Запад - Россия - Восток. Том 4 (1184494), страница 61
Текст из файла (страница 61)
В итоге Рикёр обнаруживает кардинальную двойственность человеческого опыта: будучи восприятием,он связан с объектом, но одновременно опыт — это активность, поскольку он свойствен свободно ориентирующемуся вниманию. Мысльо многосложности человеческого опыта станет руководящей нитью всехисследований философа и поможет ему устоять перед соблазном объявить ту или иную способность человека основополагающей, господствующей над всеми другими и подавляющей их.В это время, собственно, начинает складываться тот метод, который Рикёр будет использовать в своих исследованиях и которому ондал название регрессивно-прогрессивного. С помощью этого методафилософ предполагает диалектически осмысливать явления в единстве трех временных измерений: прошлого, настоящего и будущего.Применяя регрессивно-прогрессивный метод в анализе человеческойсубъективности, Рикёр ставит задачей высветить "археологию" (arche)субъекта, т.е.
его укорененность в бытии, и найти доступ к его "телеологии" (telos), к движению в будущее.В 50-е годы Рикёр тщательно анализирует идеи позднего Гуссерля,сформулированные им, в частности, в "Кризисе европейских наук";особое его внимание привлекает трактовка немецким философом жизненного мира как пласта опыта, предшествующего субъект-объектнымотношениям. Эта идея, как известно, послужила отправным моментомэкзистенциалистского философствования, трансформировавшего классическое понимание человека как сознания, превратив его в существование. Соглашаясь в целом с экзистенциалистской трактовкой человека, Рикёр вместе с тем критикует ее за монизм, допускающий толькоодно толкование существования — воображение, эмоции, переживания и т.п.
Рикёр находит возможным "перевернуть" перспективу экзистенциалистского анализа и исследовать не только то, что следуетза экзистенциалистской изначальностью, но и саму экзистенциальнуюситуацию, способ существования, в котором укоренен субъект. В результате этой операции Рикёр обнаруживает область бессознательного, то, что принимается субъектом как необходимость и преобразуетсяим в практическую категорию.Хотя Рикёр в своем учении широко опирается на идеи Фрейда, еготрактовка бессознательного ближе к позиции Гуссерля или Хайдеггера, нежели к точке зрения основоположника психоанализа.
Рикёр несчитает бессознательное чем-то принципиально недоступным сознанию. Оно — скорее "нетематическое" Гуссерля, переведенное на язык"волюнтативной" теории (Шелер, Дильтей, Хайдеггер), согласно которой реальность открывается субъекту не в созерцании и мышлении,а в акте воли. Понимая интенциональность как изначальную открытость субъекта миру, Рикёр, вслед за Хайдеггером, дополняет ее практическим намерением и волевым действием, стремясь превратить изформального момента субъективности в момент активный, действенный, конституирующий.220Понятие воли (способности к деятельности) — одно из центральных в концепции Рикёра. Конституирующая воля отождествляется имс понятием собственно человеческого опыта; она — первоначальныйакт сознания и человека вообще.
Принятая в качестве "предельнойизначальности" субъекта, воля служит Рикёру и точкой отсчета, откоторой можно идти в двух направлениях: одно из них — исследование движения сознания, открывающего будущее (трансцендирование);другое — обращение к археологии субъекта, к его изначальным влечениям, далее не редуцируемым и обнаруживаемым только в сопоставлении с небытием. Так феноменологический дескриптивный анализ сего принципом редукции дает Рикёру возможность открыть областьневолевого, которое, как он считает, не принималось в расчет классической психологией и философией. По его замечанию, последние строили человека, как дом: внизу — элементарные функции, сверху —дополнительные этажи волевого, и, следовательно, упускали из виду,что воля включает в себя также и неволевое.
Согласно Рикёру, потребности, желания, привычки человека приобретают подлинный смыслтолько по отношению к воле, которую они вызывают, мотивируют;воля же завершает их смысл, она детерминирует их своим выбором."Не существует собственно интеллигибельности неволевого как бессознательного; интеллигибельно только живое отношение волевого иневолевого"''.
Понимание диалектического единства волевого и неволевого дает Рикёру возможность представить волевое (собственно человеческое) как дающее смысл.Очевидно, что и здесь Рикёр идет по пути Хайдеггера, намереваясь подвести под свою теорию онтологический фундамент. Так, область неволевого (бессознательного), взятая в качестве момента диалектического единства волевого и неволевого, отождествляется им спонятием "жизненного мира", "бытия", включение которых в анализставит, по его мнению, феноменологию "на порог онтологии" и темсамым превращает ее в онтологическую феноменологию.При разработке методологии феноменологической онтологии Рикёр опирается также и на психоаналитический метод истолкования,выделяя в нем следующие моменты. Во-первых, психоанализ идет контологии путем критики сознания: "интерпретации снов, фантазмов,мифов, символов, какие предлагает психоанализ, суть своего родаоспаривание претензий сознания быть источником смысла"; психоанализ говорит об "утраченных объектах, которые надлежит отыскатьсимволически"5, что, по мысли Рикёра, является условием для создания герменевтики, освобожденной от предрассудков Ego, где проблематика рефлексии преодолевается в проблематике существования.
