ВКР Сухнев (1212910), страница 9

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 9)

Ретроспективный существования казни в истории, показывает, что в уголовном смертной стало проверенного принципа, которому су власть не в средствах на злостных елей общественных . Власть защищать и своих ослушных , отвечая репрессии на преступности.

признать и тезис, что казнь – это , посредством государство « себя на доску» с .

Нельзя не , что всякое опасное , помимо при вреда своего не воздействия, в определенной также на публичной , выражающиеся в установленных ею регулирования жизни.

преступник, своими действиями со устои, вызов верховной . Потому в всегда присутствовать « государства», важнейшим «уголовно-правовой преступности».

чем объяснить тот , что вся процедура разбиратель и назначения в частности внушить , что каким бы и опасным для ни было деяние, пре всегда ответственность государством и , защищающим своих граждан.

образом, исключить тот , что государство себя в преступником в исполнения приговора. , наоборот – , причиняя смерть, сравняться с пуб властью, себе ее право на насилия, за что и несет тяжкую .

Элемент в наказании , ибо оно назначается за и должно его тяжести. « , – отмечал Н.А. , – кара за . В силу оно несет в свойство , возмездия за зло. И вряд ли уходить от оценки . Она соответствует представлениям » [79, с. 71].

Столкнувшись с по своей преступлением, человек воздать за содеянное, на насилие еще или хотя бы же насилием. Это аргумент применения казни – она единственное воздаяние за тяжкие преступления.

философ целью считал не нное исправление , а его физическое , необходимое для благополучия и дурного , способного кого-либо в . И. Кант и Г. , будучи сторонниками казни, , что для некоторых тяжких невозможно другого .

С ними представители школы (Ч. , Э. Ферри и др.), для прирожденных единственно меры их устранения – . Такая реализует не идею за содеянное, но и общественную без, спокойствие и .

Даже не сторонником казни, И.Я. в 1889 г. писал: « казнь ... самая мера, обладает рство для безопасности: раз преступник, он уже абсо лишен вредить » [9, с. 794].

В связи выглядят на то, что объявление «древним и пережитком», « местью» и смертной позволят немного природу , ликвиди саму в удовлетворении , попранных тяжким преступлением. эта все равно , она лишь искать , нелигитимные и способы удовлетворения.

отказ от смертной , являющийся по своей декларативным, к реанимации форм , имеющих характер. смертная будет осу, но уже не «сверху», а «». При этом «теневой », отправляющей « », вполне взять на родственники , сочувствующие правоохранительных и, что наиболее , представители преступности [43, с. Поэтому права Б.Г. , считающая не появление в время , который отрицанием замены казни на заключение, о недоверии к правосудию [30, с.

«Только может жизнь, ибо Он ее человеку ; этого не делать , значит, казнь безнравственна», – тезис ещё одним противников казни. Он к высоким , обосновывая млемость казни соображениями, на несов высшей наказания с стороной учений, прежде с христианством. на многочисленные милосердия, , прощения и к ближнему, в Новом Завете [34, с. 98].

Между христианским вероучением и государственно-властной деятельностью по назначению и исполнению высшей меры наказания не существует того непреодолимого противоречия, на которое упирают аболиционисты. Во-первых, тезис «только Всевышний дает жизнь, следовательно, никто кроме него не вправе ее забрать» абсолютно некорректен. В следствии чего возникает встречный вопрос. Как быть с преступником, который эту жизнь у ближнего забирает?

Так же возникает, и второй вопрос. Каким образом в рамках приведенного аргумента можно юридически и морально обосновать причинение смерти в результате необходимой обороны? Если только Создатель вправе забрать жизнь, то и данное деяние глубоко безнравственно, с чем никак нельзя согласиться. И почему то, что позволяет себе преступник, идя на поводу у своих низменных целей, непозволительно государству, защищающему общество от тех, кто грубо нарушает условия его существования.

