ДИПЛОМ Гринева (1213063), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Существуют три версии о происхождении якутов. Авторами первой и древнейшей из них были так называемые дорусские якуты. Согласно ей, якуты — первооснова всего человечества, ибо северные Адам и Ева (Эр Соготох Эллэй со свое женой) являются самыми первыми людьми на планете Земля, от которых и возник весь род человеческий. Изначальный мужчина Эр Соготох Эллэй — небожитель. Он, спустившись на землю, женился на одной из двух дочерей землянина Омогоя. И чтобы Элляя с женой оставить единственными предками рода человеческого, в легенде сознательно умерщвляются Омогой с женой и вторая их дочь. Памятуя о небесном происхождении Элляя, якуты по сей день называют себя "айыыаймаа", т.е. полубогами [25].
Второе мнение о происхождении якутов исходит от самих якутов — только после русского периода. Все якуты без исключения считаются произошедшими от Тыгына — человека времен прихода русских. Во всех генеалогических таблицах, собранных кем бы то ни было, таблицу возглавляет один Тыгын, иногда с кивком в сторону Элляя. При этом примечательно, что в качестве отца Тыгына упоминается майаат Бадьаайы, и в число его сыновей входят тунгус и ламут (ЛабынхаСюрюк). Тот же майаат Бадьаайыпо сей день числится как родоначальник кобяйских якутов. Подобно Манасу и Джангару, Тыгынздесь осознанно выставлен как телесный, точно хронологизированный и персонифицированный создатель и организатор якутского народа. При этом весь дорусский период назван "неякутским периодом", т.е. "кыргысуйэтэ", что в дословном переводе означает "век кровавых распрей". Народ живо иллюстрирует его легендами о распрях самостийных, никому неподчинявшихся глав суверенных родов — боотуров и хосуунов. Эти роды тыгынскиеякуты считают не якутами, не тунгусами, не ламутами, т.е. лишенными этнической принадлежности. Отсюда и безэтносный термин "кыргысуйэтэ". Терминэтот начисто вычеркивает этническую принадлежность всех родов Якутии до-русского времени, называя их "простейшими драчунами". И эта мысль живо проиллюстрирована характерными рассказами. Чего стоят такие боотуры, как Легой борогонский. Ни племени, ни рода легои не признавали. Легоевщина была типична для всей дорусской "кыргысовой" Якутии, когда без этносные драчливые петухи — боотуры и хосууны ради своих личных амбиций препятствовали процессу попыток формирования этносов. Поэтому ни в одной из легенд о хосуунах и боотурах во всей Якутии ничего не упоминается об их этносе и фигурируют лишь имена боотуров и название рода. Безэтносность легенд о хосуунах и боотурах — всеобщая особенность дорусского фольклора всей Якутии [25].
Авторами третьего мнения невольно стали малограмотные землепроходцы 17 в. Они предположили, что якуты, возможно, являются ордынскими татарами. Это простонародное гадание, попав на Запад, уже в утвердительной форме было опубликовано Витзеном. Слово Запада и тогда обладало силой инструкции, Так, опираясь на чужие слухи, на далеком Западе возникла основа будущей версии о якобы "южном" татарском происхождении якутов.
