Запад - Россия - Восток. Том 4 (1184494), страница 48
Текст из файла (страница 48)
Жерара де Нерваля:Ты думал, человек, что мыслишь только ты,Свободомыслящий, в кипящем жизнью мире?Над силой собственной ты властен в общем пире,Но в помыслах твоих вселенной нет, увы.Вглядися в зверя: жив дух деятельный в нем;В любом цветке — душа, открытая Природе;Металл в себе любви влечение находит.Все дышит. И твоим все правит естеством.Знай: на тебя глядит незрячая стена.Материя сама глагол в себе хранит...Нечестью твоему не служит пусть она.В смиренном существе нередко Бог сокрыт,И, словно вещее под век покровом око,Жив в камне чистый дух под коростою жестокой17.В поэзии и литературе Марсель находит поистине чудодейственное царство духа, где накапливается лишь требующая перевода нафилософский язык трепетная человеческая мудрость. (Потому толкование поэзии, например "орфизма" Рильке, выдающегося немецкогопоэта XX в., занимает заметное место в творчестве философа, писателя, драматурга Марселя.) Освободившись от эгоцентризма, человекспособен на истинно духовную коммуникацию с другими людьми.
Тогдаон открыт и нетленным общечеловеческим ценностям. " В этой перспективе — пишет Марсель, — может проясниться, что истинная мудрость нашего века, века абсолютной необеспеченности, заключается втом, чтобы с необходимым благоразумием, но и не без трепетноговосторга искателей пуститься по тропам, ведущим, не скажу за пределы времени, но за пределы нашего времени — туда, где технократы и171статистики, с одной стороны, инквизиторы и палачи — с другой, нетолько теряют почву под ногами, но исчезают, как туман на заре прекрасного дня" 18 . Прорыв в какой-то новый, пока неведомый мир человеческого бытия невозможен без собственных усилий индивидов.
Здесь— призвание каждого человека, причем, готов признать Марсель, даженезависимо от его отношения к вере. А поскольку каждый из нас призван прояснить очертания нового мира, вглядеться в него и открытьего многомерность, то и самому простому, неподготовленному человеку предопределены философские дерзания. "Дерзание в метафизике"— так называлась статья Марселя, написанная после освобожденияФранции от фашизма, и не случайно, что он снова подтвердил ее идеив поздних работах, в переломный и поворотный для духа период.ЛИТЕРАТУРА1Основные сочинения Г. Марселя: Journal metaphysique. P., 1927;Positions et approches concretes du mystere ontologique // Le mondecasse.
P., 1933; Homo viator. P., 1944; Le mystere de l'etre. P., 1951.Vol. 1—2; Les hommes contre l'humaine. P., 1951; L'homme problematique. P., 1959; Presence et immortalite. P., 1959; Pour une sagessetragique et son au-dela. P., 1968.О жизни, сочинениях и идеях Г. Марселя см.: Cain S. GabrielMarcel.
L., 1963; Existentialisme chretien: Gabriel Marcel//Ed. E.Gilson.P., 1947; Ricoeur P. Gabriel Marcel et Karl Jaspers, philosophie dumystere et philosophie du paradoxie. P., 1947; Troisfontaines R. Del'existence a l'etre. La philosophie de Gabriel Marcel: 2 Bd. P., 1953;Zur Geschichte der Philosophie: 2 Bd. / Hrsg. v. K. Barthlein. Wiirzburg,1983, S. 296 — 298; Тавризян Г. М. Габриэль Марсель: философскийопыт о человеческом достоинстве // Марсель Г. Трагическая мудрость философии.
М., 1995. С. 6—48.2Zur Geschichte der Philosophie / Hrsg. v. K. Barthlein. Bd. 2.S. 298.3Marcel G. La mystere de l'etre. Reflection et mystere. P., 1951.P. 195, 38.* Марсель Г. К трагической мудрости и за ее пределы // Проблемачеловека в западной философии. М., 1988. С. 406.5Marcel G. La mystere de l'etre. Vol.
1. P. 105.6Marcel G. Homo viator.7Marcel G. Pour une sagesse tragique et son au-dela.8Марсель Г. К трагической мудрости и за ее пределы. С. 406.9Teillard de Chardin P. Le milieu divin. Essai de la vie interieure.P., 1964. P. 121.юТейяр де Шарден П. Феномен человека. М., 1965.11Teillard de Chardin P. Le milieu divin. P. 187.х2Губман Б. Современная католическая философия: человек и история. М., 1988. С. 97.13Марсель Г. К трагической мудрости и за ее пределы.
С. 409.14Там же. С. 413. 15 Там же. С. 417. 16 Там же. С. 415."Там же. С. 413. 18 Там же. С. 419.172Пуллахская школаВыдающиеся мыслители католицизма, о которых ранее шла речь,немало сделали для обновления христианской мысли. И тем не менеев 60 — 70-х годах споры о модернизации доктрин католической церквиразгорелись с новой силой. В нем приняли активное участие и религиозные философы.Сигнал к обновлению был дан католикам из самого центра — отримского папы Иоанна XXIII, энциклики которого "Mater et magistra"(1961), "Pacem in terris" (1963) ориентировали на преодоление вновьнаметившегося отчуждения между католической церковью, ее учением и светской жизнедеятельностью и культурой.
Была обоснована позиция, согласно которой католическая церковь должна больше "открывать себя миру", отзываться на боли и заботы обычных людей. Нанекоторое время католический престол стал снова поощрять усилияреформаторов, в том числе и в философии. (Мы показали это напримере Ж. Маритена.)Как менялась христианская философия в 50 —70-х годах, виднотакже на примере двух видных философов католичества послевоенного периода — теолога иезуитов К.
