Запад - Россия - Восток. Том 3 (1184493), страница 37
Текст из файла (страница 37)
Каждая сущность (епШу), находящаяся в техили иных внешних отношениях с другими сущностями, может вступатьв любые новые отношения, не отрицая при этом сложившихся отношений и оставаясь независимой. Причем сущности (т. е. объекты, факты,понятия и проч.), изучаемые в логике и в конкретных науках, не являются сугубо ментальными. Они могут вступать в отношения или прекращать те или иные когнитивные отношения, но от этого их реальность не меняется. Ошибочно вслед за абсолютными идеалистами утверждать, будто для познания определенных отношений некоторой сущности необходимо знать все ее отношения к другим сущностям. "Однаи та же сущность обладает и имманентностью в силу своей принадлежности к одному определенному классу, и трансцендентностью в силутого факта, что она может также принадлежать бесконечному числудругих классов.
Иными словами, имманентность и трансцендентностьсуть совместимые,а не противоречащие предикаты", — подчеркивалПерри7.По мнению неореалистов, логика внешних отношений делает болеевероятным плюралистическое представление о реальности. Мирв целом менее един, нежели его отдельные составляющие части. Грандиозные монистические системы типа платоновской и спинозовскои догматичны и противоречат опытным свидетельствам: в их основе все таже логика внутренних отношений и приписывание познанию универсального значения. Неприемлем для авторов манифеста и картезианский субстанциальный дуализм.
Имманентность объекта познания означает для неореалистов, что он познается нами непосредственно и егоне отделяют от нас никакие ментальные сущности (образы), что предполагается в познавательной схеме репрезентационизма. Скажем, физическая природа непосредственно представлена в сознании. ПодобнаяПозиция неореалистов (у которых были предшественники в историифилософии, например, шотландский философ XVIII в.
Томас Рид) втеории познания получила название презентационизма.Вместе с тем в плане существования объект трансцендентен субъекту, "познающему сознанию". Объект познания может существовать какДо установления познавательного отношения, так и после выхода из124него. Да и само различие между субъектом и объектом есть отнюдь неразличие в качестве или в субстанции, а лишь различие в функции изанимаемом месте в опыте.
Сознание отбирает определенные сущности,но не творит их.Познавательный процесс ни в чем не указывает на свои пределы:знание увеличивается путем приращения. В то же время, отмечали неореалисты, следует учитывать, что любое наше утверждение, включая иутверждения авторов манифеста, приблизительно и не может претендовать на абсолютную истинность.
Поэтому свою позицию они считалиантидогматической и самокритичной, что, по их мнению, отличает ее от"феноменализма, субъективного, объективного идеализма и абсолютиз8ма" .Неореалистическая теория "имманентности трансцендентного", влиятельная в англо-американской философии в 10 — 20-е годы, рассматривалась как альтернатива идеализму и соответствующая духу современной науки. Б.
Рассел, например, развил на ее основе свою знаменитуютеорию "нейтрального монизма". Несмотря на декларируемое ограничение сферы применения эпистемологии, сами неореалисты в основномзанимались проблемами познания. Однако непроясненность ряда принципиальных положений (особенно тезиса о непосредственном вхождении объектов в сознание и вопроса о причине заблуждений познания)заставила десять лет спустя другую группу философов-реалистов выступить с новым манифестом, в котором реалистическая философия получила иное направление.АМЕРИКАНСКИЙ КРИТИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМФилософия Джорджа СантаяныАмериканские философы, опубликовавшие свои статьи в программном сборнике "Очерки критического реализма. Совместное исследование проблемы познания"^, еще в меньшей степени, нежели неореалисты,составляли группу полных единомышленников.
Но и их объединялоубеждение в необходимости совместными исследованиями в философии составить оппозицию идеализму (феноменализму прежде всего).Критические реалисты подчеркивали сходство своих взглядов на эпистемологические проблемы при различии — и довольно существенном —онтологических позиций: одни из них были "натуралистами" и материалистами (например, Селларс), другие дуалистами (например, Пратт).Они не скрывали, что эпистемология была для них одной из важнейших дисциплин.Среди авторов указанной книги-манифеста были Д. Сантаяна,А.
Лавджой, Р. В. Селларс, Д. Б. Пратт, Д. Дрейк, Ч. Стронг,А. Роджерс. Для того чтобы отличить свою позицию от позиции предшествующего поколения реалистов, — а это служило одной из целейназванных философов, — был использован термин "критический реализм". При этом они подчеркивали, что слово "критический" не имеетотношения к кантовской философии, которая вообще не должна обладать монополией на него.
Как и неореалисты, они были противникамиидеализма, в основе которого усматривали логику внутренних отношений. "Любой реалист, — писал в 1916 г. Селларс, — который стремит-125ся обосновать свои убеждения, должен дать ответ на аргументациюБеркли, причем не только на его более формальный принцип, а именночто быть для чувственного мира означает быть воспринимаемым, но ина его содержательный аргумент о том, что все объекты могут бытьсведены к ощущениям. Юм и в наше время Ф.
