ВКР (1205202), страница 9
Текст из файла (страница 9)
Более серьезная ответственность за нарушение законодательства в области защиты конфиденциальной информации, в том числе, и хранящейся в архивах, предусмотрена в странах Европы и Северной Америки. Согласно Закону о защите информации (DPA) Великобритании, уголовно наказуемым является получение, раскрытие или передача анкетных данных третьему лицу, в случае намеренного или непреднамеренного действия и без разрешения оператора данных (все частные компании и большинство госструктур). В настоящее время наказанием за это преступление является наложение штрафа при рассмотрении дела в суде магистратов или в Королевском суде122.
Законодательство Канады предусматривает ответственность архивистов государственных архивов за сохранность личных, семейных, медицинских и иных тайн частной жизни, ставших им известными по роду службы123.
Таким образом, законодательство зарубежных стран предусматривает достаточно серьезные наказания и для должностных лиц и пользователей информацией (в том числе архивной), допустивших утечку или незаконное распространение сведений персонального характера.
Любое демократическое государство закрепляет за гражданином право на информацию, признавая его одним из важнейших личных и политических прав. Обеспечение государством беспрепятственного доступа к открытой информации, обеспечивает реальное, гарантированное право граждан на участие в жизни общества и государства. Демократические страны мирового сообщества давно выработали и активно применяют механизмы обеспечения права граждан на доступ к информации. Однако стоит отметить, что наравне с обеспечением и защитой права граждан на доступ к информации, демократические страны мирового сообщества также активно защищают право граждан своих стран на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны, ограничение доступа к сведениям персонального характера. Именно поэтому, при разработке возможных путей законодательного решения проблемы ограничения доступа к архивным документам, содержащим сведения персонального характера в Российской Федерации, следует обратить внимание на богатый опыт международного законодательства в данной области.
2. РЕШЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕНИЯ ДОСТУПА К АРХИВНЫМ ДОКУМЕНТАМ, СОДЕРЖАЩИМ СВЕДЕНИЯ ПЕРСОНАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА
2.1. Доступ к документам: проблемы архивистов и пользователей
В первой главе исследования были обозначены основные пробелы в законодательстве Российской Федерации, приводящие к возникновению проблемы ограничения доступа к архивным документам, рассмотрены и структурированы основные ее составляющие и рассмотрен международный опыт.
Наличие правового вакуума в данном вопросе не может не сказаться на практической деятельности архивистов и пользователей. На протяжении многих лет в публикациях пользователей периодически появляется информация о случаях необоснованного ограничения доступа пользователей к архивным документам. Естественно, подобные случаи накладывают негативный отпечаток на деятельность архивов и архивистов, которые, в силу неоднозначности правовой трактовки аспектов ограничения доступа к архивным документам, вынуждены работать, основываясь на личных знаниях, опыте, здравом смысле.
Более всего трудностей в работе архивистов возникает в связи с отсутствием законодательного определения терминов «тайна личной жизни», «личная и семейная тайна». Иллюстрацией могут служить следующие ситуации: в июле 2011 г. Санкт-Петербургское государственное учреждение «Центральный государственный архив литературы и искусства» выдало для ознакомления М.Н. Золотоносову личное дело писателя Г.И. Мирошниченко. Указанное личное дело писателя велось Союзом писателей, и в его состав были включены такие документы, как выписки из стенограмм и протоколов заседаний Союза писателей, объяснительные записки, характеристики, выданные данным Союзом, которые предварительно обсуждались на различных заседаниях данной организации, т. е. документы, характеризующие общественную (публичную) сторону жизни лица и предназначенные не для личного пользования, а для ознакомления с ними большого круга лиц, присутствующих на заседаниях Союза писателей. Между тем М.Н. Золотоносову ограничили доступ к нескольким листам из указанного дела: эти листы закрыли конвертами. Работники архива на вопрос о причинах ограничения доступа к отдельным документам из дела сослались на наличие на указанных листах сведений о личной и семейной тайне и частной жизни гражданина, в связи с чем доступ к ним ограничен на основании части 3 статьи 25 федерального закона от 22 октября 2004 г. № 125-ФЗ «Об архивной деле в Российской Федерации» 124.