Сплошь неграмотная масса якутов, не зная о ней, до советской власти продолжала твердить о своем происхождении от Тыгына и Элляя. Правда, миссионеры успели превратить небожителя Элляя в татарина. К концу 19 в. и в начале 20 в. версия о татарском происхождении якутов зашла в такой тупик, что ее выкинули вон, и навсегда прекратили поиски на юге участков, пригодных для "прародины" якутов, затем, для перелицовки версии, татар пошли заменять кем попало: и тюрками, и хунноуграми, и самоди, и тунгусами Юч Хоро Ханами из Усть-Куты. Все эти нововведения с радостью подхватила сегодняшняя якутская интеллигенция. Этнос болен, и эта болезнь началась из-за утраты якутским языком своих кормящих качеств. К тому же язык сам раздробился на языки городские и сельские, язык фольклора и полуобрусевших якутов, литературный язык. Двуязычные родители стали учить своих детей только русскому, ускоряя обрусение якутов. На этом фоне в душе якута-интеллигента появился скрываемый от всех стыд за свой этнос, Именно из-за этого стыда — быть якутом — народ стал усиленно выдавать себя за кого угодно в прошлом. Не больныет аким недугом, досоветские якуты, тем не менее с гордостью называли себя якутами, потомками собственных пращуров. Сгоряча, разумеется, мои соплеменники примутся хором отрицать наличие у них внутреннего стыда за свой прошлый этнос. Однако, когда остынут, поймут, что и этнос болеет, как сам человек. Указанная болезнь находится на начальной стадии. Поэтому при желании она может быть излечима. А если заупрямится, то надо бы вспомнить, что многие из ушедших в небытие этносов в прошлом погибли по причине бегства застыдившихся к чужим [25].
История и этнография Якутии, представляющие составную и неразрывную часть русской историографии, формируются еще в середине XVIII в. Таким образом, источники якутской истории, накапливаясь в своем объеме и значении, на определенной ступени развития соединяются с историческими теориями.
По мнению Хазанкович Ю.Г. Фольклор и мифология для малочисленных народов Севера, являясь своего рода этническим культурным кодом, никогда не воспринимались как архаика, а сохраняют, видоизменившись, свою функциональность в современном культурном пространстве. Это определяет и специфику функционирования фольклорно-эпических традиций в прозе народов Севера: во-первых, писателями усваиваются не только прямые, но более опосредованные формы, содержание которых архетипично; во-вторых, аутентичный фольклор сохранил до сих пор в среде северян живое бытование, -писатели являются носителями культурной традиции или активными реципиентами, выступая в роли собирателей и исследователей этнического фольклора [40].
Обращение к теме фольклорно-эпических традиций в прозе малочисленных народов Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера обусловлено слабой изученностью проблемы и отсутствием специального монографического исследования. Исследуемая проблема востребована в свете изменения традиционных методологических установок в изучении литератур народов России. Стадиально-разноуровневый характер развития общественного и художественного сознания малочисленных народов находит отражение в жанрах, сюжетах, мотивах и образах национального фольклора и письменной литературы. Эпическое наследие большинства народов региона представлено «первичными жанрами» - этиологическими и космогоническими мифами, мифологическими сказками, сказаниями, тогда как у хантов, манси, ненцев - богатырскими песнями, сказками, сказаниями, а у эвенов и эвенков - героическими сказаниями.
Крупнейший из коренных народов республики, давшей ей название – якуты - (самоназвание «саха») занимают весьма своеобразное положение, которое характеризуется особенностями языка, традиционной культуры и физического облика. Несмотря на принадлежность якутского к тюркским языкам в нем прослеживается большой процент слов монгольского 25,5 % и около 4 % тунгусо-маньчжурского происхождения.
По современным представлениям, в истоках этногенеза якутов (так и тюркоязычных народов Южной Сибири) прослеживаются скифо-хуннские компоненты, состоящие из двух составных частей – скифо-сибирской и хуннской. С этой точки зрения, истоки этногенеза уходят своими корнями в общую региональную культуру ранних кочевников Южной Сибири и Центральной Азии. Она стала основой для формирования ряда тюркоязычных народов Сибири [40].
