали свой христианский путь и девочки-дворянки. И далее их воспитывали в вере и любви к Богу, поэтому их жизнь не представлялась без веры и послушания.
«Петровками, в воскресенье, Дарья Алексеевна ездила к обедне причащать всех своих детей. Дарья Александровна в своих задушевных, философских разговорах с сестрой, матерью, друзьями очень часто удивляла их своим вольнодумством относительно религии. У ней была своя странная религия метемпсихозы, в которую она твёрдо верила, мало заботясь о догмах церкви. Но в семье она – и не для того только, чтобы показать пример, а от всей души – строго исполняла все церковные требования, и то, что дети около года не были у причастия, очень беспокоило её…».
«Однажды вечером, когда старая графиня, вздыхая и кряхтя, в ночном чепце и кофточке, без накладных буклей и с одним бедным пучком волос, выступавшим из-под белого коленкорового чепчика, клала на коврике земные поклоны вечерней молитвы, её дверь скрипнула, и в туфлях на босу ногу, тоже в кофточке и в папильотках, вбежала Наташа. Графиня оглянулась и нахмурилась. Она дочитывала свою последнюю молитву. Молитвенное настроение её было уничтожено».
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
