Запад - Россия - Восток. Том 3 (1184493), страница 93
Текст из файла (страница 93)
Трудно, если вообще возможно было оспаривать и прямо противоположный, на первый взгляд, но столь же верный тезис — о том, что Россия не может не взаимодействовать с другими странами, не быть включенной в совокупное развитие европейских и азиатских стран, в мировую цивилизацию. Таковое взаимодействие России, населяющих ее народов — и с Европой, и с Азией, и сАмерикой, и с народами других континентов — издревле имело местои никак не могло, в силу коренных законов человеческой истории, вкакой-либо момент исчезнуть.
Против такого рода исторических фактов никто из русских мыслителей и не возражал.Спор состоял, как правило, в другом и касался целого ряда трудных и чрезвычайно важных философско-исторических, социально-психологических, политических, философско-правовых, культурологических и общеметафизических проблем.А они, в свою очередь, объединялись в следующий основной вопрос:Что плодотворнее для России — попыткиизоляционизма или активного взаимодействияс Западом, с Европой?Плодотворными ли для истории России были те этапы, когда она,не переставая (в силу ранее очерченных законов) идти по своему уникальному пути, обращала свои взоры на Запад и пыталась, учась уболее цивилизованных западных стран, что-то заимствовать из их опыта? Или более благоприятными, отвечающими судьбе и чаяниям народа оказались как раз те эпохи, когда Россия (в силу внешних причинили следуя специально разработанной политике) была (относительно) изолирована от западного опыта и активного взаимодействия сЗападом? Легко видеть, что по сравнению со спором славянофилов изападников в постановку проблемы вносилось мало нового — это было,скорее, продолжение и развитие на новом уровне старой дискуссии.313Правда, нельзя не учитывать и специфических нюансов, которые вПрежнее идейное противостояние внесла сама историческая обстановка в XX в.
На протяжении этого столетия Россия была втянута либово внутренние кровавые потрясения — революции, гражданскую войну,массовые репрессии "большевистского меньшинства" против действительного большинства народа, либо в две мировые или в локальныевойны. И в основном (за исключением двух войн с Японией и интервенции в Афганистане) то были принесшие нашему народу неисчислимые бедствия войны, развязанные в Европе и ведшиеся в Европе, втом числе на европейской части России.Это дало в руки сторонников националистического изоляционизмапоистине козырные карты. Европейскую и вообще западную цивилизацию в этих условиях не представляло большого труда представитькак сугубо разрушительную, милитаристскую, все попытки приобщаться к которой бессмыслены и губительны. Еще до того, как большевистская идеология придала националистическому изоляционизму формационно-классовую окраску (считалось, что Запад, вступивший вимпериалистическую стадию капитализма, загнивает и движется к своейокончательной гибели), концепции "заката Европы", приобретшиевлияние и на самом Западе, нашли в России повсеместное распространение.
Понятие "цивилизация" сделалось — в немалой степени подвлиянием западной мысли, например, книги О. Шпенглера "ЗакатЕвропы" — чуть ли не бранным словом. Поэтому широко распространилось мнение, что цивилизационная отсталость России, которую малокто оспаривал, это вовсе не недостаток, требующий преодоления визнурительной погоне за Западом, а черта "русского пути", нуждающаяся в сохранении, консервации — в качестве отличия духа русскойаскезы, равнодушия русских людей к материальным благам и их устремления к божественному, от потребительско-мещанских ориентации,целиком победивших-де западное, в частности европейское сознание.Но, пожалуй, особенно бурными споры о русской идее в сравнении с "духом" Запада, в соотношении с европейской цивилизациейстали в годы первой мировой войны.«Подъем русской мысли в начале мировой войны, — пишет известный современный исследователь русской истории, культуры, философии С.
