ВКР 20.06.17 Шаповал (1208392), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Второе направление исследования сущности терроризма связано с методами конкретно террористической деятельности. Представители данного подхода понимают терроризм как высшую степень насилия, утверждают, что он носит системный, наступательный, массовый характер. Такие агрессивные действия можно определить как мотивированное деструктивное поведение, противоречащее нормам и правилам существования людей в обществе, нанося вред одушевленным и неодушевленным объектам, выражающееся в нанесении физического или психического вреда либо на уничтожение лица или группы лиц. Также данные действия могут выступать в качестве средства достижения цели, способа так называемой психологической разрядки, или способа удовлетворения потребности в самореализации. Представителями этого подхода изучена насильственная агрессия как форма негативного девиантного поведения (Ганнушкин П.Б. [24, c. 80-94], Ивлиев С.М. [31, c. 204-211], Бурлаков В.Н., Гилинский Я.И., Шестаков Д.А. [16, с. 149-153], Московичи С. [47, c. 11-22],
Ратинов А.Р. [63, c. 62-70]), насильственное поведение в рамках психологии толпы (Московичи С. [48, c. 193-200], Жаринов К.В. [28, c. 327-328],
Назаретян А.П. [51, c. 139-142]), проблема взаимосвязи конфликтности в обществе и терроризма (Назаретян А.П. [51, c. 243-256], Лазарев Н.Я. [40, c. 13-18], Витюк В.В. [23, c. 68]), личностные особенности людей, демонстрирующих насильственное поведение (Антонян Ю.М. [70, c. 169], Возжеников А.В. [42,
c. 254], Литвинов Н.Д. [41, c. 31-36], Разумов А.А. [63, c. 45-47]). Терроризм же, как и насилие, может выражаться в виде прямых действий - терактов, вербальных актов - угроз, и косвенных проявлений - психологических последствий. Одиннадцать лет назад, в 2006 году определение терроризма как идеологии насилия было закреплено в российских нормативно-правовых актах.
Юридически же закрепленное понятия «терроризма», а также установление в уголовном законодательстве наказания за действия, которые связаны с террористической деятельностью, привели к формированию третьего направления, оно находит свое выражение в юридических публикациях. Исследователи этого подхода определяют терроризм как преступную деятельность. Изучением роли и соотношения социально- и индивидуально-психологических факторов преступного поведения, мотивации различных видов правонарушений, роли разных мотивов в преступном поведении, особенностей психических состояний преступного деяния, психологии массовых преступлений занимаются представители криминальной психологии (Пастушеня А. Н. [60, c. 152-156], Падун О.А. [58, c. 121-141], Осипян Н.Б. [56]). Террорист становится субъектом террористической деятельности, несмотря на то, что нарушение правовой нормы влечёт за собой реальную ответственность.
Основатели четвертого подхода, изучают сущность терроризма и заостряют внимание на психологической составляющей. Сторонники данного подхода определяют главным признаком терроризма элемент устрашения. Сам же термин «терроризм» происходит от латинских слов «terrere», что означает «трепетать, приводить в дрожь» и «deterrere» - переводится как «испугать». В толковом словаре Владимира Даля «терроризм» определен как «устрашение смертными казнями, убийствами» [25, c. 573]. Известный русский языковед С. И. Ожегов выделил два значения слова «терроризм». Первое - это устрашение своих политических противников, выражающееся в физическом насилии, вплоть до уничтожения, и второе - жесткое запугивание, насилие [54, c. 1359]. Для вышеуказанных понятий характерен эмоциональный, чувственный момент, чем активно пользуются представители террористических организаций по всему миру. Одной из экстравертивных функций терроризма на современном этапе является устрашающая, которая порождается с помощью терактов и разрушает духовный мир человека. Устрашение в террористической деятельности можно представить как более эффективное оружие манипулирования сознанием, чем физическое насилие, так как страх деморализует субъекта и парализует его волю к борьбе. Террористические акты вселяют в человека чувство страха и неуверенности в завтрашнем дне. Субъективная «картина мира» человека представляет собой систему образов о мире, месте и человека в нем, взаимоотношения человека с действительностью, а также убеждения, идеалы, духовные ориентиры. Человек начинает ощущать свою уязвимость, его мирная жизнь теперь становится более опасной, когда риск погибнуть весьма велик. Исследователь Муфтахова Ф.С. [50, c. 18] назвала сущностью терроризма - страх, а цель террористов - создание невротического общего страха, который вызывается у людей применением насилия. Чудинов С.И. [70, c. 24] определил терроризм именно как стратегию психологического устрашения систематическим насилием, вводя понятия «прямого» и «косвенного» объектов терроризма. Так же Мкртычян А.А. [44, c. 157-169] определил террористический акт как оружие психологического воздействия на массы, цель которого - отрицательные психологические последствия, носящие долговременный характер. Последствия проходимых в наше время террористических актов - это не только гибель людей, разрушенные здания, сооружения, самым опасным результатом терактов становятся последствия пролонгированного действия, распространяющееся на всё общество: деформация общественного сознания, разрушение ценностей.