Подобное ограничение на доступ к архивным документам со ссылкой на тот же законодательный акт было произведено также в Санкт-Петербургском государственном учреждении «Центральный государственный архив историко-политических документов», где Золотоносову М.Н. выдали ряд архивных дел, в которых отдельные листы были закрыты конвертами. При этом выданные архивные дела состояли из стенограмм и протоколов различных партийных собраний и заседаний партбюро, соответственно содержащаяся в данных документах информация имела заведомо публичный, но не частный характер125. И подобных случаев на практике возникает слишком много. В результате пользователи и архивисты превращаются в деятелей, стоящих по разные стороны ограничения доступа: архивисты всеми силами стремятся соблюсти баланс между ограничением доступа и открытостью информации, пользователи же, стремясь получить наиболее количество желаемой информации, говорят о случаях «необоснованного ограничения доступа пользователей к архивным документам» 126.
Причина «необоснованности» вытекает еще и из того факта, что отсутствие четкого законодательного регулирования вопроса ограничения доступа к архивным документам, приводит к различной позиции архивов по вопросу ограничения к тем или иным документам, а следовательно, в одних архивах пользователям предоставят больше информации, в других – меньше. В 2013 г. сотрудники Всероссийского научно-исследовательского института документоведения и архивного дела (ВНИИДАД) при подготовке аналитического обзора «Дифференцированный подход к определению периода ограничения доступа для различных тематических групп конфиденциальных персональных данных, содержащихся в архивных документах», провели анкетирование среди архивов России с предложением ответить на ряд вопросов по установлению ограничения на доступ к архивным документам. Итоги анкетирования оказались весьма неутешительными: «…в преобладающем большинстве органов управления архивным делом и архивов нет четкого понимания, какие тематические группы информации о человеке относятся к конфиденциальной информации. Одни и те же тематические группы информации о человеке в одних архивах считаются открытой информацией, а в других они закрыты для доступа. К открытой информации относят даже те группы информации, которые закрыты на основании федерального законодательства, международных норм, в частности, информация о национальности, вероисповедании, политических репрессиях, почтовый адрес и др. Возможно, по этой причине можно встретить ситуацию, при которой в одном и том же архиве к открытым документам относят «списки пособников фашистского режима», а к конфиденциальным документам – «сведения о сотрудничестве гражданина или членов его семьи с оккупационными властями в период войны» 127.
Не обошла стороной проблема ограничения доступа к архивным документам, содержащим сведения персонального характера, и Государственный архив Хабаровского края. Орган управления архивным делом на территории Хабаровского края и руководство Государственного архива Хабаровского края выработали достаточно четкую позицию в отношении различных комплексов документов, содержащих сведения персонального характера, находящихся на хранении, доступ которым ограничен в соответствии с частью 3 статьи 25 федерального закона от 22 октября 2004 г. № 125- ФЗ «Об архивном деле в Российской Федерации» однозначно: это документы, содержащие сведения об усыновлении (удочерении), снижении брачного возраста, документы, содержащие персональные данные присяжных заседателей (дату рождения, место жительства и работы и др.), личные дела работников органов государственной власти Хабаровского края и т.д.
Наиболее сложно обстоит вопрос с архивными документами фонда Р-830 «Главное бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской империи» (БРЭМ). Главное бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурии было образовано под патронажем Японской военной миссии в 1931 г. на территории Маньчжурии, куда с началом революционных событий 1917 г. и последовавшей гражданской войной, переселились тысячи наших соотечественников. На 15 декабря 1935 г. на учете в Бюро состояло 23 500 эмигрантов в возрасте от 17 лет и 163 эмигрантские организации128. В 1945 г. при активном участии руководителя архивного управления крайисполкома Веры Ивановны Чернышовой документы о жизни эмигрантов в г. Харбине были собраны и вывезены в г. Хабаровск. До 1990-х гг. документы хранились в управлении НКВД (КГБ) по Хабаровскому краю129. Сейчас фонд БРЭМ находится на хранении в Государственном архиве Хабаровского края и является весьма востребованным. В нем собраны документы по истории Дальневосточной эмиграции, печатные издания и, наиболее интересные и спорные в ракурсе рассматриваемой проблемы документы – личные дела и анкеты жителей Амурской области, эмигрировавших в Харбин. Крайними датами документов фонда Р-830 являются 1932 – 1947 гг., а это означает, что к части документов, представляющих неподдельный интерес для потомков, историков, краеведов, еще 6 лет доступ, в соответствии с законодательством, будет ограничен. Речь идет о личных делах и анкетных данных. Законодательство предписывает архивистам выполнять требования закона и ограничивать доступ к тем документам, срок ограничения к которым еще не истек и предоставлять право доступа только в случае наличия документов, подтверждающих законное право на доступ. Вряд ли кто-либо из пользователей отыскивал бы своих родственников, если бы имел подобные документы и информацию о них. Чаще всего в отношении документов БРЭМ в Государственный архив Хабаровского края поступают запросы с указанием лишь приблизительных поисковых данных130. Документы БРЭМ представляют огромную ценность для проведения генеалогических исследований, написания работ различной направленности по краеведению, истории спецслужб и т.д.