С. Хоружий, — с неизбежностью сосредотачивался вокругисториософских, культурософских, национальных проблем. Опытвойны делал необходимым заново обозреть и утвердить позиции русской философии во всех классических темах национального самосознания: о духовных основах русской истории, об особенностях духовно-душевного склада русского человека, о положении России в космосе наций и культур. И философия отозвалась с удивительной быстротой. В первые же месяцы войны прошло множество дискуссий и заседаний, прочитано было множество докладов и лекций на все поднятыевойной темы философии и культуры. Все или почти все известныеРусские философы выпустили в свет, не говоря о статьях, отдельные,хоть и небольшие, книжки о духовной ситуации и ее проблемах.
Самой значительной частью этой литературы стала серия "Война и культура", выпущенная издательством Сытина в Москве. В нее вошливосемь брошюр, составивших в своей совокупности как бы соборноесуждение о смысле совершающихся событий; авторами были Бердяев,314Булгаков, Евг. Трубецкой (которому принадлежали две брошюры),В. Эрн, И. Ильин, С.
Дурылин и А. Глинка-Волжский. Петроградоткликнулся публикацией "военного выпуска" "Записок Петроградского религиозно-философского общества" с докладами Д. Мережковского, 3. Гиппиус, А. Мейера, С. Соловьева, С. Гессена и обширнымипрениями по ним. В. В. Розанов выпустил целый том статей "Война1914 года и русское возрождение", на который вскоре последовалаотповедь Бердяева "О вечно бабьем в русской душе". Появился философский сборник "Проблемы мировой войны"... — всего не перечислить, и мы называем только самое основное»31.
В "московской" трактовке, представленной серией "Война и культура", была четко заявлена (по мнению С. С. Хоружего и ряда других современных исследователей) "неославянофильская" позиция, еще и раньше, до постепенноназревавшей войны, разделяемая и развиваемая авторами журнала"Путь". «Фразу Булгакова: "Запад сказал уже все, что имел сказать", можно найти,—продолжает С. С. Хоружий, — в десятках вариантов у дюжин авторов. И в качестве образца, модели российскогоразвития Запад уже оказывался решительно непригоден. "Западничество умерло навсегда под ударами тевтонского кулака", — писал Булгаков в той же статье "Родина".
Напротив, Россия, сумевшая преодолеть раскол общества, проявляющая героизм на фронте, вновь черпающая силу и вдохновение у национальных святынь, явно стояла напороге светлого будущего. Ей предстоял расцвет, и роль ее в мировойжизни и культуре должна была стать главенствующей. "Ех опеп!:е 1их(с Востока — свет). Теперь Россия призвана духовно вести европейские народы" — с неотразимой логикой продвигалась мысль Булгакова. И эта идея послевоенного наступления новой эпохи, отмеченнойпервенством России, также была подхвачена многими. Жизнь, такимобразом, оправдывала все ожидания, все классические положения славянофильства. Крылатым словом момента сталоназвание брошюрыВладимира Эрна "Время славянофильствует"»32.Время, по крайней мере в Московском кружке философов, действительно "славянофильствовало" — и способствовало возрождению не просто вполне понятного, пробужденного войной патриотизма, но и настроений, которые не делали чести выдающимся мыслителям: нового мессианизма, склонности перечеркивать культурное значение немецкого духа и немецкой культуры из-за преимущественногоакцентирования милитаристских "германизма", "тевтонизма".
Естественный для военного времени, но слишком шумный патриотизм,перемешанный с мессианскими надеждами, делал вообще-то прозорливых, но здесь как бы ослепших российских интеллигентов слишком доверчивыми к версии о быстрой и окончательной "смерти Запада", его культуры и цивилизации, а значит, об окончательном решении "спора" между загнившим Западом и расцветающей Россией впользу последней. Как все далее случилось, хорошо известно: Германия войну проиграла, однако культура, цивилизация этой страны иЕвропы в целом не погибли.
Что же до утверждений неославянофилово процветании и блестящем будущем и мировой руководящей ролиРоссии, то они в очередной раз разбились о разруху, революцию,гражданскую войну... И это был не последний исторический эпизод,когда народ российский, движимый идеями патриотизма, мировой315освободительной миссии, интеллигенты пытались направить противагрессивного "германизма" — в надежде на небывалое послевоенноеобновление и в убеждении, что "загнивающий" Запад потерпит окончательное крушение.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