Таким образом, жизнь индивиду дает Всевышний, а вот лишить его этого дара в современном мире может кто угодно. Так почему же не признавать такую возможность за легитимным актом государственной деятельности?

Думается, не случайно на Юбилейном Соборе 2000 г. Российская православная церковь отказалась осудить смертную казнь, сославшись на то, что она признавалась в Ветхом Завете, а указаний на необходимость ее отмены нет ни в священном писании Нового Завета, ни в предании и историческом наследии православной церкви. «Сам же вопрос об отмене или неприменении ее должен решаться обществом с учетом состояния преступности, правоохранительной и судебной систем, а наипаче соображений охраны жизни благонамеренных членов общества» [35, с. 20].

«Смертная казнь как вид уголовного наказания имеет крайне низкое превентивное значение, поэтому в ней нет необходимости», – одно из следующих аргументом аболиционистов.

В отечественной криминологии общепризнанным является положение, согласно которому уровень преступности определяется не силой репрессии, не строгостью наказания, а глубинными факторами социального, экономического, нравственного характера. На этот аргумент чаще всего и ссылаются аболиционисты, подчеркивая, что преступность – это болезнь общества, для излечения которой «шоковая терапия» в виде смертной казни оказывается бессильной [34, с. 28–36].

Существует, определенная категория людей, которых наличие в системе уголовных наказаний смертной казни удерживает от совершения тяжких преступлений. Это обстоятельство признают и известные криминологи-аболиционисты [12, с. 60-61]. Поэтому отнюдь не случайно, что в 1998 г., когда приговоры к высшей мере наказания еще выносились и исполнялись, прирост убийств составил всего 0,9 %, а в 1999 г., когда данное наказание было заблокировано, возрос почти в 5 раз и достиг 4,4 % [43, с. 163].

До начала 90-х гг. XX в. убийства в нашей стране совершались в основном на бытовой почве и не имели столь широкого распространения, как теперь. С начала перестройки число убийств в России, согласно официальным данным, возросло в 3 раза: с 10 тыс. в 1985 г. до 30 тыс. в 2015 г., когда Россия вышла на первое место в мире по уровню умышленных убийств: 21,5 преступлений на 100 тыс. населения. Даже если взять за основу лишь официально зарегистрированные убийства, то их в России регистрируется в 20 раз больше, чем в Японии (в расчете на 100 тыс. населения), в 17 раз – чем в Германии, в 14 раз – чем во Франции и в 3,5 раза больше, чем в США [8, с. 6].

Страх подвергнуться смертной казни побуждает человека воздерживаться от совершения преступления именно потому, что это наказание лишит его самого дорогого блага. И.И. Карпец правильно подчеркивал, что исключить из содержания наказания фактор устрашения – «значит идеалистически смотреть на сущность вещей. Если преступника не будет устрашать наказание, зачем тогда оно нужно? Чем тогда объяснить, что мы не только пользуемся им, но и устанавливаем за различные деяния разные по тяжести наказания? Это и есть своеобразная дозировка устрашения» [31, с. 113-115].

Кроме того, все доводы аболиционистов о низкой эффективности смертной казни в плане сдерживания преступности имеют один общий недостаток. В данном случае преступность не остановить только жесткими мерами, ибо ее причины кроются в глубинных социальных противоречиях.

В конце XIX в. Н.Д. Сергеевский писал, что следует «неуклонно исходить их того положения, что смертная казнь... есть одна из карательных мер уголовного правосудия и подлежит поэтому одинаковой с ними оценке по одним общим правилам», подчеркивал то обстоятельство, что «только смертная казнь может прекратить преступную мысль» [72, с. 258, 261]. Если согласиться с предложенным аболиционистами подходом, то придется вообще отказаться от института уголовного наказания, ибо с помощью одних только наказаний преступность ни снизить, и преодолеть невозможно.