Предполагается, что тюркоязычные племена переселялись на территорию современной Якутии несколькими волнами, последняя из которых приходится на XIV-XV вв. Принято считать, что этнос приспосабливается к определенному ландшафту в период своего формирования. С этой точки зрения, якуты как народность сформировались в бассейне Средней Лены, т.е. на территории Центральной Якутии. Здесь произошло окончательное формирование саха на основе смешения пришлых тюркоязычных племен м местными палеоазиатскими родами, а также с пришлыми монголоязычными хоринцами и тунгусами. Распространение скотоводства внесло значительные изменения в хозяйственную жизнь региона. Предки якутов сумели сохранить и развить коневодческо-скотоводческую структуру своего хозяйства в экстремальных условиях Севера, привнесли в регион ремесленное производство (кузнечное, ювелирное, гончарное и др.), строительство жилищ постоянного типа уже к началу XVII в. якутские роды жили в бассейнах Индигирки и Яны, продвинув в арктические районы Якутии культуру разведения крупного рогатого скота и табунного коневодства. Параллельно шло формирование особой этнографической группы северных якутов-оленеводов, перенявших от местных тунгусских и юкагирских племен способы ведения хозяйства в условиях тундры и лесотундры, но свое языковое и культурное своеобразие.
Особенности якутского народа разнообразны, так же как и разнообразен фольклор. Большое множество сказок и легенд было написано этим народом, некоторые из них сохранились и сейчас [30].
-
История якутских сказок
Сказки, мифы, олонхо – все родом из народа. Издревле якуты передавали их из уст в уста, от деда и бабушки к внуку. Ученые-фольклористы разделяют сказки на два вида: фольклорные и литературные. Один из богатых эпических жанров якутского фольклора. Сказка - прозаическое художественное произведение с развернутым сюжетом, с устоявшимися традиционными содержанием и композицией. Ее содержание отличается установкой на художественный вымысел с целью развлечения и поучения.
До конца XIX — нач. XX в. сказки бытовали под общим названием кэпсээн, кэпсэл, кэпсии [24].
Со второй половины XIX в. появляется термин остуоруйа (от русского слова история), обозначающий русские сказки, воспринятые якутами. Этот термин постепенно вытесняет другие названия.
Якутские сказки многое переняли от народов, проживающих по соседству – эвенов, юкагиров и других. Есть и русско-якутские взаимосвязи, особенно в волшебных сказках. Этот жанр наиболее легко перенимает элементы другой культуры, поэтому нередко в якутских сказках мы можем узнать Кощея Бессмертного, Бабу Ягу в трансформированном виде. Впервые якутские сказки вызвали интерес у фольклористов в середине XIX века: революционер Иван Худяков начал их записывать, будучи в ссылке в Верхоянске. В 1890 году вышел сборник «Верхоянские сказки», с него и начался путь сказок в науку – их стали собирать, обсуждать, анализировать. Так мудрость народа нашла свой путь в бессмертие. В детстве, наверное, каждый якутский ребенок узнает историю о том, почему поссорились бык и лошадь и почему зима стала длинной, а лето – коротким. Приключения шалуна и непоседы Мэник-Мэнигийээна веселят детей многих поколений. Ученые разделяют сказки на три вида: сказки о животных («О лисе и медведе», «Почему ворона стала черной», «Как у горностая хвостик почернел», «Собрание птиц»), бытовые («МэникМэнигийээн», «Сложное деление», «Скупой рыбак», «Старик Тээп-Тээп») и волшебные сказки («Чаачахаан и АлааМогус», «Старушка Таал-Таал», «Старушка Бэйбэрикээн с пятью коровами», «Лыыбырда») [23].
Волшебная сказка ближе к жанру олонхо, в них есть много общего: мифологический сюжет, волшебные мотивы. Читая волшебные сказки, человек понимает, что добро, добрые поступки приносят больше пользы, что можно противостоять злу, поверить в чудо.
По словам профессора Галины Поповой-Санаайи, сказка – это цельное произведение, в котором нет ничего лишнего. «В народных сказках сокрыт глубокий смысл, своего рода знаки, которые открываются только носителю этого языка. Почему дети просят одну и ту же сказку рассказывать по нескольку раз? Как говорят психологи, чтобы сделать незнакомое, новое понятие «своим», ввести в свое сознание, нужно повторить его 20-24 раз. То есть ребенок хочет усвоить все, что говорится в этой истории», – считает она.
