История России 19 век (551743), страница 157
Текст из файла (страница 157)
В обращении к жителям столицы он призывал их объединить усилия в борьбе с террористическими выступлениями, что дало основание говорить о лорис-меликовской «диктатуре сердца». Дейст- вуя жестоко и в полной мере используя возможности полицейского аппарата, он менее чем за год сумел разгромить основные силы «Народной воли».
Лорно-Меликов убеждал императора: «Вывести Россию из переживаемого ею кризиса может только твердая самодержавная воля, но эта задача не может быть выполнена одними карательными и полицейскими мерами». Сочетание возрожденной самодержавной инициативы и либеральных мер должно было, по его мнению, умиротворить страну.
Александр 1! доверял Лорис-Меликову и ценил его усилия. Он одобрил представленный министром проект создания двух временных подготовительных комиссий из правительственньж чиновников и сведущих лиц от дворянства и земства. Эти комиссии — административно-хозяйственная и финансовая — должны были рассматривать законопроекты до их внесения в Государственный совет. Это означало привлечение общественности к законотворческой деятельности. Лорис-Меликов подготовил правительственное сообщение о созыве в Петербурге временных комиссий. Утром 1 марта 1881 г. Александр В сказал наследнику и великим князьям, что им сделан «первый шаг к конституции».
Тогда же он распорядился обсудить проект на заседании Совета министров 4 марта. Вслед за этим он, вопреки возражениям Лорис-Меликова, выехал из дворца. Взргзв на Екатерининском канале стал национальной трагедией. Крах либеральной бюрократии. Обсуждение проекта Лорис-Меликова состоялось 8 марта на заседании Совета министров под председательством нового императора Александра 111. Престарелый консерватор С. Г. Строганов заявил, что проект «ведет прямо к конституции». Программную речь произнес обер-прокурор Синода К.
П. Победоносцев. Он говорил о несостоятельности политики реформ, называл либеральных бюрократов болтунами и предостерегал от введения в России конституции: «В такое ужасное время, государь, надо думать не об учреждении новой говорильни, в которой произносились бы новые растлевающие речи, а о деле. Нужно действовать». Ло- Глава 27 ( 715 рис-Меликова поддержали министры просвещения, финансов и военный — А. А. Сабуров, А. А. Абаза и Д. А. Милютин. Лорис-Меликов 12 апреля подал царю доклад, где намечались меры по улучшению положения крестьян, предлагались реформы местной администрации, высшей и начальной школы.
Министр считал необходимым обеспечить «единство правительства и программы внутренней политики», привлечь к разработке и выполнению реформ общественных представителей. Император обсудил доклад на совещании с министрами, но решения не принял. Победоносцеву он написал; «Лорис, Милютин и Абаза положительно продолжают ту же политику и хотят так или иначе довести нас до представительного правительства, но пока я не буду убежден, что для счастья России это необходимо, конечно, этого не будет, я не допущу». Победоносцев написал текст манифеста, который был опубликован 29 апреля.
Александр 1П объявлял своим поддаиным о возложенном на него «священном долге самодержавного правления» и заявлял: «Но посреди великой Нашей скорби глас Божий повелевает Нам стать бодро на дело правления в уповании на Божественный промысел, с верою в силу и истину самодержавной власти, которую Мы призваны утверждать н охранять для блага народного от всяких на нее поползновений».
Н. П. Игнатьев. Манифест «об охране самодержавия» вызвал отставку Лорис-Меликова и его единомышленников. Министром внутренних дел стал бывший посол в Константинополе Н. П. Игнатьев, который считал необходимым продолжать искоренение крамолы при содействии общественных сил. Игнатьев понизил выкупные платежи, снял крестьянские недоимки, перевел временнообязанных крестьян на обязательный выкуп. Все это должно было служить улучшению экономического положения крестьян. В то же время было принято Положение о мерах к охранению государственного порядка, согласно которому та или иная местность могла бьггь объявлена властями на чрезвычайном положении, что давало возможность арестовывать и ссылать без суда любого российского гражданина.
В поисках средства политического преобразования России Игнатьев принял предложение обратившегося к нему И. С. Аксакова, который находил, что единственный выход из положе- 716 ( РАЗДЕЛ !!! ния, «способный посрамить все конституции мира», — это Земский собор с прямыми выборамн от сословий. Разработанный Аксаковым и Голохвастовым проект созыва в Москве в дни коронации Александра В1 совещательного Земского собора должен был показать единение царя с народом. Предполагалось, что общая численность избранных членов Собора составит три— три с половиной тысячи человек, из них около двух тысяч крестьян. Был подготовлен мани!цест,опубликование которого было намечено на б мая 1882 г.
и приурочено к 200-летию последнего Земского собора. Узнав об этом, Победоносцев в ужасе писал царю: «Если воля и распоряжение перейдут от правительства на какое бы то ни было народное собрание — это будет революция, гибель правительства и гибель России». Катков на страницах «Московских ведомостей» поддержал Победоносцева. Игнатьева обвинили в покушении на основы самодержавной власти и в намерении стать конституционным премьер-министром. Его проект был отвергнут, он получил отставку, и на пост министра внутренних дел был назначен Д.
А. Толстой. До известной степени карьера этого в прошлом либерального бюрократа повторяла путь, пройденный Сперанским, хотя Толстой и не обладал способностями и широтой кругозора последнего. В царствование Александра Ш он стал главным двигателем политики, направленной на пересмотр основных начинаний Александра !1. Его усилия способствовали проведению целого ряда мероприятий, которые получили название «контрреформы» и должны были укрепить самодержавную власть и оградить привилегии поместного дворянства. Толстой действовал, опираясь на поддержку императора, однако контрреформы, имевшие откровенно продворянский характер, не составляли всего содержания внутренней политики Александра Ш.
Политический идеал Александра Ш. Воспитанник Победоносцева и знаменитого историка Соловьева, император любил и знал русскую историю, искренне верил в нерасторжимую связь монарха и простого народа. Его радовало прозвание «мужипкий царь». Однако подданных своих он ставил невысока и самодержавное отношение к ним выразил фразой: чКонституцняй Чтобы русский царь присягал каким-то скотамй» В повседневном обиходе он был неприхотлив, отличался здравым смыслом, был Г»а»а 22 ( 717 по характеру тверд и ценил твердость в других.
Он был убежден в самобытности России, основу которой составляло «народное самодержавие». В государственных делах он был прямолинеен и смотрел на Российскую империю как на вотчину Романовых. Важнейшие решения по внутриполитическим вопросам принимались при его активном участии.
К делам внешней политики царь испытывал нерасположение, не доверял великим европейским державам. Его правление Катков описывал следующими словами: «Из долгих блужданий мы наконец возвращаемся в нашу родную, православную, самодержавную Русь. Призраки бледнеют и исчезают. Мы чувствуем пробуждение». Наряду с Победоносцевым Катков казался столпом нового царствования. Катковские статьи в «Московских ведомостях» нередко имели программный характер.
Катков охотно выступал как рупор дворянской общественности, бесцеремонно критиковал либеральную бюрократию, прежний курс реформ и отдельных министров. Он сыграл заметную роль в подготовке сближения самодержавной России и республиканской Франции, утверждая, что германская экспансия угрожает государственному единству России. С подчеркнутым уважением Александр 1П относился к Победоносцеву, который когда-то давал ему уроки правоведения. О Победоносцеве говорили, что он хорошо знает, как не следует поступать, но не знает, что следует делать.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
