Запад - Россия - Восток. Том 4 (1184494), страница 44
Текст из файла (страница 44)
Споявлением человека свобода спонтанности становится свободой автономии, становится — целым, которое бытийствует и существует в силусамого бытия и существования души, само дает себе цель, являетсясамостоятельным универсумом... Только личность свободна, только унее одной есть в полном смысле слова внутренний мир и субъективность, поскольку она движется и развивается в себе". Маритен добавляет: "Личность, по словам Фомы Аквинского, наиболее благородна инаиболее возвышенна среди всей природы"4.Однако познание, осознание, признание свободы личности — каксобственной, так и других людей — встречаются, как показывает далее Маритен, с огромными трудностями.
Когда мы наблюдаем за другим человеком, осмысливаем его жизнедеятельность, то уникальныйсубъект неминуемо превращается для нас в объект среди объектов. Аэто существенно осложняет коммуникацию человеческих душ. Чтокасается самопознания, то и оно неадекватно, ибо протекает в неясных, "сопутствующих", спонтанно-хаотических актах чувствования имысли. В плен подобных неадекватных способов познания человека иего свободы попадает, по Маритену, философия, в чем ее ущербностьпо сравнению с религией. "Непреодолимое препятствие, на котороенаталкивается философия, состоит в том, что она, конечно, познаетсубъекты, но она объясняет их как объекты, всецело вписываясь вотношение интеллекта к объекту, в то время как религия входит вотношение субъекта к субъекту.
Вот почему каждая философская религия или каждая философия, которая, подобно гегелевской, претендует на поглощение и интеграцию религии, в конечном счете представляет собой мистификацию"3. Только религия, утверждает Маритен, способна принять в расчет отношение личности к личности "совсем заключенным в нем риском, тайной, страхом, доверием, восхищением и томлением"6.Начав с постулирования свободы человека как автономной личности, Маритен затем напоминает человеку, что он не должен мнитьсебя центром мира. Философ рассуждает так. Я свободен и уникален.Но каждому из нас известно, что мир был до нас и пребудет после нас."Я хорошо знаю, что подобен всем другим, я не лучше всех других ине более ценен, нежели они; Я — лишь маленький завиток пены нагребне волны, уходящей в мгновение ока в безбрежность природы ичеловечества"7.
Две указанные стороны человеческого бытия для самого человека — это полоса неснимаемой антиномии, между которыми человек колеблется, подобно маятнику. Переживание антиномичНости трагично. "Эта антиномия разрешается только свыше"8. Стоиттолько признать, что существует Бог, и обе антиномично связанныеориентации наполняются смыслом. Не Я, а Бог — в центре всего, и кего "трансцендентной субъективности" должны быть отнесены всеДругие субъективности. Тогда находится место и идее человеческой158уникальности, не перерастающей в эгоизм, самомнение и гордыню.Только Богу под силу преодолеть объективизацию при познании человека. "Я ведом Богу.
Он знает все обо мне как о субъекте. Я являюсьему в моей субъективности, и ему нет нужды объективировать меня сцелью познания"9. "Обезвоженный" же человек обречен на одиночество.Но субъективность, свобода человеческой личности в тесном единстве с Богом, как подчеркивает Маритен, "является сама себе не черезиррациональный прорыв — каким бы глубоким и плодотворным онни был — в иррациональный поток психологических и моральныхфеноменов, снов, автоматизма, побуждений и образов, возникающихиз бессознательного; это также не тоска выбора, скорее овладениесобой благодаря собственному дару" 10 .
Всякое подобное иррациональное сознание не только смутно — оно принципиально эгоистично, сконцентрировано вокруг себялюбивых побуждений человека. Высший видпознания всего, включая субъективность и свободу, — познание "онтологическое", т.е. восходящее к бытию. «Когда человек истинно пробуждается в постижении смысла бытия, интуитивно схватывая туманную и живую глубину "Я" и субъективности»11, то познание мобилизует и интеллект, и волю, и любовь, приводя их к единству и темсамым "открывая" духовность человеческого существования. А в онтологическом познании главным, разумеется, является вдохновленноелюбовью восхождение к высшему бытию — Богу.
Так начало концепции Маритена смыкается с концом; теологическая предпосылка становится и основным выводом.В рассуждениях Маритена, непосредственно посвященных онтологическим и антропологическим проблемам, т. е. вопросам о бытии ичеловеке, всегда присутствует — что типично для религиозной философии — нравственно-этическое измерение."Интегральный гуманизм" Ж.
