Запад - Россия - Восток. Том 3 (1184493), страница 15
Текст из файла (страница 15)
В первой половине XIX в. глубокие исследования индукции в контексте развития научного знания были осуществлены в Великобритании Уильямом Уэвеллом и Джоном Гершелем. Помимо методологического аспекта проблемы индукции Милляинтересовал и сугубо познавательный вопрос: как мы можем обосновать свое знание, согласно которому присущее ограниченному числуопределенных явлений присуще и всем явлениям подобного рода? Онкритически оценивал возможности полной индукции, справедливо полагая, что она не может быть положена в основание науки. Поэтомуприходится опираться на так называемую несовершенную индукцию,которая представляет собой подлинный вывод от частного к общему.Говоря современным языком, такая индукция дает приращение информации. Она является методом экспериментирования, открытия новогознания, движения от известного к неизвестному.
В основе индукции —неявно принимаемый принцип единообразия процессов природы, утверждающий, что все происходит в соответствии с общими законами.Хотя данный принцип и недоказуем рациональными средствами, составляя одно из наших главных убеждений, он, подобно любым другимнаучным принципам, имеет индуктивное происхождение.Гершель (в книге "Рассуждение об изучении естествознания", вышедшей в 1830г.) и Милль усовершенствовали приемы бэконовскойэлиминативной индукции. Милль стал рассматривать их как приемыисследования, переводящие гипотезы в каузальные законы. Таких методов пять: метод (единственного) сходства (если в двух или болееслучаях какое-либо явление связано с рядом повторяющихся обстоятельств, то эти обстоятельства суть или причины, или следствия данного явления); метод (единственного) различия (если, напротив, некоторое явление У/ не повторяется в отсутствие определенного обстоятельства А, то явление V/ зависит от обстоятельства А); объединенныйметод сходства и различия; метод остатков (если V*? зависит от А =А1г А у А}, то через установление степени зависимости от Л, и А2 остаетсяопределись меру зависимости от АЗ); метод сопутствующих изменений(если явление \& изменяется, когда изменяется явление 17, причем уси-49ление и ослабление V/ наступает при усилении и ослаблении С/, то IVзависит от 17).
Эти правила впоследствии вошли во все учебники традиционной логики. Сам Милль как методолог колебался в оценке индуктивных методов как способов либо открытия нового знания, либопроверки состоятельности некоторой гипотезы.Акцент в логике Милля, которую следует рассматривать именно каклогику научного исследования, делается на индуктивных процедурах.Однако это не означает игнорирования дедуктивных процедур. Милльподробно рассматривает и достаточно высоко оценивает силлогистику,подчеркивая важность точного представления знания, полученного индуктивным путем.
Однако в целом силлогистический вывод не можетбыть главным в науке и потому имеет лишь техническое значение дляученого. Сочетание в методологии Милля процесса выдвижения гипотезы с дедуктивной проверкой вытекающих из нее следствий дает основание говорить о предвосхищении английским философом так называемого гипотетико-дедуктивного метода, характерного для науки XX в.Милль, подчеркивавший важность математической обработки научных данных, считается также одним из главных представителей психологистского объяснения логико-математического знания. Так, аподиктические законы логики он рассматривает как устойчивые ассоциациимышления в психологическом смысле. Положения математики выводятся из аксиом, но сами аксиомы суть индуктивные обобщения отдельных фактов.
Подчеркиваемая априористами аналитичность математических истин не должна, по Миллю, скрывать их индуктивное происхождение. Абстрактное математическое знание в значительной степенизависит от чувственности, предоставляющей исходные данные для индукции. Влиятельную в середине XIX в. концепцию Милля уже в конце века начинают критиковать антипсихологистски настроенные философы и ученых (Френсис Брэдли, Готлоб Фреге и Эдмунд Гуссерль).Однако отношение современных логиков и методологов науки к миллевскому психологизму уже не столь негативно.