С другой стороны, разбирая постранично дела фонда БРЭМ можно найти документы такого содержания, что доступ к ним не только необходимо закрывать, но и продлевать его на больший срок: речь идет о донесениях, информациях, различной направленности, которые и по прошествии 75 лет с момента создания могут нанести моральный ущерб потомкам131.
Руководство Государственного архива Хабаровского края и работники, занимающиеся исполнением генеалогических запросов, поступающих со всей России и зарубежья, предпринимают все усилия для обеспечения тонкой грани соблюдения неоднозначного законодательства, регламентирующего доступ к документам, содержащим сведения персонального характера, с другой, стараются максимально удовлетворить потребности исследователей, краеведов, общественности, проявляющих интерес к такому богатому историческому прошлому.
В скором времени руководство и работники Государственного архива Хабаровского края столкнутся с еще одной проблемой, существующей в правовом регулировании ограничения доступа к архивным документам, содержащим сведения персонального характера. В феврале 2016 г. благодаря огромным усилиям, предпринятым генеральным директором Государственного архива Хабаровского края Р.Ш. Шхалиевым, отделами Военного комиссариата по Хабаровскому краю на хранение в Государственный архив Хабаровского края будут переданы документы периода Великой Отечественной войны 1941 – 1945 гг., представляющие большую историческую и культурную ценность для жителей Хабаровского края: это алфавитные книги призванных и отправленных в ряды Советской Армии, списки на погибших и выдачу извещений на них, переписка по розыску военнослужащих и выдачу извещений на них, книги демобилизованных из Советской Армии и другие.
Естественно, данные документы содержат огромные комплексы сведений персонального характера, а срок ограничения доступа ко многим из них, в соответствии с законодательством Российской Федерации, не будет снят в ближайшие 5 – 10 лет. Указанные документы представляют огромную историческую и культурную ценность для изучения славных страниц военной истории нашего края, доблести и героических подвигов наших земляков, погибших на фронтах Великой Отечественной войны уже в ближайшие годы, пока воспоминания о великих исторических событиях не стерлась навсегда в памяти людей, пока живы те, кто хочет узнать судьбы близких людей. В этой связи, можно согласиться с утверждением Дарьи Назаровой, юриста Института Развития Свободы Информации: «На наш взгляд, пределы понятия «личная и семейная тайна», «частная жизнь» должны устанавливаться в зависимости от того, представляет ли содержащаяся архивных документах информация общественный интерес. В тот момент, когда информация о конкретном человеке приобретает характер социальной значимой для всего общества, она уже перестает быть личной тайной данного гражданина, и доступ к ней должен быть открыт» 132.
Таким образом, пробелы в законодательстве Российской Федерации, регламентирующем доступ к архивным документам, содержащим сведения персонального характера, приводят к возникновению сложностей в работе архивистов, исследованиях пользователей, придают взаимоотношениям пользователей и архивистов оттенок недоброжелательности. Скорейшее принятие законодательного акта, четко регламентирующего подобные вопросы, позволит избавить от двойственности трактовки терминов, критериев, наладить четкую, отлаженную систему взаимодействия архивистов и пользователей, основанную на уважении и взаимопомощи и взаимопонимания.
2.2. Законодательное решение проблемы ограничения доступа к архивным документам, содержащим сведения персонального характера, в Российской Федерации
Существующие пробелы в законодательной и нормативной базе Российской Федерации в отношении ограничения доступа к архивным документам, содержащим сведения персонального характера, негативно сказываются на практической деятельности, как архивов, так и пользователей. Для разрешения сложившейся проблемы, основные составляющие части которой были рассмотрены выше, можно предложить следующие практические шаги.
Считаем, что требуется введение на федеральном уровне терминов «личная и семейная тайна», «тайна частной жизни», «персональные данные» (применительно к архивным документам) в федеральный закон от 22 октября 2004 г. № 125-ФЗ «Об архивном деле в Российской Федерации». Проведенное автором диссертации исследование, теоретических работ архивистов и предложений пользователей, опыта международного законодательства, позволило сформулировать следующие определения этих терминов.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