МаритенаФилософия человеческой личности и свободы Ж. Маритена — эточасть его концепции, тесно связанная с философией истории. В своюочередь философия истории Маритена играла значительную роль впредпринятых философом попытках обновления католической мысли, которые вначале были приняты в штыки богословами-догматиками. Но впоследствии, уже в 50 —60-х годах, созданная Маритеномпрограмма "интегрального гуманизма" была встречена с сочувствием."Линия "обновления" Иоанна XXIII и Павла VI по своей направленности совпадала с общим духом исканий этого католического философа, что нашло свое отражение и в документах Второго ватиканскогособора. Не случайно "Обращение Вселенского собора к мыслителям иученым" было вручено Павлом VI именно Маритену.
В 1967 г. в энциклике "О прогрессе народов" Павел VI писал о стремлении католической церкви к реализации идеала "интегрального гуманизма"12. Исегодня взгляды Маритена на перспективы эволюции европейской|159истории разделяются очень многими католическими философами, находят ревностных сторонников"13.Но продолжались и споры между католическими авторами по вопросу о том, какую роль сыграли церковь и религиозная мысль в развитии европейского гуманизма. Мыслители-традиционалисты старались, соблюдая "чистоту" католической доктрины, подчеркнуть уникальность именно христианского гуманизма. Маритен же стремился"интегрировать" именно изначальные религиозные, как он полагал,основания ("трансцендентные основания") и многоразличные феномены европейского гуманизма.
Вместе с тем, он отмечал, что интеграция не предполагает некритического отношения к традициям гуманистической мысли и культуры. Маритен высоко оценивал реабилитацию личностного начала, "естественных законов" в жизнедеятельности человека, как они были заданы гуманистической культурой со времени Ренессанса. Но откровенный индивидуализм и "антропоцентризм"европейского гуманизма Маритен объявил неприемлемыми.
Главноебыло в том, что светский, т.е. "антропоцентрический гуманизм", смещал акценты — о "трансцендентных основаниях" забывали или принижали их; на первый план выступали наука, техника, которым придавалось самостоятельное значение. На начальном этапе развития антропоцентризма, в XVI — XVII вв. начался, а на втором этапе, в XVIII —XIX столетиях, завершился процесс оттеснения на задний план илиперечеркивания религиозных оснований европейского гуманизма.
Платаза это — всесторонний кризис, который в XX в. (в третьем периодеразвития истории нового времени) охватил бытие и культуру человечества. Выход Маритен видел в утверждении теоцентрического гуманизма.Маритен призывал современников и потомков глубоко, ответственноосмыслить разрушительные последствия гуманизма без Бога и с помощью специальных мер терпеливо двигаться к "интегральному гуманизму", восстанавливая или вновь закладывая "трансцендентные основания" жизни и культурым. Он призывал преодолеть "злопамятство против христианского мира", которое связано с противоречиямихристианской истории, а не с самим христианским идеалом15.Концепция интегрального гуманизма Маритена органично вплетена в ткань более широкого религиозно-философского видения культуры и целостной философии истории.
Культура понимается как однаиз вершин, достигаемых человеком на пути его совершенствования.Творческая деятельность, воплощающаяся в творении культуры, носит на себе отпечаток "трансценденталий божественного бытия —Истины, Красоты и Блага"16.Как отмечают исследователи, Маритен был одним из первых неотомистских авторов, осознавших "необходимость поворота к реалиямкультурно-исторического мира. При этом, на его взгляд, необходимобыло избежать крайностей, представленных протестантской либеральной теологией, растворившей "сакральное" в феномене мирской истории, и неортодоксального бартианства, утверждавшего полную несо-160измеримость Бога и культуры.
Д л я осуществления намеченной программы Маритену пришлось не только прислушаться к голосам представителей светской мысли Запада, но и внимательно отнестись кфилософии тех представителей католического модернизма, чья социокультурная ангажированность вызывала его симпатии. Так сложилсяего плодотворный контакт с Э. Мунье и другими деятелями персоналистского движения. Нельзя не учитывать и того влияния, котороеоказало на динамику становления его взглядов общение с Н. А. Бердяевым, предложившим оригинальный вариант христианско-гуманистического видения истории» 17 .Одним из важных элементов гуманистической доктрины Маритена явилась ее антифашистская направленность.
Фашизм точно анализировался Маритеном как деградация культуры, цивилизации европейского человечества, как тяжкая плата и кара за присущую им противоречивость, двойственность, внутреннюю надломленность' 8 .В своей антифашистской борьбе Ж . Маритен был не одинок. Кчести многих религиозных институтов и наиболее известных религиозных мыслителей надо отметить, что они мужественно и достойнопронесли ценности христианства через исторические испытания 30 —40-х годов.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
