Запад - Россия - Восток. Том 4 (1184494), страница 65
Текст из файла (страница 65)
Таково нынешнее отношение человечества к миру;такова — в определенном смысле — истина сегодняшнего дня. Именно подобное мировоззрение неизбежно стало причиной того, что человек, не замечая этого, оказался сам "затребован" в это всеобъемлющеесостояние, он в порочном кругу: полагая, что вся природа, мир в видезапасов, "наличного состояния" (Bestand) полностью находится в егораспоряжении, человек, его сущность оказались сейчас в ситуациикрайней опасности. В конечном счете, по убеждению Хайдеггера, техника на современном этапе гораздо более непосредственно угрожаетсущности человека, — все усилия которого направлены на то, чтобыизвлекать, добывать насильственно, управлять и т.
д., — чем его существованию.Собственно основа критики эпохи в философии Хайдеггера, а именно характеристика эпохи "добывающей" и вырабатывающей соответствующий взгляд на мир — это отражение тех черт времени, которыев той или иной форме фиксировались О. Шпенглером, Л. Мамфордом и многими другими. Однако Хайдеггер сумел увидеть в техникетакже способ познания, форму обнаружения истины, углубления вбытие. В отличие от многих, он руководствовался в своем историческом анализе не статичным представлением о некой "единой" технике,изменяющейся лишь в направлении совершенствования, а вывел рядрадикально меняющихся парадигм, в которых отражен глубокий смыслпроисходивших перемен, — прежде всего в характере связи человекас бытием.
В этом плане его понимание техники выделяется историчностью, многомерностью; и то, что можно назвать типично хайдеггеровской недоговоренностью, "профетической" многозначностью, неопределенностью, — в данном случае очевидно объясняется тем, что философ избегает давать однозначные ответы на вопросы, на которые несуществует простых ответов, запечатлевая в художественно-метафорическом выражении амбивалентность самих проблем.
(Прежде всегоэто касается вопроса о "нейтральности" техники, что вообще можноназвать нервом всей философии техники. На первый взгляд техникакак средство безусловно нейтральна: тем не менее совершенно справедливо замечание одного из лидеров "новой волны" философии техники в Германии, Ф. Раппа в связи с традиционной в этом вопросепозицией К. Ясперса: техника в себе у Ясперса, пишет он, ни благо,ни зло, она нейтральна; но стоит Ясперсу обратиться к истории, какоказывается, что техника — это "всегда плохо". Прав и Г. Маркузе,подчеркивавший, что при разговоре о технике нельзя абстрагироватьсяот ее прошлого, надо постоянно иметь в виду историю, а именно, тообстоятельство, что негативная сторона технических открытий всегдареализовалась, раньше или позже.)Видит ли Хайдеггер выход из сегодняшней ситуации с техникой,приведшей человека на грань "срыва"? Да, выход — в известной (хотя,разумеется, весьма неопределенной) идее "поворота" (Kehre)..233Начало другой линии критики современного техницизма положили в 30-е годы, особенно развернув ее в 40 — 60-х годах, ведущие представители франкфуртской школы социальных исследований.
Это критика западного общества как политически и идеологически репрессивного, рассматривающая в качестве важнейшего организационного принципа господства "научно-техническую рациональность". С наибольшей силой этот тезис прозвучал в работах Г. Маркузе, выдвинувшегоидею политической интенциональности западной техники. Разумеется, пишет Маркузе, рациональность чистой науки "нейтральна" в отношении навязываемых ей целей; однако в действительности эта нейтральность ориентирована совершенно определенным образом, как обэтом свидетельствует история: она способствует становлению особойсоциальной организации. В ряде вопросов Маркузе близок Мамфорду, прежде всего во взгляде на европейскую науку как на историческиособый, субъективный, политически ориентированный способ организации мира; критика рациональности, научно-технического, "инструментального" разума сродни идеям, выраженным в 30-е годы в трудахМ.
Хоркхаймера и Т. Адорно.Представитель "второго поколения" франкфуртской школы, Юрген Хабермас, в работах конца 60 — 70-х годов оспаривает ряд положений Маркузе, в частности, идею о возможности "альтернативных"науки и техники. (Подробнее о философии Хабермаса см. главу 8данного тома учебника.) Выступая с тезисом о стабилизации капитализма, Хабермас единственной действительно кризисной сферой современного западного общества объявляет социокультурную сферу;кризис возник вследствие неправомерной экспансии государства в независимую, неподвластную ему сферу культурных традиций. Основной рычаг антидемократизма в настоящем Хабермас усматривает — вотличие от прошлого этапа развития капитализма — не в политических и экономических интересах монополий, а в той политической иидеологической силе, которую представляют сейчас институционализированные (и здесь Хабермас полностью поддерживает идею Мар7кузе) наука и техника .
Научно-технический прогресс вылился в автономное, легитимирующее само себя движение; он поставил под угрозу те эмансипационные возможности, которые исторически заключало в себе буржуазное общество. Этот новый могущественный антиэмансипационный фактор обладает значительно большей универсальностью, чем почти полностью утратившая свой эксплуататорский характер система капитализма.
По мнению Хабермаса, особую сложность для преодоления такой ситуации создает идеологическая тенденция современного государства к стиранию различий между техническим и практическим (т. е. политическим, социальным, правовым).Государство, опираясь на технократическую идеологию, стремитсялюбые проблемы представить в качестве "технических".В разработанной им в эти годы критической теории общества Хабермас настаивает на четком разграничении технического и практического аспектов жизнедеятельности общества, считая такое разграни-234чение жизненно важным для нормального функционирования социокультурной сферы.
