Щербаков ВКР 20.06.17 (1205650), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Предмет мошенничества – чужое имущество, который в научной литературе традиционно характеризуют тремя признаками: физическим, экономическим и юридическим [39, c. 455].

С точки зрения физического признака этот предмет совпадает с гражданско-правовым понятием вещи. Имущественные права, информация и иные подобные ценности по общему правилу предметом мошенничества быть не могут. То есть если в ряде преступлений объект и предмет преступления совпадают, то здесь очевидно не совпадение объекта мошенничества, где уголовно-правовая охрана распространяется и на имущественные права, которые по сути нематериальны (представляется, что наличие документа где закреплено такое право не делает его материальным), и его предмета, который всегда материален. Предметом мошенничества может быть любое имущество согласно ст. 209 ГК РФ. При этом, некоторые предметы гражданско-правового оборота могут быть похищены только путем мошенничества (либо вымогательства, которое впрочем не все исследователи относят к форме хищения), - это объекты недвижимости (квартиры, предприятия, земельные участки).

Экономический признак предмета мошенничества – цена. В этой связи не являются предметом хищения вещи, не имеющие стоимостного выражения. Данный признак непосредственно связан с определением мошенничества как материального состава преступления, где обязательным является наличие последствий в виде причиненного вреда.

Юридический признак мошенничества – имущество должно быть чужим. Потому невозможно хищение имущества находящегося в совместной собственности, все противоправные действия, совершенные с этим имуществом получают иную уголовно-правовую оценку (например, по ст. 330 УК РФ).

Гораздо большие проблемы в правоприменительной практике вызывают вопросы совершения мошенничества с целью приобретения права на чужое имущество. Дело в том, что в Постановлении Пленума Верховного суда РФ от 27.12.2007 г. № 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 51) не было дано разъяснения данной дефиниции. Как показало анкетирование, проведенное М.Ю. Ситниковой, на наличие затруднений в толковании данного понятия указало 34% следователей и 32 % судей [72, c. 71].

Существует широкое понимание права на имущество – как разнообразных имущественных прав, включая правомочия собственника, право оперативного управления, обязательственные права, права авторов и изобретателей, наследственные права и пр. [18, c. 65; 31, c. 24]. Однако, на наш взгляд, более верной является позиция, согласно которой право на имущество не может быть тождественным имущественным правам, т.к. право на имущество это категория, включающая в себя правомочия собственника (ч. 1 ст. 209 ГК РФ) [71, c. 85; 81, c. 215].

Таким образом, законодатель использовал дефиницию «приобретение права на чужое имущество» для того чтобы фактически описать особенности объективной стороны, связанные с необходимостью легитимировать себя в качестве титульного владельца. Иначе говоря, мошенническое завладение чужим имуществом может осуществляться как посредством фактического завладения чужим имуществом (например, деньгами), обеспечивающим возможность пользоваться и распоряжаться ими, так и посредством лишь юридического завладения этим имуществом, обеспечивающим легальную возможность владеть им, но в ряде случае невозможность сразу же начать им распоряжаться. Второй вариант как раз имеет место при хищении путем мошенничества объектов недвижимости, когда похитить, например, квартиру в натуре не представляется возможным, можно лишь говорить о мошенническом приобретении права собственности на эту квартиру.

Таким образом, представляется необходимым дополнить Постановление Пленума ВС РФ № 51 пунктом 3.1. следующего содержания: «3.1. Под приобретением права на чужое имущество следует понимать совершенное путем обмана приобретение права титульного владения имуществом».

С объективной стороны мошенничество заключается в хищении чужого имущества или приобретении права на чужое имущество одним из двух указанных в законе способов: путем обмана или злоупотребления доверием. Разъяснение содержания данных способов мошенничества было дано в Постановление Пленума ВС РФ № 51. Так, согласно п. 2 указанного Пленума обман состоит в сознательном сообщении заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений либо в умолчании об истинных фактах, либо в умышленных действиях, направленных на введение владельца имущества или иного лица в заблуждение.

