Запад - Россия - Восток. Том 3 (1184493), страница 26
Текст из файла (страница 26)
Вопреки распространенной (особенно в марксизме) концепции, согласнокоторой главное у Гегеля — принцип обострения противоречия, борьбапротивоположностей, представители абсолютного идеализма сделалиакцент на единстве, примирении противоположностей в рамках целого.Они обоснованно указывали на то, что внимательное прочтение всегоГегеля, внимание ко всем звеньям его целостной системы, (а не толькок пассажам из раздела о сущности "Науки логики") подтверждает ихпринцип целостного сознания, который есть выражение сути диалектики.В работе Ф. Брэдли "Явление и действительность" (1893) исследователи нередко видят один из первых вариантов отрицательной, или негативной, диалектики.
"Если критерием существования является непротиворечивость, то и сама действительность должнапониматься как нечто в принципе непротиворечивое. Отсюда вытекаетконцепция отрицательной диалектики; раскрытие противоречивости того85или иного понятия есть свидетельство его мнимости, недействительности"4.Другое существенное изменение в толковании гегелевского наследия состояло в попытке преодоления того, что многие философы второй половины XIX в.
вменяли в вину Гегелю, — первенства всеобщегопо отношению к индивидуальному. Американский философ ДжосайяРойс в книге "Мир и индивидуум" (1899—1900), пожалуй, наиболеерельефно выразил эту тенденцию. Правда, его отношение к универсалистской тенденции философии Гегеля было двойственным: значение"универсальной мысли" в принципе признавалось, ибо она вела к идееБога, если не была самой этой идеей. Но в то же время Ройс выступилпротив гегелевского философско-метафизического и социально-философского пренебрежения к индивидуальному.И если Брэдли был склонен здесь скорее следовать за Гегелем, тоРойс решался на серьезный пересмотр гегелевского универсализма на путях нового "индивидуализма", своего рода персонализма, ибо считал (и не без оснований), что уже и гегелевскиеидеи о свободе, правах индивида в социальном мире, о гармонии Единого и Многого, о внутренней полифонии Абсолюта как бы подталкивают к критике гипертрофированного универсализма.
Сторонником такого подхода был не только Ройс. "... Эта тенденция проявилась в умеренном персонализме Бозанкета и "радикальном персонализме" МакТаггарта, которые пытались сочетать гегелевское учение об абсолюте сутверждением метафизической ценности личности"5.Решение представителями абсолютного идеализма социально-философских вопросов о соотношении индивидуального и общественногоуходит своими корнями в общеметафизическую проблематику индивидуального и общего, индивидуального и абсолютного, разбираемую вряде произведений философов этого направления.
Их позиции относительно едины в том смысле, что во главу угла все они ставят абсолютное, божественное. Однако как в метафизическом определении значимости индивидуального перед лицом общего, абсолютного, так и в социально-философском анализе свободы индивида в обществе обнаруживается заметное различие подходов. Так, Брэдли особо подчеркивалнепререкаемую власть абсолютного, перед лицом которого индивидуальное, личностное превращается всего лишь в видимость.
Ройс в работе "Мир и индивидуум", также отстаивая, вслед за Гегелем и Брэдли,примат абсолютного, одновременно стремился доказать, что сам абсолют предписывает всякому сущему, действительному обрести неповто6римую индивидуальную природу . Бозанкет в книге "Ценность и судьбаиндивидуального" (1913) сочетает метафизический анализ соотношения абсолютного и индивидуального с этическим и социально-философским.
С его точки зрения, ценность индивидуального зависит от того,насколько глубоко человек как индивид осознает ограниченность своего конечного бытия и в силу этого сумеет устремиться в бесконечнуюсферу абсолюта, где несмотря на конечность своей природы индивидсможет приобщиться к бесконечному. Способом движения к этой высшей цели объявляется, как и у Гегеля, освоение "высших типовопыта" — государственного и религиозного, в рамках которого возможно приобщение к идее "бесконечной целостности" государства ибожества7.86Т.
X. Грин в "Лекциях о принципах политического обязательства"(1879—1880) пытался найти основания для объединения демократических прав и свобод индивида с эффективной, в том числе использующейпринуждение властью государства. Однако условием усиления властигосударства Грин считал превращение его в орудие, обеспечивающее нетолько благоденствие, безопасность, сохранение собственности граждан, но и их личностное совершенствование8. Бозанкет, также защищая(например, в книге "Философская теория государства", 1899) принципэффективности государства в деле обеспечения растущего благоденствия его граждан, остро ставит вопрос о "негативных действиях государства" — о насильственных мерах в отношении индивидов и социальных групп.
Обойтись без них невозможно. Надеяться на полноеуничтожение государственного насилия значит поддаваться иллюзиям.Единственная возможность облегчить участь граждан — искать и обеспечивать оптимальный для каждого этапа истории баланс между неизбежными "негативными действиями" и позитивными результатами деятельности государства — с тем, чтобы приобретенные блага (выражающиеся в конечном счете в освобождении и самореализации личности)перевешивали бы на весах социального разума ущерб от государственных насилия и принуждения9.Выдающегося историка и мыслителя первой половины XX в.Р. Дж.