Для этого он предлагает выделить в системе общества два уровня: 1) институциональную структуру общества (или,иначе, сферу интеракцки) и 2) подсистему целерационального действия, или, иначе, сферу инструментального действия. Конечно, вподходе Хабермаса есть изрядная доля схематизма, обусловленная втом числе и недостатками интерпретации им самого феномена техники, — техника выглядит в его концепции пассивным материалом, довольно инертной совокупностью могущественных средств, что делаетего позицию уязвимой в глазах оппонентов (Н.
Лумана, X. Шельски,А. Гелена и др.). Однако было бы большой ошибкой недооцениватьважность четко поставленного Хабермасом вопроса, широко проработанного им в различных аспектах: о специфическом характере институционализации научно-технического прогресса в современном обществе, о превращении его в средство поддержания и идеологическогообоснования господства — причем аппарат управления заимствуетаргументацию у технократии, ссылаясь на нужды самого научно-технического прогресса. Критика "технократического сознания" в работах Ю. Хабермаса непосредственно связана с мощной волной технократической идеологии в 60-е годы.Среди оппонентов Ю.
Хабермаса — крупнейший западногерманский социолог технократической ориентации Хельмут Шельски, автор теории развития государства в условиях научно-технической цивилизации, многочисленных исследований по социологии труда, автоматизации, образования, религии, досуга и др.Как считает X. Шельски, драма, которую переживает сегодня западный мир, вызвана в первую очередь тщетностью и бессмысленностью стремления сохранить историческую преемственность сложившегося много веков назад типа культуры, узнавать прежние ценности иидеалы в мире, творимом соответственно новым закономерностям.
Онсчитает необходимым разрубить этот гордиев узел; наша эпоха, пишетШельски, требует "тотального разрыва с историей", поскольку именно продолжающаяся самоидентификация общества со своим прошлымне позволяет постичь уже существующую реальность в качестве новойсоциально-культурной целостности. Между тем конец истории уже8наступил; истории, как ее понимали, больше нет . Соединенные Штаты, оторвавшиеся от истории Западной Европы, и Советский Союз(напомним, что Шельски пишет это в 60-е годы) уже пребывают вовнеисторическом времени: передовые в индустриальном и научно-техническом отношении страны вступили в единое постиндустриальноебудущее. В то же время приверженность культурно-историческим традициям, сам неотъемлемый от европейской культуры историческийподход парализуют обновление общественных наук.
(Хотя именносоциологии удается быть ориентиром в современном мире, ей принадлежит заслуга "рационализации исторической растерянности" передне имеющими в прошлом прецедента феноменами техники и индустрии.) Необходимо выработать монистический взгляд на действитель-2359ность, к которой мы должны адаптироваться : для этого нужно создать новую методологию, разработать новую концепцию человека.В самом деле, невозможно, пишет X. Шельски в работе "Человекв научной цивилизации" (1961), говоря о месте и функциях человекав условиях научно-технической революции (НТР), продолжать апеллировать к образу человека, созданному некогда спекулятивной идеалистической философией: сегодня составить о нем представление можнолишь исследовав его положение в производственно-технической сфере,особенно, в условиях автоматизации, опираясь на весь комплекс изменений в сфере производства, в социальной и индивидуальной жизни.Необходимо отметить, что посредством своего анализа X.
Шельскистремится вернуть человеку осознание человеческого содержания технического прогресса (в то время как последний все больше воспринимали как развертывание абсолютно автономных, чуждых человеку сил,давно уже следующих нечеловеческой инерции). Человеку, настаивает Шельски, технический мир вовсе не "противостоит" как нечто чуждое, внешнее: уже очень давно человек имеет дело исключительно ссобственным творением — миром вторичным, искусственным. В отличие от господства над преднаходимым природным миром в прошлом,сейчас впервые сфера господства создается самим господствующим.Выражение "мы находимся во власти техники" неверно; техника —это сам человек, ибо это наука и труд.Однако человек высвободился из-под власти природных сил, чтобы подпасть под принуждение закономерностей собственного производства, необходимости, которую продуцирует сам в качестве своегомира и своей сущности.
"Закономерность, отправленная в мир самимчеловеком, встает затем перед ним в качестве социальной, духовнойпроблемы, которая в свою очередь не поддается иному решению, кроме технического, конструктивного, запланированного человеком"10.Законом "производства" (т. е. универсального, непрерывного творения неприродного мира), законом научно-технической цивилизацииявляется, подчеркивает X. Шельски, техническая эффективность. Онав действительности не имеет ничего общего с провозглашаемым темили иным обществом принципом экономической или социальной полезности или благополучия; подобные лозунги, утверждает X.
Шельски, служат лишь "идейно-теоретической маскировкой истинной максимы технической цивилизации: наивысшей степени технической эффективности". Технологический аргумент расчищает себе путь в современном обществе невзирая ни на что; всевозможные же мировоззренческие спекуляции при этом играют лишь роль дополнительныхмотиваций к тому, что должно произойти так или иначе.Поскольку же речь идет о постоянной реконструкции самого человека, то очевидно, что никакое человеческое мышление не может предшествовать этому процессу в виде плана или познания того, как онпротекает.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