Раннера (род. в 1904 г.) и швейцарского мыслителя Г. Кюнга (род. в 1928 г.).К. Раннер примыкал к так называемой пуллахской школе и, подобно другим ее представителям (это Г. Зиверт, Э. Корет, М. Мюллер, И. де Фриз и др.), еще в 50-х годах пытался обновить теологические и философские традиции христианства. Раннер сконцентрировал свои усилия вокруг реформирования томистского варианта философствования. Он подчеркивал, что учение Фомы Аквинского оказалось созвучным нашей эпохе с ее потребностью в комплексном, системном философском подходе. Преимущество томизма в его классическом варианте Раннер усматривал в постоянном и плодотворноминтересе к проблеме целостности бытия.
Провозглашенная Фомой Аквинским и Августином идея универсального миро- и Богопознания, поРаннеру, актуальна и сегодня. Вопрос о бытии в целом Раннер и другие пуллахцы считали главным для человека, способного восходить кмировоззренческим размышлениям.Вместе с тем попытки обновления католической философии основывались в учении Раннера на признании ряда существенных недостатков томизма и неотомизма.
Их раннеровская критика — а значит,самокритика томизма была в немалой степени инициирована экзистенциальной философией нашего века. Сочинения К. Раннера (не вменьшей мере чем, скажем, работы Г. Марселя, Э. Мунье и другиххристианских авторов) свидетельствуют о глубоком воздействии экзистенциального философствования на религиозную мысль.Некоторые пассажи из сочинений Раннера, где речь идет об отчужденном существовании человека в мире, о "трагичности" человеческого удела и одиночестве индивида перед лицом смерти, о бездушномвсевластии техники и науки, очень напоминают рассуждения экзистенциалистов. Подобно С.
Кьеркегору и М. Хайдеггеру, влияние которых он испытал, Раннер объявляет человеческое существование173непостижимо таинственным, а потому глубоко трагическим. "Человек, — рассуждает Раннер, — ощущает себя как тайну, как вопрос, неимеющий ответа. Он ощущает свое бытие как непроницаемое, не находящее ответа не потому, что в действительности оно есть пустотаили за ним нет ничего, а потому, что его содержание превосходит то,на что возможен ответ"'. Не менее трагично, по Раннеру, и отношениечеловека к миру: сколь бы ни увеличивалась власть людей над миром,их то и дело охватывает чувство бессилия и перед необозримым универсумом, и перед неведомым "темным будущим".
Главный недостатоккатоличества и в классическом томистском, и в теперь уже ставшемклассическим неотомистском вариантах Раннер как раз и усматриваетв долгом пренебрежении коренными экзистенциальными вопросами.Теолог-иезуит, однако, не готов принять и экзистенциалистскоефилософствование, в том числе и адаптированное католическими мыслителями к христианскому вероучению. В отличие от экзистенциалистов-атеистов, утверждавших, что бытие-в-мире беспросветно обрекает человека на заброшенность и одиночество, Раннер утверждает: дажеи трагическое бытие-в-мире может оказаться способом одухотворенного спасения — при условии, что человек научится верно "вопрошать обытии", что он будет находиться"в мире и на пути к Богу, ибо одноневозможно без другого"2. Но если надежда на обновление религиозной философии не дается экзистенциальной мыслью, то на что тутможно надеяться? Ответ, который по существу дает Раннер: двигаться вперед можно, лишь...
возвращаясь назад — к учению ИгнатияЛойолы (1491 — 1556), основателя иезуитского ордена. В отличие отФомы Аквинского, который тяготел к теологической рациональности,Лойола акцентировал внимание на "таинствах" созерцания и переживаний — на мистике "духовных упражнений", поэтического благоговения, поиске Бога в мире и глубоко личном постижении Библии, нанастроениях тоски и беспокойства и т.
д. Но поскольку Бог, котороготщится постигнуть человек, остается чем-то недоступным, "невыразимым" даже и для мистического опыта, верующему необходимо, кактребовал Лойола, научиться "чувствовать Бога в себе". Сопричастность человека "мистерии бытия" Раннер считает изначальной цельюверующего. Он подчеркивает особое значение духовных актов, которые еще не дают ясного знания о бытии, являясь скорее предпонятием, допонятийным его схватыванием-предвосхищением. Не нацеленные специально на бытие, они толкают к "освоению" Бытия как таинственного и безграничного целого.Неудовлетворенный тем обликом, который католическая теологияприобрела в наши дни, Раннер набрасывает проект "теологии будущего", которой вверяет пока неисполненную задачу возрождения "абсолютного гуманизма" 3 христианства, и тем самым "абсолютного божественного будущего" .
Цель новой теологии — навести мосты междуисходными и бессмертными принципами христианства, воплощеннымив Евангелии и в личности Христа, и конкретно-историческими условиями, в которых христианству приходится развиваться. Теология будущего, по Раннеру, должна охватить главные измерения человеческойЖизнедеятельности, создав теологию истории, политики, труда, любви.Но теология, как ее ни обновляй, не сможет обеспечить христианству174подлинного возрождения, подчеркивает Раннер, если не произойдет коренная перестройка церковной практики: центр тяжести должен бытьперемещен от застывших институтов, ритуалов, обрядов, установленных догм к живой личности, к вере и любви, к общению христиан.Таким образом, Раннер выступал за максимальную открытость католической церкви миру, за упреждающее приспособление ее к будущему, вкотором, как предсказывал философ, должно действительно утвердиться"открытое общество" плюралистического типа.Позже, уже в 70-х годах, попытка обновления теологии католичества была предпринята одним из самых авторитетных религиозныхфилософов швейцарцем Г.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
