Запад - Россия - Восток. Том 4 (1184494), страница 46
Текст из файла (страница 46)
д. 3Итак, Габриель Марсель одним из первых осуществил новый, иименно "экзистенциальный поворот" в философской антропологии ка-164толицизма, и притом уже в сочинении 1914 г. "Экзистенция и объективность". О первопричинах, побудивших философа к переосмыслению проблемы человека, связанному с трагическими переживаниямипредвоенного и военного времени, сам он впоследствии писал, чтоникто не подозревал, какой хрупкой и ненадежной была цивилизация; толща веков цивилизации, как казалось, сообщала ей такую прочность, что было бы безрассудно ставить ее под сомнение.
Но пришлось во весь голос заговорить о кризисе цивилизации.Крупнейшим религиозным мыслителям нашего столетия, и срединих Габриелю Марселю, принадлежит несомненная заслуга: они былияркими критиками той формы, которую человеческая цивилизацияприняла в XX в. Они с тревогой загодя указывали человечеству навозможные опасные последствия бездумного научно-технического роста, которые, к сожалению, оказались реальностью.
В наше времятезисы критической "философии кризиса" стали столь известными истоль распространенными, что о "первоисточниках" ее перестали вспоминать. Между тем у истоков — вместе со светскими философскимиучениями — стоит и концепция Марселя. В первые десятилетия XX в.экзистенциально-антропологический подход Марселя был большим новшеством и для религиозной философии.
Обратим внимание и на то,что поворот Марселя к экзистенциальным проблемам произошел раньше, нежели возник и оформился собственно экзистенциализм как направление в западной философской мысли."Мир объективности" — представленный прежде всего наукой и"ускоряющимся, гиперболическим развитием техники", пагубной "механизацией мысли" ("Метафизический дневник"), а также хозяйством,политикой и их институтами — согласно Марселю, оказался сосредоточием хищнических, господских устремлений и действий человека,утрачивающего свою сущность перед лицом бюрократических инстанций и всей "искусственной среды" социального бытия.
Главная причина такой ситуации, по Марселю: люди роковым образом превращаютобщество в некое лицо, в какого-то помимо них самих действующегосубъекта. Но на деле "... на какие бы технические усовершенствования ни оказалось способным общество, оно всегда будет лишь квазиличностью, псевдосубъектом"4. Потому-то и требуется, настаивал Марсель, и в центр жизнедеятельности общества, и в центр философиипоставить именно человека, единственно способного быть действительным субъектом действия и познания."Конкретная философия" — так назвал свою философскую доктрину Г. Марсель — полностью сосредоточена вокруг проблематики"экзистенциального мира" человека. Прославление человека и осмысление его бытия рассматриваются как задача, разрешить которую подсилу только религиозной экзистенциальной философии.
Мир "разбит" ("Разбитый мир" — название одного из драматических произведений Марселя); в нем превалирует не бытие, а обладание. Ранее упомянутое "Бытие и обладание" — выдающееся философское сочинениеГ. Марселя. Из "сферы обладания", — где мы охвачены "потоком^165опасностей, тревог и разных техник", — человек должен прорваться к"самому бытию".Одна из центральных идей Марселя — необходимость "тотальнойевангелизации души" перед лицом современного социального и нравственного кризиса. Нельзя, утверждает он, представить себе спасениячеловека и человечества от обрушившихся на них в XX в.
бед, страхов, угроз, потрясений, если не признать "сверхземной (сверхъестественный) порядок". Есть все основания отнести концепцию Марселяк религиозной философии. Но в его сочинениях в религиозную формузаключено нетрадиционное философское содержание. В сочиненияхМарселя преимущественное внимание уделено человеку, а традиционные сюжеты — Бог, Его бытие и т. д. — явно отодвинуты на заднийплан. Далее, ответим на вопрос: что Марсель считает главным в человеке? Традиционная ориентация полагает наиважнейшим делом и уделом человека богопослушание. Марсель и другие современные религиозные мыслители на первый план выдвигают поиски человеком своего Я, своей неповторимой духовности.