Данное определение по большей части можно признать верным с точки зрения значения слова «обман». Так, в толковых словарях обман трактуется как ошибочное представление о чем-либо, заблуждение, иллюзия [22, с. 373; 61,
c. 462; 78, c. 306]. В тоже время представляет интерес трактовка обмана данная в философском словаре: «обман – ложь, произносимая с целью ввести в заблуждение (но не в качестве иносказания или иронии) и с полным осознанием, что произносимое – ложно, т.к. всякий обман предполагает знание истины или хотя бы содержит идею истины» [43, c. 402]. В таком контексте нельзя согласиться с Г. Безверховым, утверждающим, что «обман есть ложь, которая основывается на несуществующих фактах» [4, c. 251], т.к. обман вполне может основываться и на умышленном искажении истинного положения вещей.

Существенным упущением в трактовке обмана изложенной в п. 2 Постановления Пленума ВС РФ № 51 представляется отсутствие указания на возможность обмана путем сохранения уже имеющего заблуждения лица. Например, такой подход к определению одного из способов мошенничестве применяется в законодательстве некоторых стран (ст. 286 УК Польши, § 263 УК ФРГ, ст. 503 УК Турции, ст. 222.3 Примерного уголовного кодекса США) [45, c. 149]. Ведь, действительно, в ряде случаев заблуждение у потерпевшего может возникнуть по причинам не связанным с влиянием на него мошенника, который в свою очередь может воспользоваться в своих корыстных целях уже имеющимся заблуждением, и данные действия полагаем также следует признавать преступными, а именно мошенничеством. В этой связи представляется необходимым дополнить абз. 1 п. 2 Постановления Пленума ВС РФ № 51 после слов «иного лица в заблуждение» словами «или использование (сохранение, укрепление) его заблуждения».

Следует отметить и еще одну проблему относительно обмана в мошенничестве существующую в доктрине уголовного права. В частности все единогласно считают, что обман может относиться к событиям прошлого и настоящего, а вот в отношении будущего ряд ученых полагает обман не возможным. Например, А.А. Пионтковский считает, что в этом случае речь будет идти уже о другом способе совершения мошенничества – злоупотреблении доверием, обосновывая это тем, что в обман в таком случае становится равнозначным заведомо ложным обещаниям [62, c. 345]. Подобного же мнения придерживался А.И. Санталов, указывая, что обман в отношении настоящего и прошлого поддается проверке, в отношении фактов будущего – нет [50, c. 435]. Аналогичные научные позиции занимают З.А. Незнамова [81, c.215] и Э.С. Тенчов [82, c. 274], последний соотносил злоупотребление доверием с принятием на себя субъектом ложных обязательств без намерения их выполнить.

Противоположной позиции придерживался Б.С. Никифоров [59, c. 117], а также Г.А. Кригер, который писал, что обстоятельства времени не имеют решающего значения при мошенническом обмане, важно лишь чтобы ссылаясь на них преступник мог ввести в заблуждение лицо, во владении или ведении которого находится имущество, и таким образом получить это имущество [48,
c. 159]. Согласна с ними и А.Н. Розенцвайг [66, c. 124].

Для разрешения данной дискуссии далее представляется актуальным более детально исследовать второй способ совершения мошенничества – злоупотребление доверием.

Разъяснение содержания данного деяния дано в п. 3 Постановления Пленума ВС РФ № 51. В частности указано, что таковое заключается в «использовании с корыстной целью доверительных отношений с владельцем имущества или иным лицом, уполномоченным принимать решения о передаче этого имущества третьим лицам», а также имеет место в случаях «принятия на себя лицом обязательств при заведомом отсутствии у него намерения их
выполнить …».

Несмотря на данное разъяснение, у практических работников следствия и суда возникают сложности с его пониманием. Так, по данным анкетирования проведенного М.Ю. Ситниковой, 22 % следователей и 43 % судей отметили трудности в разъяснении такого способа совершения мошенничества, как злоупотребление доверием. Более того, у 41% следователей и 64% судей трудности вызвало также разграничение обмана и злоупотребления доверием как различных способов совершения мошенничества (на их различие указывает разделительный союз «или» использованный законодателем в ч. 1 ст. 159 УК РФ). По результатам опроса выяснилось, что 57 % следователей и 61 % судей допускают возможность вменения обоих способов совершения рассматриваемого деяния за отдельное мошенничество [72, c. 74].