Г. Брэдли также пришлик философии, приписывающей психический характервсему, что непосредственно присутствует в нашем поле опыта"10.В центральном вопросе о том, что является данным нашего опыта,они отвергали, по их выражению, как объективный, так и субъективный подходы. В соответствии с первым данные опыта суть сами физические объекты, с которыми наши тела вступают во взаимодействие.Субъективный же подход исходит из того, что данными восприятияслужат психические объекты, копии или представители внешних объектов. Этот подход даже при реалистической его интерпретации замыкаетпознающего в сфере его ментальных образов, в то время как объективный (наивный) реализм исходит из того, что непосредственное знаниераспространяется не только на внешние объекты, но также и на другихсубъектов, однако не обосновывает данное положение.
Поэтому обепозиции не годятся в качестве отправных точек философствования.Наш реализм, отмечали авторы книги, не является "физически монистическим реализмом". В определенных познавательных ситуациях,подчеркивал Дрейк, полезно акцентировать внимание на различиикогнитивного состояния и познаваемого объекта. В этом отношении критический реализм можно считать дуализмом особого родаи отличать его от позиции неореалистов и феноменалистов — сторонников "чистого опыта". Но при этом отвергается та версия дуализма,согласно которой нам в познании даны лишь образы ("идеи"), из которых-де мы выводим существование физических объектов.
"То, что мывоспринимаем, познаем, вспоминаем, о чем думаем, и есть сам внешнийобъект... который независим11от познавательного процесса и помимокоторого больше ничего нет" .Если бы мы были "зажаты" нашими ментальными состояниями,подчеркивали критические реалисты, то мы никогда бы не узнали отом, что существует вне нас.
Мы же исходим из того, что вещине только даются в опыте, но и существуют сами по себе.Это основа основ реализма. Наше убеждение в существованиифизического мира в частности подтверждается прагматическими соображениями. То, что дано нам в познании, согласно Дрейку, не естьнечто ментальное, но логическая сущность (еззепсе) или характеристика (Иге \упа0 познаваемого объекта.Мы, подчеркивал Пратт, разумеется, не можем мыслить без мыслейили воспринимать без восприятий: все это необходимые средства указания на внешние объекты и осуществления коммуникации.
Но объектв сознании не является его содержанием, поэтому возможны иллюзии иошибки восприятия. Выявить подлинную реальность чего-либо чрезвычайно трудно. В таком отношении критическому реализму присущи определенные агностические черты, которых невозможно избежать. ИИменно неспособность идеализма, прагматизма и неореализма признатьэтот источник иллюзий и заблуждений делает данные системы философии неприемлемыми, считали критические реалисты.Роджерс, например, так определял заблуждение: «Когда мы "по-126знаем" объект, мы приписываем определенную "сущность" — характеристику или совокупность характеристик — некоторой реальности, существующей независимо от познавательного процесса. И в той же мере,в какой истина является тождеством этой сущности и действительнойхарактеристики реальности, на которую указывают, заблуждение соответствует отсутствию подобного согласия, т.
е. это приписывание идеальной характеристики тому, что мы ошибочно считаем реальным, илиприписывание реальности ложной характеристики вместо правильной»12.Сущность и есть данное содержание объекта, поэтому она обладаеткогнитивной ценностью. Содержание знания представлено для нас втерминах фундаментальных категорий: времени, пространства, структуры, отношений, повеления Именно в этих категориях мы и осмысливаем мир, а не с помощью сугубо личных ментальных образований.Критический реалист, подчеркивал Пратт, не претендует на строгость и доказательность математики, но он делает четкие выводы: (1)существуют другие сознания, помимо нашего собственного, а такжефизические сущности, которые независимы от познающих их сознаний,но находятся с ними в некоторых каузальных отношениях; (2) мы —человеческие существа — так скоординированы с природой, что принормальном функционировании наших психофизических организмов нашивосприятия указывают на сущности или соответствуют сущностям, которые не являются частью нашего ментального содержания; (3) этинезависимые сущности могут стать объектами нашего мышления и тогда мы сумеем сказать, какие из них истинные и заслуживают считатьсязнанием.Вообще критический реализм, согласно Сантаяне, находится междудвумя крайностями: минимумом и максимумом реализма.
В первомслучае имеется в виду та точка зрения, что в принципе возможно познание объектов, а во втором, что все непосредственно познается именно таким, каким оно существует на самом деле и потому заблуждениеневозможно. Максимальный (наивный) реализм претендует на невозможное интуитивное постижение объекта, ибо пытается перепрыгнутьчерез пространственно-временные барьеры, указывал Селларс.Критический реализм учитывает два инстинктивных допущения, аименно всякое знание транзитивно (трансцендентно), т.