Наказание было и остается вспомогательным средством борьбы с преступностью, поэтому криминогенную обстановку в обществе нельзя напрямую связывать с наличием в уголовном законе тех или иных мер государственного принуждения [77, с. 359]. Смертная казнь выполняет свою роль в деле борьбы с преступностью настолько, насколько может. Высшая мера наказания лишь участвует в пресечении преступности наряду с другими наказаниями, а также экономическими, социальными, политическими и духовными факторами [42,
с. 148-155].

Очень часто тезис о низкой превентивной роли смертной казни ее противники подкрепляют таким вспомогательным аргументом, как возможность осуждения человека вследствие ошибки.

Несомненно цена ошибки при исполнении смертного приговора весьма высока, но только если будет казнен невиновный человек. В любом деле могут быть ошибки, в том числе непоправимые. В таком случае необходимо ужесточить ответственность органов, которые осуществляют досудебное и судебное разбирательство в отношении лиц приговоренных к смертной казни.

Кроме того, судебные ошибки, связанные с применением высшей меры наказания, – крайне редкое явление. Исследовавший данный вопрос А.С. Михлин приводит всего два таких случая. Первый – когда вместо серийного убийцы Михасевича был осужден и расстрелян невиновный человек. Во втором случае, в одном из убийств, совершенных Чикатило, обвинили другого мужчину, который, правда, был повинен в шести убийствах, и лишь седьмое ему вменили неправильно [45, с. 142-147]. Немного расширил перечень таких приговоров Н.Н. Китаев [35, с. 74].

Однако упрек в судебных ошибках следует направлять в адрес уголовно-процессуального, а не уголовного законодательства, ибо положения УПК, а вовсе не УК детально регламентируют порядок досудебного и судебного разбирательства уголовных дел. При нынешнем УПК РФ упреков этих станет еще больше, ибо подавляющее большинство ошибок в уголовном процессе связано с необеспечением всесторонности, объективности и полноты расследования: не все версии выдвигаются и проверяются, обстоятельства предмета доказывания исследуются неполно, следствие нередко ведется с обвинительным уклоном [16, с. 41].

Что же касается пожизненного лишения свободы, которое обычно предлагается в качестве альтернативы смертной казни, то и здесь ошибка может стоить очень дорого. Так вернуть человеку два десятилетия, проведенные в условиях строгой изоляции от общества не возможно. Видимо, высказываясь за замену высшей меры наказания пожизненным заключением, авторы исходят из того обстоятельства, что в этом случае у человека сохраняется самое ценное благо – жизнь. Но есть и другая сторона «медали».

Гуманизм исключительно к преступнику означает демонстрацию преступного равнодушия к его жертве. Отстаивая право на жизнь злостного убийцы, некоторые ученые ссылаются на конституционное положение о том, что человеческая жизнь – самая большая ценность

Применение высшей меры наказания обусловлено острой необходимостью беспощадной борьбы с наиболее тяжкими преступлениями. Карая опасного преступника, она преследует цель общего и специального предупреждения преступлений. Ее противники выдвигают аргумент, что жестокое отношение к преступникам снижает уважение к человеческой личности. При этом они заявляют, что применять смертную казнь к особо опасным преступникам могут только государства с высоким уровнем общественной морали. Одним из таких государств считается США [11, с. 57–58].

Заметим, что еще в 70–80-х гг. прошлого века США отказались от идеи реабилитации заключенных, поскольку «подавляющее большинство правонарушителей вновь и вновь проходят через «вращающиеся двери» системы судопроизводства» [96, с. 179], а в 90-х распространили смертную казнь на 50 составов федеральных преступлений в отношении наиболее опасных преступников: террористов, членов организованных преступных группировок, патологически агрессивных и ситуативно агрессивных людей, сексуальных маньяков. В результате за 8 лет количество серьезных преступлений уменьшилось на 22 % [78,
с. 244].

Около ста государств сохраняют смертную казнь в своем уголовном законодательстве и активно её применяют. В их числе США, Япония, Китай, Нигерия, Саудовская Аравия. Как совершенно обоснованно указывает Р.С. Нагорный, только смерть осужденного дает стопроцентную гарантию того, что он в будущем больше не совершит преступления [48, с. 58-63].