Тут необходимо отметить, что в науке уже давно многие исследователи отмечают, что злоупотребление доверием по своей сути является одним из способов обмана. Так, И.А. Клепицкий полагает, что «злоупотребление доверием фактически является способом присвоения вверенного имущества, т.е. способом причинения имущественного ущерба без завладения имуществом» [37,
c. 27]. М.Ю. Хмелева указывает, что «злоупотребление доверием имманентно обману, является основой возникновения заблуждения у потерпевшего, а потому не может рассматриваться в качестве способа совершения мошенничества» [86, c. 7]. Г.Н. Борзенков также полагает, что злоупотребление доверием занимает подчиненную роль по отношению к обману [9, c. 7].

Мы согласны с приведенными позициями, ведь возникновение доверия предшествует возникновению заблуждения: без веры (которая служит основой формирующегося доверия) потерпевшего в слова или действия мошенника не будет и обмана. Использование преступником доверия потерпевшего может осуществляться различными способами. Например, он может вначале добросовестно завоевать доверие будущей жертвы, а затем обмануть его, либо он может сначала прибегнуть к обману чтобы вызывать доверие, а затем злоупотребить им, введя лицо в заблуждение (здесь фактически будут присутствовать два элемента обмана). Но во всех случаях можно утверждать, что обман может быть совершен только если жертва доверяет преступнику.

Представляет интерес позиция А.А. Пудовкина, который считает, что само по себе злоупотребление доверием характеризуется тем, что виновный не совершает тех действий, которые способны ввести в заблуждения потерпевшего и заставить его передать имущество, как это происходит при обмане. Оно заключается в том, что виновный использует … определенные договорные отношения, основанные, главным образом, на доверии сторон, или пользуется тем, что имущество передается ему потерпевшими без соответствующих предосторожностей и оформления, а преступник, воспользовавшись этим, присваивает переданное имущество» [63, c. 18]. Как отмечает А.И. Розенцвайг, данное понятие было разработано еще в досоветской юридической доктрине для обозначения самостоятельной группы имущественных и служебных преступлений, где основным объектом выступали имущественные отношения, складывающиеся в связи с действиями в чужом интересе по поручению [66, c. 125].

Таким образом, очевидно, что в качестве способа мошенничества злоупотребление доверием является даже не видом обмана, лишь его частью – предварительным этапом обмана. Разработчики первого УК РСФСР 1922 г. не сочли нужны провести различие между обманом и злоупотреблением доверием как способами совершения мошенничества. А в дальнейшем законодатель автоматически переносил данную норму из кодекса в кодекс. Однако в настоящее время назрела настоятельная необходимость устранить данную неточность, исключив злоупотребление доверием из диспозиции ч. 1 ст. 159 УК РФ. Соответственно п. 3 Постановления Пленума ВС Ф № 51 должен быть признан утратившим силу.

Сказанное позволяет выделить следующие способы обмана совершаемого путем действия или бездействия.

Путем действия обман может совершаться в следующих случаях:

1) сообщение заведомо ложных сведений (несуществующих фактов);

2) сознательное полное или частичное искажение истины;

3) доведение до заблуждения (словами или поступками) или сохранение и/или укрепление уже имеющегося заблуждения адресата путем дезинформации.

Путем бездействия обман может совершаться в следующих случаях:

1) умолчание об истине (утаивание информации, получив которую человек не был бы веден в заблуждение);

2) невыполнение возложенной доверителем обязанности при наличии реальной к тому возможности;

3) сохранение уже имеющегося заблуждения адресата путем умолчания об истинной информации.

Применительно к трем последним пунктам следует согласиться с Р.А. Сабитовым в том, что в чистом виде бездействия обман не возможен, т.к. будет отсутствовать воздействие одного лица на сознание и психику другого с целью ввести его в заблуждение [67, c. 88]. Таким образом, в перечисленных трех способах фактически заблуждение обманутого достигается одновременно двумя факторами – действием и бездействием.

Характеристики

Список файлов ВКР