Последователи ещё одного, пятого подхода, уделяют внимание социальной природе терроризма, абсолютизируя его обусловленность множеством общественных факторов (экономических, религиозных, этнических, идеологических, криминологических). Терроризм - явление постоянного взаимодействия широкого спектра негативных факторов политического, правового, религиозного, экономического, криминального характера, результат противоречий развития общественных систем, деструктивный способ разрешения системных социальных конфликтов. Террористические действия выступают в качестве рискогенного фактора социальных изменений, находятся в зависимости от фундаментальных общественных структур, индивидуальных интересов и оказывают улучшенное воздействие на различных уровнях социальной организации общества.
Несмотря на разнообразие мнений и взглядов в определении сущности явления терроризма, так или иначе, терроризм обусловлен всеми вышеперечисленными факторами.
Таким образом, можно сделать вывод, что несмотря на колоссальное количество исследований, приуроченных к рассмотрению и анализу «терроризма», в нынешнем сообществе сформировался ряд конкретных подходов к исследованию природы и сущности данного явления. Становится очевидно, что необходимо дальнейшее проведение научных исследований в вопросе терроризма с привлечением специалистов и научных работников разных областей и сфер знаний.
В связи с вышеизложенным мы полагаем, что рационально будет закрепить определение понятия «терроризма» в уголовном законодательстве, что гарантирует правоприменителю эффективное применение уголовного закона в противодействии и подавлении всех террористических преступлений и иных проявлений терроризма, а кроме того обеспечит справедливое наказание за соответствующие правонарушения. На данный момент уголовный закон предусматривает ответственность только лишь за конкретные террористические проявления.
1.2 Исторический обзор формирования российского антитеррористического законодательства
Для того, чтобы наиболее подробно, всесторонне и продуктивно рассмотреть данный вопрос, а кроме того проанализировать ключевые направления улучшения современной системы уголовно-правового противодействия терроризму, следует обратиться к анализу истории правовой борьбы с терроризмом в России. Важной вехой в развитии отечественного антитеррористического законодательства стало издание Уголовного Кодекса РСФСР 1922 г. который устанавливал уголовную ответственность за террористические акты [9]. Ранние источники российского права, начиная от «Русской правды» XI века до Уголовного Уложения 1903 года содержат некоторые элементы определения террористического акта. Уголовный Кодекс РСФСР 1922 года впервые ввёл в российское законодательство определение террористического акта. В главе 1, названной «О государственных преступлениях» в ст. 64 УК РСФСР, устанавливалась уголовная ответственность за организацию терактов в контрреволюционных целях, то есть направленных на представителей конкретно советской власти, революционных, а также крестьянских организаций. Наряду с этими положениями в Кодекс также был введен ряд преступлений, содержащих признаки преступлений террористической направленности, например: статья 65 предусматривала уголовную ответственность за организацию в контрреволюционных целях разрушение или повреждение взрывом, железнодорожных путей, средств сообщения, средств народной связи, статья 68 установила ответственность за укрывательство и пособничество преступлениям, которые предусмотрены ст. 59 - 67 УК РСФСР, не связанным с непосредственным совершением указанных преступлений или при неосведомлённости об их целях. В Уголовном Кодексе РСФСР 1926 года ответственность за террористический акт устанавливалась в главе 1 «Преступления государственные». Статья 588 «Контрреволюционные преступления» указывала на совершение террористических актов, направленных против представителей Советской власти или деятелей революционных рабочих, крестьянских организаций. В целом норма ст. 588 УК РСФР 1926 г. по смыслу схожа со статьей 64 УК РCФСР 1922 года с той лишь разницей, что в ст. 588 отсутствовало указание на контрреволюционные цели совершения террористического акта, что и так исходило из ее названия. Таким образом, если следовать логике законодателя, отсутствие контрреволюционного умысла вовсе исключало квалификацию деяния в качестве террористического акта.
Затем, в 1930-х годах советское законодательство путём принятия целого ряда постановлений органов государственной власти конкретно указало список лиц, покушение на которых признавалось террористическим актом. Согласно этому, терроризмом признавалось покушение на жизнь преподавателей в связи с их просветительской деятельностью, убийства и другие насильственные действия в отношении журналистов рабоче-крестьянской печати, членов комиссий по содействию проведению хлебозаготовок, колхозников, ударников труда и иных персон, проводящих стезю партии и правительства, в случае если данные правонарушения были совершены с контрреволюционной целью и по мотивам классовой мести.