Коллингвуда (если иметь в виду целостность его творчества)нельзя однозначно отнести ни к неогегельянству как таковому, ни кабсолютному идеализму. Однако рассматривать некоторые его важныеидеи в связи с этими двумя направлениями вполне правомерно.Поступив в 1910 г. в Оксфордский университет, Коллингвуд познакомился с идеями школы Т.
X. Грина, к представителям которой онотносил также Брэдли, Бозанкета, Уоллеса. «Реальная сила этого направления, — писал Коллингвуд в "Автобиографии", — находилась внеОксфорда. "Школа Великих" не была центром обучения профессиональных ученых и философов; она являлась скорее местом гражданского обучения будущих церковных деятелей, юристов, членов парламента... Свою задачу они видели в том, чтобы придать философииреальную, практическую значимость... Философия школы Грина... проникала и оплодотворяла каждую сторону нашей общественной жизниприблизительно с 1880 до 1910 г.»10.В круг интересов молодого Коллингвуда прежде всего входила древняя история. Он принимал участие в раскопках римского флота натерритории Великобритании.
Вместе с тем Коллингвуд не ограничилсясугубо эмпирической работой над историческим материалом. Он многоразмышлял над методологией и типологией истории. Подход историкаметодолога впоследствии запечатлелся в его книгах "Римская Британия" (1923) и "Археология римской Британии" (1930).Коллингвуда рано заинтересовала также философия истории. Критическое освоение идей Канта, Гегеля, Кроче выдвинулось на первыйплан.
Что касается философии абсолютного идеализма, то Коллингвуди к ней относился критически. Однако анализируя нападки позитивистски настроенных соотечественников против "метафизиков" (в частности, полемику сторонников неореализма против Грина и Брэдли), Коллингвуд постепенно принял сторону антипозитивистов и сам вступил вдискуссию с неореалистами. Правда, Коллингвуд высоко оценил рабо-87ты основоположников реалистического направления С. Александера иА. Н.
Уайтхеда — прежде всего за то, что они заимствовали своинаиболее интересныеидеи у Канта и Гегеля, лишь придав им "реалистическую оболочку"11.Собственно философская деятельность Коллингвуда сконцентрирована на проблемах философии истории, а также философского метода,истории философии, социальной философии. Главные его философские сочинения — "Очерки философского метода" (1933), "Основанияискусства" (1938), "Очерк метафизики" (1940), "Новый Левиафан"(1942), "Идея истории" (1946).
Очень ценна "Автобиография" (1939)Коллингвуда.Философия истории Коллингвуда имеет своей целью "непрерывнуюборьбу с позитивистской концепцией или, точнее, псевдоконцепциейистории как изучения последовательных во времени событий, случившихся в мертвом прошлом, событий, познаваемых точно так же, какученый-естествоиспытатель познает события в мире природы"12. Причину распространения "заразной болезни" позитивизма также и средиисториков Коллингвуд видит в ошибочном смешении природного и исторического процессов. В их разделении и даже противопоставлении (исоответственно, во взаимообособлении естествознания и истории какнауки) Коллингвуд идет по пути, проложенному Гегелем, который, помнению Коллингвуда, совершенно прав, "делая различие между неисторическими процессами природы и историческими процессами человеческой жизни"1'.
Высказывая в адрес гегелевской философии немало веских критических замечаний, Коллингвуд нередко берет под защиту какраз те идеалистические идеи Гегеля, против которых выступали Маркси другие материалисты. Так, в гегелевской философии истории Коллингвуд по существу поддерживает 14и развивает далее тезис: "вся история представляет историю мыслей" . «Историография девятнадцатогостолетия не отбросила убеждения Гегеля в духовности истории (этоозначало бы отбросить саму историю), но скорее поставила своей задачей создать историю конкретного духа, обратив внимание на те егоэлементы, которыми Гегель пренебрег в своей схематичной "Философии истории", и соединив их в единое прочное целое». Согласно Коллингвуду, Маркс повернул вспять к натуралистическому пониманиюистории, пренебрегая тем фактом, что "Гегельпорвал с историческимнатурализмом восемнадцатого столетия..."15. Но Маркс был "исключительно силен" в той области, где был слаб Гегель — в экономическойистории, испытавшей благодаря марксизму мощное движение вперед16.Коллингвуд уделил особое внимание социально-философским проблемам.
В этом он также следовал рассмотренным ранее идеям абсолютного идеализма.Социально-философские размышления Коллингвуда особенно интересны тем, что он пытался защищать демократические идеи в условияхнарастающего кризиса 20 —30-х годов XX в , а затем и разразившейсявторой мировой войны. Философ подверг резкой критике противоречивость, непоследовательность политики европейских государств и СШАперед лицом поднимающегося фашизма". В книге "Новый Левиафан"Коллингвуд использовал свои исследования сложившейся в Европе и вмире исторической ситуации для разработки концепции, в центре которой стояли понятия цивилизации и варварства.
"В конечном счете про-тивоположность цивилизации и варварства — одна из сторон центральной для Коллингвуда антитезы разума и иррациональности, духовногои витального, человеческого и природного, свободы самоопределения ислепого подчинения. "Быть цивилизованным означает жить, наскольковозможно, диалектически, т.е. в постоянном стремлении превратить всякий случай несогласия в соглашение. Известная степень принуждениянеизбежна в человеческой жизни, но быть цивилизованным — значитсокращать применение силы, и чем больше мы цивилизованны, тембольше это сокращение"18.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