В этой духовности чувствам,эмоциям, интуиции человека придано не меньшее значение, чем разуму. "Исправляя", расшифровывая Декарта, Марсель формулируеттезис: "Я чувствую, следовательно, я существую"5. Ничто не утешаетчеловека; ему не гарантируется ничего, кроме постоянного поиска путик духовному совершенству. Homo viator (человек-пилигрим, вечный путешественник) — вот, согласно Марселю, наилучшийобраз человеческой сущности6. В отличие от традиционалистов,которые более склонны говорить о "попечении" Бога над судьбамичеловеческими, Марсель — в унисон с экзистенциалистами — подчеркивает и драматизирует моменты жизни человека в современном мире,такие как страх, отчаяние, покинутость, отчужденность. Отсюда понятно, почему хранители "чистоты" религиозных традиций рьяно выступили против ранней концепции Марселя.Проблема добра и зла, общечеловеческих ценностейв католической мысли и философия Г.
МарселяИстория религиозной мысли накопила множество ответов на трудный для нее вопрос: если мир сотворен и управляем мудрым и благимБогом, то как это согласуется с бедствиями и злом? Или: как оправдать Бога, если существует зло? Со времени Лейбница часть теологии,посвященная таким вопросам и ответам на них, называлась "теодицеей"(от греч.
слов "Бог" и "справедливость, право"). Как обстоит дело ссовременными теодицеями? Повысившаяся в XX в. мера зла, человеческих страданий осложнила положение религиозных мыслителей, взявших на себя задачу создания новой теодицеи. Как понимают религиозные философы задачи философии в постановке и решении этическихпроблем, в частности такой важной и "вечной" как добро и зло? Какие изменения вносятся ими в традиционное понимание добра и зла?В религиозной этике XX столетия имеется масса оттенков: католическая этика отличается от протестантской; существуют ортодоксаль-166ные решения и, напротив, подходы, критически относящиеся к христианской (католической, протестантской, православной) этической ортодоксии. Но при всех различиях подходов религиозных философовк проблеме добра и зла, к пониманию этических проблем философиии ее нравственных задач в этих подходах есть общие черты.Традиционалисты-католики (вслед за Фомой Аквинским) продолжают повторять "классические" аргументы.
Да, говорят они, в миремного зла — потому что много греха. На вопрос, почему же Бог допускает умножение зла, дается ответ: зло проистекает из того, какчеловек и человечество пользуются дарованной им свободой. Человечество в наши дни, рассуждал неотомист К. Тремонтан, как и всегда,творит свое несчастье, результат человеческой свободы. Но кто, дажепринимая в расчет все издержки, откажется от свободы? Кто не возблагодарит за нее Бога? Итак, не Бог, а человек ответствен за зло,особенно за большое зло. Но, признавая это, все же надлежит — чтобы не отпала необходимость в Боге — верить, что Бог "нужен", чтобынаказывать человека за зло и грехи, возникшие как результат злоупотребления свободой.
Если снова спросят: а почему Бог позволяетчеловеку и человечеству так злоупотреблять свободой? — надлежитответить: даже самые большие испытания — когда человек должениспить чашу самим себе причиненного страдания — посланы Богом воимя человека, чтобы в конце концов повернуть его к добру.Значит ли это, что с точки зрения религиозной философии стертыграницы добра и зла, что с человека снимается ответственность за злои страдания? Нет, не значит. В последние десятилетия в религиознойфилософии значительно усилились голоса, призывающие к утверждению добрых начал человеческой сущности, выражающие тревогу засохранение мира и выживание всего человечества.
Тема добра и златем самым перерастает в проблематику общечеловеческих ценностей.Приверженность "абсолютным", общечеловеческим ценностям добраи гуманизма — сильная сторона христианства. Собственно, исторически случилось так, что именно христианством уже на заре нашеготысячелетия была поставлена никогда не утрачивавшая своего смыслазадача — формулировать и защищать общечеловеческие ценности.
Ине случайно сегодня все чаще вспоминают о библейских заповедях иисконной христианской мудрости — причем вспоминают не тольковерующие христиане, но и все те люди, которые признают за христианством непреходящее духовно-нравственное и историко-культурноезначение. (Разумеется, в истории христианства его деятели и его институты далеко не всегда подавали примеры следования общечеловеческим ценностям, поэтому на протяжении всего тысячелетия не прекращалась и не прекращается сегодня антиклерикальная критика.)Наиболее глубокие и искренние религиозные мыслители, тонко чувствуя подспудные изменения истории, вместе с тем умели выбратьисторические ситуации, когда обновление и защита общечеловеческихценностей становились особенно необходимыми. Это можно проиллюстрировать на примере философии Габриэля Марселя.167В 1968 г.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
