Запад - Россия - Восток. Том 4 (1184494), страница 63
Текст из файла (страница 63)
— ведущие представители "Союза немецких инженеров" (VDI) Ф. Дессауэр,К. Тухель и другие специалисты. С 70-х годов, в эпоху "компьютерной революции", философия техники, базирующаяся на специализи151827226рованных теоретических дисциплинах, переживает полосу интенсивного развития. Между тем "философия техники" как конструктивноориентированная специальная отрасль знания отнюдь не вобрала всебя весь совокупный опыт философского, мировоззренческого осмысления сущности техники нового времени, тенденций ее развития.Значительно полнее и многообразнее этот опыт отражен в ряде крупнейших философских систем XX в., где он чаще всего образует единый сплав с философией истории, социальной теорией, антропологией, философией культуры той или иной философской системы илинаправления; именно в этом контексте философская рефлексия о технике получает свое наиболее завершенное выражение.Философия техники предполагает осмысление проблемы техники— как продукта человеческой цивилизации — во всемирно-историческом масштабе.
Именно в этом русле развивались взгляды на технику, на технический прогресс О. Шпенглера, Л. Мамфорда, К. Ясперса, М. Хайдеггера, Г. Маркузе, Э. Блоха и других мыслителей XX в.Первые десятилетия нашего века отмечены возникновением учений,создатели которых стремились осознать свое время в наиболее универсальном ключе: это О. Шпенглер, А. Тойнби, Л.
Мамфорд. Дляевропейской философии эти тенденции усугубляются обострениемпроблем, связанных с техникой: историческая ситуация начала века— это военная конкуренция, колониалистская экспансия, экспансияпо отношению к природе, социальные бедствия, безработица (позжепризнаки наступающей "великой депрессии" Шпенглер охарактеризует в присущей ему обобщенно-символической форме как "усталость"Запада, "белого человека" от техники).
Одновременно обостряетсятема кризиса западной культуры. (Более подробно о Шпенглере см. втретьей книге данного учебника.)В осмыслении самого феномена техники и последствий глобальнойтехнизации жизни О. Шпенглер далеко опережал современников.
В1его работе "Человек и техника" обобщены тенденции, многие из которых представляют непосредственную угрозу жизни человечества. Шпенглер едва ли не первый представил планетарный масштаб связанных стехникой проблем.В отличие от распространенных в научной литературе взглядов насовременную технику как на нейтральное явление, "добавившееся" кистории главным образом в последние столетия, Шпенглер настаиваетна универсальном характере техники, обращается к ее истокам, видяв ней не орудие, не средство, а тактику всего живого2. Впервые вистории рассмотрения техники он стремится выявить как антропологические, так и метафизические основания технической деятельностичеловека, ставит вопросы, впоследствии обретающие огромное значение: что такое техника? Каков ее моральный или метафизический статус? Типичные для его эпохи рассуждения разного рода позитивистов, исповедующих веру в прогресс и полагающих, что техника этолишь средство, которое надлежит "поставить на службу" обществу,Шпенглер расценивает как абсолютное непонимание ее сущности..227Здесь Шпенглер отходит от концепции развития, представленнойв "Закате Европы", фактически обращаясь к идее единого всемирноисторического процесса.
Это вполне объяснимо: задавшись целью определить роль техники в истории, Шпенглер не мог обойти тему единого антропо- и социогенеза. Между тем идея неповторимости культур всегда делала Шпенглера особенно внимательным к их исторической индивидуальности; пристальное всматривание в исторически особенное в культуре Западной Европы ярко сказалось и в работе "Человек и техника".По Шпенглеру, отличительными чертами западноевропейской техники (как и науки, еще со времен готики движимой жаждой знаний сцелью господства над природой и людьми) являются: стремление нетолько использовать природу в ее материалах, сырье, но и поставитьсебе на службу ее энергию; сказавшаяся уже в мечтах средневековыхмонахов о perpetuum mobile идея автоматизма техники; еще одна характерная черта западной цивилизации — безразличие науки к приложению ее открытий.
Тезис о "целесообразности" технического прогрессаШпенглер считает обманом, ибо из подъема техники, утверждает онне без оснований, не следует экономии труда ("роскошь машины превосходит все другие виды роскоши..."). Выделяя в развитии техникиимператив perpetuum mobile, имманентной логики вещей (впоследствии — важнейший аргумент технократии), Шпенглер обосновываеттезис о собственных закономерностях развития техники.Современную эпоху Шпенглер расценивает как приближение "времени последних катастроф": "механизация мира, — подчеркивает он,— вступила в стадию опаснейшего перенапряжения", — так, все органическое становится жертвой экспансии организации, искусственныймир вытесняет и отравляет мир естественный и т.