А. Кулешов пишет: «Ведутся бесконечные споры с позиций «высшей гуманности», расплывчатой статистики. А ведь все достаточно просто и ясно – есть те, от кого общество должно избавляться... Злокачественные опухоли надо удалять, а не лелеять... Речь об извергах, на трезвую голову, хладнокровно и продуманно совершивших чудовищные преступления... Это не посягательство на жизнь человека, потому что те, кто подобные преступления совершают, – не люди. Это существа, которым не должно быть места на Земле. Избавлять мир от них и есть подлинная гуманность. По отношению к людям» [38, с. 346].

Считая несомненной необходимость ограждения общества от опасных преступников, следует признать, что данных лиц необходимо подвергать высшей мерой наказаний – смертной казни.

Таким образом, высшая мера наказания за наиболее тяжкие преступления против жизни, несомненно, имеет право на исполнение. Ее применение не противоречит ни идеям технического прогресса человечества, ни христианским догматам, ни нормам морали; она оказывает определенное сдерживающее влияние и играет в системе мер борьбы с преступностью важную роль.

Пока люди будут совершать особо тяжкие преступления, смертная казнь – необходима.

Смертная казнь – исключительная, но необходимая мера уголовного наказания в нынешних сложных условиях жизни российского общества, поэтому мораторий на ее применение целесообразно отменить.

Заключение

Проведенный анализ проблемы построения системы уголовных наказаний по Уголовному кодексу Российской Федерации позволяет, на наш взгляд, сделать ряд выводов относительно совершен­ствования системы видов уголовных наказаний, так:

1. Исходя из положений чч. 2 и 3 ст. 55 Конституции РФ, было бы целесообразно сформулировать ч. 1 ст. 43 УК в следующей редакции: «Наказание есть мера государственного принуждения, назначаемая по приговору суда. Наказание применяется к лицу, признанному виновным в совершении преступления, и заключается: в предусмотренных настоящим Кодексом и Уголовно-исполнительном кодексом Российской Федерации лишении или ограничении прав и свобод этого лица».

2. Представляется неприемлемым деление принципов уголовной ответственности на общие и специальные. Не следует отождествлять принципы уголовной ответственности и принципы построения системы видов уголовных наказаний.

3. При формировании в будущем системы наказаний по уголовному законодательству России следует руководствоваться определенными принципами, такими, как:

   1. принцип гуманизма;

   2. принцип определенности каждого вида наказаний;

   3. принцип восстановимости включаемых в систему видов наказаний;

   4. принцип целесообразной и достаточной репрессивности включаемых в систему видов наказаний;

   5. принцип недопустимости включения в систему видов наказаний, не имеющих ни размера, ни срока, - а следовательно, не поддающихся индивидуализации судом;

   6. принцип экономии при построении системы видов наказаний;

   7. принцип учета исторических традиций в законодательстве, нравственных и религиозных воззрений народа;

   8. принцип справедливости при расположении отдельных видов наказаний в данной системе по признаку их тяжести;

   9. принцип недопустимости включения в систему наказаний, так называемого декларативного характера;

   10. принцип использования опыта зарубежных государств;

   11. принцип построения системы наказаний в соответствии (согласии) с общепризнанными принципами и нормами международного права;

4. В систему уголовных наказаний нецелесообразно включать такие наказания, которые не имеют ни срока, ни размера, а, следовательно, не поддаются индивидуализации судом.

5. С точки зрения принципа справедливости в системе наказаний по УК 1996 г. порядок расположения видов наказаний по степени их тяжести нельзя признать удачным.

Так, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью в современных условиях, вряд ли может восприниматься в качестве более мягкого вида наказания по сравнению с исправительными работами или с обязательными работами, лишением специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград
(ст. 45-49 УК).

Характеристики

Список файлов ВКР