УК РСФCР 1960 г. [10] в главе первой «Государственные преступления» содержал норму об ответственности за террористический акт, статья 66 УК предусматривала ответственность за убийство общественного деятеля или представителя власти, и за причинение данным лицам тяжких телесных повреждений. Целью же террористических актов явились подрыв и ослабление Советской власти. При сравнении статья 588 УК 1926 года и статьи 66 УК 1960 года можно выделить ряд отличий. Так, в ст. 66 в качестве потерпевшего вводилось новое определение: государственный или общественный деятель. Формулировка явления в ст. 588 УК 1926 г., звучащая как «совершение террористических актов», в ст. 66. УК 1960 г. была уточнена и заменена на определение «убийство». В ст. 588 УК 1926 г. террористический акт совершался с контрреволюционной целью, а с другой стороны в ст. 66 УК 1960 г. цель такого преступления определялась как подрыв и ослабление советской власти, что в конечно счете звучало более актуально.
Спустя время, после распада СССР, законодатель убрал из статьи 66 УК РСФCР определение цели террористического акта (подрыв и ослабление советской власти), и заменил указанную цель словами - по политическим мотивам. В целом же в ст. 66 УК 1960 года определение террористического акта было определено уже более точно и чётко, чем в подобных нормах старых уголовных кодексов. Хотелось бы отметить и то, что УК РСФСР 1960 г. включил в себя новый состав «Террористический акт против представителя иностранного государства» (ст. 67 УК РCФCР). Так, в ч. 1 была введена уголовная ответственность за убийство представителя иностранного государства с целью провокации войны или международных конфликтов. В ч. 2 предусматривалась ответственность за тяжкие телесные повреждения, причинённые представителю иностранного государства.
Следует выделить, что в период советской власти террористические акты происходили крайне редко, исключением была только ряд подрывов в Московском метрополитене в 1977 году, совершенных группой армянских националистов. При этом Советский суд не рассматривал данное преступление как террористический акт (ст. 66 УК РCФCР), а квалифицировал деяние как диверсию (ст. 68 УК РCФСР).
Однако позже, на рубеже XX–XXI веков, в силу ряда причин (тяжёлая социально-экономическая обстановка, национализм, религиозный экстремизм) число террористических актов на постсоветском пространстве существенно увеличилось. Терроризм стал реально угрожать безопасности общества и государства. Так и появилась необходимость в разработке каких-то новых конструкций уголовных норм об ответственности за террористическую деятельность.
В 1990-е года была введена статья 2133 («Терроризм»), и ст. 2134 («Заведомо ложное сообщение об акте терроризма»). Так, в российском уголовном законодательстве впервые появился термин терроризм. Ч. 1 ст. 2133 установила уголовную ответственность за совершение такого деяния, целью которого было нарушения общественной безопасности, взрыва, поджога, и других действий, создающих опасность гибели людей, причинения огромного материального ущерба. Часть 2 указанной статьи говорила об ответственности за те же действия, если они причиняли значительный материальный ущерб, либо другие тяжкие последствия, а также если были совершены организованной группой. Далее в ч. 3 была установлена ответственность за действия, предусмотренные ч. 1 и 2, которые повлекли смерть человека. В примечании к ст. 2133 УК РCФCР 1960 г. так же был установлен и специальный вид освобождения от уголовной ответственности, только в том случае, если лицо, участвовавшее в подготовке акта терроризма, своевременным предупреждением органов власти способствовало предотвращению акта террористической направленности. Такая мера, на наш взгляд, была прогрессивной, и имела предупредительно-профилактический характер, а также сочетала одновременно признаки добровольного отказа от совершения преступления и раскаяния. Статья 2134 уголовно наказуемым деянием определяла заведомо ложное сообщение о готовящемся взрыве, поджоге, и других действий, создающих опасность гибели человека, причинением значительного материального ущерба. Следует отметить, что в 1989 году в УК РCФCР была введена ст. 701, которая предусматривала уголовную ответственность за публичные призывы к измене Родине, и совершению террористических актов.
Таким образом, мы полагаем, что с развитием советского государства и советского права безусловно формировалась и развивалась система уголовно-правового противодействия терроризму. Значимым достижением советского антитеррористического законодательства стало развитие определений «террористического акта» и «терроризма», которые ранее не были использованы отечественным законодателем. При этом, по истечении времени, понятие терроризма из главы о преступлениях, посягающих на интересы государства, было переведёно в главу о преступлениях против общественной безопасности и общественного порядка. Мы считаем, что такой ход мысли законодателя был крайне современным и продуманным решением, так как если взять современное представление «терроризма», в таком случае данное действие конкретно посягает на интересы общественной безопасности. В то же время нельзя не отметить некоторые недостатки существующие в законодательных трактовках опрелеления «терроризма». Так, на протяжении нескольких десятилетий существуют уголовно-правовые нормы, которые не охватывали должным образом все многообразие форм и проявлений терроризма. Долгое время нормы об ответственности за терроризм имели очень политизированный характер.
1.3 Детерминирующие факторы современного терроризма
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