Дети любят сказки о животных: как правило, все малыши знают и любят зайца, медведя, лису, мышей, поэтому в игровой форме им проще освоить премудрости фольклора. Родителям стоит, не ленясь перед сном или по вечерам рассказывать сказки, если ребенок просит. Это можно делать и в виде небольшого театрального представления. Тем более, сейчас якутское издательство «Бичик» издает красочные и яркие книги.
Сказки учат детей мыслить, рассуждать. Истории о животных готовят к жизни. Почему лиса обманывает? Почему медведь всегда остается лопухом? Ребенок понимает мораль этих сказок и, попав в определенную жизненную ситуацию, может на подсознательном уровне вспомнить эти уроки. Он поймет, что его могут обмануть, что в жизни встречаются люди злые и корыстные. И он может обойти эту ситуацию, вовремя вспомнив давно знакомую историю.
Говорят, якуты ‒ мудрый народ. Свою вековую мудрость они передавали не наставлениями, поучениями, а через фольклор. Якутские сказки несут в себе тонкий психологизм. Наблюдая за характерами, поступками зверей, ребенок знакомится с окружающим миром. Возьмем сказку «Как ворона стала черной». В ней рассказывается, что раньше ворона была белой. Птицы допытываются у вороны, как ей удается прилететь на Север первой после зимовки. Ворона не говорит им и каждый год хвастается, что она первая – и те в отместку бросают ее в горящий костер. Так у нее появилось черное оперение. Она так и не рассказала, как ей удается быть первой. Детям в саду рассказывают, что некоторые виды ворон зимуют на Севере – так попутно дети узнают об обитателях природы.
Народная сказка способствует формированию определенных нравственных ценностей, идеала. Для девочек – это красна девица, например, Туйаарыма Куо, а для мальчиков – добрый молодец Ньургун Боотур. Идеал для ребенка – далекая перспектива, к которой он будет стремиться, сверяя с ней свои дела и поступки. Идеал, приобретенный в детстве, во многом определит его как личность. Воспитателю в то же время необходимо выяснить, каков идеал малыша, и устранить негативные моменты [32].
Сказка – это не просто одна история, уверена наш эксперт-профессор. Она приводит в пример сказку о старике Тээп-Тээп с тремя женами и тремя коровами. Жил-был этот старичок, мастерил лодки и однажды, толкая в воду свежеструганную лодку, забыл свое имя. Вспомнить ему помог незнакомец, попросивший взамен его имени одну жену и одну корову. История повторилась три раза, и старик остался без жен и скота. «Сюжет символизирует значение имени для человека – это его смысл жизни. Почему старик так яростно пытался вспомнить свое имя? Без него ‒ он никто. Если бы у него были продолжатели рода, то и имя его не было бы забыто. В этом и заключается смысл нашей жизни – имя человека не должно пропадать, нужно дать ему продолжение, чтобы жизнь ваша не забылась», – интерпретирует профессор. Сказки, несомненно, нужны для развлечения и обучения ребенка. Одной из таких функций может стать, например, изучения сторон света. Воспитанники сада закрепляют свои знания и во время игр. Они играют в рыбака Лыыбырду, героя одной из сказок, – один ребенок играет роль главного героя, остальные становятся рыбками.
Учителя начальных классов Легойской общеобразовательной школы на уроках использует мотивы сказок для обучения детей национальной культуре. Какие национальные блюда встречаются в народных сказках, из какой посуды ели наши предки, какую одежду носили – об этом узнают из «остуоруйа» ученики младших классов [32].
«Во время игры учащиеся проявляют заинтересованность, способны концентрировать свое внимание. Использование игры показывает, что у детей стала лучше речь, они самостоятельно делают выводы, расширился круг интересов, они задают больше вопросов. У детей появляется желание еще лучше учиться и больше узнавать нового. Поведение детей меняется в лучшую сторону: они стараются сами обслуживать себя, придерживаются правил поведения. Все это приводит к тому, что дети младшего школьного возраста начинают сознательно относиться к своему физическому и моральному здоровью», – резюмирует Лариса Петухова [32].
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