Сегодняшняя ситуацияи новая тематика в науке (например, задача создания программ искусственного интеллекта, моделирования психической деятельности) настоятельно ставят вопрос о переоценке соотношения логики и психологии.Как и учение об индукции, тесно связанное с ним миллевское учение о причинности предполагает принцип единообразия (законосообразности) природы: «Для употребления слова "причина" в нашемсмысле необходимо убеждение не только в том, что за предшествовавшим всегда наступало последующее, но что за первым и будет всегда14наступать второе, пока продолжится настоящее устройство вещей» .Милль признавал, что у нас есть взятое из обыденного опыта (т.
е. неврожденное и не априорное) представление о причинности, котороеуточняется в процессе научного исследования. При этом он в духеюмовского подхода к причинности стремился дать ей психологическоеобъяснение.Каузальность он рассматривает как прочную ассоциативную связьощущений, как устойчивую последовательность явлений, дающую возможность предсказания будущих событий (в том числе и поведения наоснове знания человеческих характеров и мотивов). Подобная способность предвидения, согласно Миллю, должна учитываться при создании логики "нравственных наук". Итак, каузальные отношения скла-50дываются между комплексами возможных ощущений.
Причина определяется как совокупность явлений (или их необходимых условий), предшествующих некоторому данному явлению. "Если неизменная последовательность, — пишет Милль, — и существует когда-либо между последующим фактом и одним предшествующим, то весьма редко. Обыкновенно она бывает между последующим фактом и суммою несколькихпредшествующих. Совокупность их требуется для произведения последующего акта, т. е.
для того чтобы он непременно за ними следовал...Определение причины неполно, пока мы не введем в него, в том илидругом виде, всех условий"15. В известном смысле для Милля причиной некоторого явления оказывается совокупность всех явлений в мире.Основываясь на своих субъективных установках, мы обычно выбираем определенные предшествующие явления, например, смежные в пространстве и во времени с явлением, причину которого мы ищем.
Отвечая на возможные возражения, Милль отмечал: "Но даже при допущении, что действие может начаться одновременно с его причиной, принятый мною взгляд на отношение причины к следствию практически отнюдь не подрывается. Необходима ли последовательность причины и еедействий или нет, начало явления есть то, что предполагает причину, исвязь причины со следствием есть закон последовательности явлений"16.Кстати, согласно Миллю, возможность предвидения человеческого поведения на основе знания причин не препятствует проявлению свободной воли.
Из его концепции причинности отнюдь не вытекает жесткий,однозначный детерминизм. Свобода в этом контексте оказывается способностью воли человека к самодетерминации.В социальной философии и в этике Милль рассматривает свободу вболее широком контексте. Здесь он связывает свободу с принципомполезности. Индивидуальная свобода в обществе не должна ограничиваться, ибо она способствует достижению людьми счастья и процветания. При этом счастье отдельного человека зависит от счастья другихчленов сообщества. Каждый человек может реализовывать все своиспособности, не отрицая такой возможности и для других людей Этомудолжно способствовать справедливое демократическое законодательство.Утилитаризм в миллевской интерпретации не имеет эгоистическойтенденции. В классическую утилитаристскую доктрину Милль вноситряд дополнений и изменений. Так, он отказывается от количественного"исчисления удовольствий" Бентама, подчеркивает качественные различия между видами удовольствия, отдает предпочтение духовным удовольствиям над чувственными.
Он в большей степени, нежели его непосредственные предшественники, апеллирует к человеческой природеи связывает полезность с ее совершенствованием. В этом, согласноМиллю, большую роль должны играть правильные воспитание и образование, способствующие развитию социальных чувств людей по отношению друг к другу и укреплению их солидарности. Средствами, которые способны помочь осуществлению этих ценностей, Д. С. Милль вдухе традиций английского либерализма считает свободу слова и печати. Они, согласно Миллю, связаны с философским понятием истины,ибо истину в науке, философии, политике легче искать при свободном,беспрепятственном обмене мнениями и при свободе научного и нравственного поиска. Во введении к своей работе "О свободе" Д.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