Ивторое, на что обращает внимание Рикёр, осмысливая психоаналитическую методологию: только в интерпретации и при ее помощи возможно движение к онтологии. "Расшифровывая тайны желания быть,— пишет он, — мы раскрываем само желание, лежащее в основаниисмысла и рефлексии; Cogito путем интерпретации открывает за самимсобой то, что называют археологией субъекта; в этой археологии мож-221_но различить существование, но оно остается включенным в деятель6ность расшифровки" .При анализе движения сознания вперед ("профетии сознания"),когда каждый образ находит свой смысл не в том, что ему предшествует, а в том, что последует за ним, Рикёр использует "прогрессивный" метод: сознание извлекается из самого себя и устремляется вперед, к смыслу, источник которого находится впереди субъекта.
Известно, что такой способ интерпретации сознания был разработан Гегелем, и он на первый взгляд прямо противоположен фрейдовскомуметоду: в гегелевской феноменологии "истина каждого образа проясняется в образах, следующих за ним" 7 . Однако для Рикёра здесь важно не различие, а возможность синтеза. И Гегель и Фрейд в равноймере говорят об ограниченном характере "философии сознания". Фрейдовское описание бессознательного есть "онтогенез" сознания; гегелевский анализ сознания приводит к понятию "эпигенеза": он имеетиную направленность — за пределы сознания, в область духа. Однакотолько в единстве этих двух герменевтик — гегелевской и фрейдовской — Рикёр видит залог подлинной интерпретации того или иногоявления.
В интерпретации, считает философ, всегда присутствуют двегерменевтики, воспроизводящие дуализм символов, которые имеют дваразнонаправлевнных вектора: один — в сторону архаических образов,другой — в направлении возможного будущего. Arche с необходимостью сопряжено с telos, поскольку "присвоение смысла, конституированного до Я, предполагает движение субъекта вперед, за пределысамого себя"8. Эти разнонаправленные интерпретации человеческогосознания объединяются Рикёром через эсхатологию.
На место гегелевского абсолютного знания, выступающего целью перед развертывающимся сознанием, он ставит Священное, являющееся, по его словам, абсолютом и для сознания, и для существования и имеющее эсхатологическое значение.Рикёр отдает себе отчет в том, что выделенные им методологии —археология, телеология, эсхатология — и соответствующие им дисциплины — психоанализ, феноменология духа и феноменология религии — различные, если не противоположные, способы интерпретации. Тем не менее три методологии, использованные в психоанализе,феноменологии духа и феноменологии религии, по убеждению Рикёра, вполне совместимы, так как все они, каждая на свой манер, движутся в направлении онтологических корней понимания и выражаютсобственную зависимость от существования: "психоанализ показываетэту зависимость в археологии субъекта, феноменология духа — в телеологии образов сознания, феноменология религии — в знаках Священного"9. Более того, каждая из них имеет право на существование,если только дополняется двумя другими и взаимодействует с ними.Философии как герменевтике надлежит соединить эти, как говоритРикёр, расходящиеся в разные стороны интерпретации и стать экзегезой всех значений, существующих в мире культуры.Символическая функция, выделенная Рикёром в качестве основ-222ной характеристики человеческого феномена, ведет к перетолкованиюгуссерлевского понимания редукции, чтобы как можно теснее связатьее с теорией значений, которую французский философ называет "осевой позицией современной феноменологии"10.
Гуссерль, как считаетРикёр, заставлял феноменологическую позицию вытекать из естественной и тем самым отрывал сознание от бытия. Рикёр предлагает определять редукцию как условие возможности значащего отношения, символической функции как таковой. При этом условии, считает он, редукция перестает быть фантастической операцией и становится "трансцендентальным" языка, возможностью человека быть чем-то иным,нежели природным существом, соотносясь с реальностью при помощизнаков. Именно здесь Рикёр видит поворот философии к субъекту,понимаемому как начало "означивающей жизни", и зарождение бытия, говорящего о мире и общающегося с другими субъектами.Для Рикёра слово, изречение очевидно обладают символическойфункцией. При этом он четко отличает философию языка от науки оязыке.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