д. Эти положения,высказанные Шпенглером в предельно драматическом тоне, дали повод некоторым современным исследователям видеть в нем пионерасегодняшней глобальной проблематики, ставившего проблемы экологического кризиса и т. п. Однако в то же время Шпенглер глубоковерит в творческий гений европейца, человека "фаустовской культуры": философ убежден, что еще долгое время будут изыскиватьсявозможности возобновлять природные ресурсы или замещать их. Западный мир погубит им же развязанная гонка вооружений: военныйкрах "американо-западноевропейской техники" значительно ближе, чемэкологический кризис в его необратимости.В трактовке происхождения техники Шпенглер абсолютизируетбиологический — привнося в него, как это часто бывает в философиижизни, мистико-волевой момент; человек — "хищник-изобретатель",техника — тактика всего живого.
Вся история человечества— это упоенное насилие "врожденного хищника" над другим, над массой, надприродой. И все же Шпенглер отнюдь не довольствуется отсылкамик биологии. Многое в его интерпретации техники можно квалифицировать как ценностный подход, а именно утверждение "трансцендентного", духовного характера цели, не содержащей в себе, согласноШпенглеру, ничего прагматического, "необходимого для жизни", ха15*228рактеристику самой технической деятельности как самозабвенного подвижничества духа и т.
п. Наряду с проникновением в творческую природу человека здесь сказались и апологетическое отношение Шпенглера к "сверхчеловеку" эпохи индустриализма, империалистическойэкспансии, героизация времени упадка ("подозрительный цивилизаторский пафос", по меткому выражению Н. Бердяева, приходит вразрез с горьким скепсисом историка культуры), романтическая перелицовка им же развенчанной абсурдности капиталистического перепроизводства. В свое время работа Шпенглера вызвала самые противоречивые оценки из-за "брутальной" манеры письма, не имевшей ничегообщего с тонким эстетизмом "Заката Европы", из-за гротескности,жесткого схематизма ряда положений, основанных на идеях вульгаризированного ницшеанства и социал-дарвинизма.
Тем не менее в нейпоставлены многие важнейшие проблемы философии техники нашегостолетия, что обусловило более проницательную оценку книги в дальнейшем.По масштабности видения места и роли техники во всемирно-исторической перспективе рядом со Шпенглером может быть поставленамериканский социолог и философ, историк культуры Льюис Мамфорд, в середине 30-х годов опубликовавший фундаментальное исследование "Техника и цивилизация" 3 . В нем нашли свое выражениегуманистические идеи и идеалы ученого: в эти годы он верил в реализацию их в близком будущем благодаря радикальному обновлениюнаправления технического прогресса, — на этот путь, полагал Мамфорд, общество подтолкнут сами достижения научно-технической революции.Мамфорд, исходя из предпосылки единства исторического процесса, в качестве критерия периодизации развития выделяет историческиоформившиеся технологические комплексы, в основе которых лежиттот или иной вид используемой энергии.
Взяв за точку отсчета истории современной техники начало нашего тысячелетия, Мамфорд насчитывает три таких периода: эотехнический, палеотехнический инаступающий неотехнический. Экологически чистая, естественнаяэнергетика ранней, эотехнической фазы — сила воды и ветра — обусловила длительное (до середины XVII в.) гармоническое взаимодействие общества с природой. Палеотехническую эру, основу которойсоставляли комплекс угля и железа, горнодобывающая промышленность, приходящиеся на период интенсивного развертывания капиталистического способа производства (вторая половина XVII —XIX вв.),Мамфорд саркастически определяет как "рудниковую цивилизацию",эру "нового варварства", способствовавшую разрушению природы,отчуждению и угнетению человека, извращению представлений общества о жизненных ценностях.
Использование того или другого видаэнергии он рассматривает с точки зрения его цивилизационной роли.Промышленный капитализм расценивается Мамфордом как стадияпаразитически расточительного существования цивилизации. Здесьмного от Марксовой критики обесчеловечивающих черт капиталистического машинно-фабричного производства; при этом многие из нега-229тивных черт этой эпохи Мамфорд возводит к сформировавшемусяранее стилю жизни, приоритетам экономики, новому типу личности:все это подготовило век капиталистической индустриализации.
В этигоды Мамфорд был убежден, что в нынешней ситуации, когда общество "уперлось в тупики машинизма", можно возлагать большие надежды на саморефлексию науки и, в итоге, на поворот всего социально-культурного комплекса к человеку.Понятие "машина" у Мамфорда как бы объединяет и средства труда, и организацию производства в условиях машинно-фабричной капиталистической индустрии, и технические устройства вообще. Однако, акцентируя главным образом роль идеологических, психологических, нравственных факторов, Мамфорд при этом уделяет явно недостаточно внимания закономерностям развития техники, связанным спотребностями производства.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
