Запад - Россия - Восток. Том 3 (1184493), страница 100
Текст из файла (страница 100)
И все же это сочинение ценно тем, что в нем Бердяевпо некоторым своим философским интуициям предвосхищает процессы, которые позже произошли в истории европейской философии.Иными словами, это не просто историческое, а в значительной мереноваторское и провидческое произведение.Бердяев, правда, начинает свою книгу с утверждений, которые вту пору уже не были новыми философствующая мысль зашла в тупик, для философии наступила эпоха эпигонства и упадка, философское творчество иссякает и т. д Однако определение сущности кризиса у Бердяева для того времени оригинально, по-своему верно и глубоко "Вся новейшая философия, последний результат всей новойфилософии, ясно обнаружила свое роковое бессилие познать бытие,соединить с бытием познающего субъекта. Даже больше, философияэта пришла к упразднению бытия...
повергла познающего в царствоПризраков. Критическая гносеология начала проверять компетенциюПознания и пришла к такому заключению, что познание не компетентно связать познающего с объектом познания, с бытием Реалистическое чувство бытия и реалистическое отношение к бытию — утерянный336рай И нет, по-видимому, философских путей для возвращения в этотрай"4. В начале XX в. в западной философии гносеологические концепции действительно превалировали над онтологическими. Разумеется, это утверждение нельзя доводить до абсурда: и тогда пробивалидорогу онтологические тенденции в филососрии. Однако "онтологический поворот" в западной мысли, как отмечалось во второй главе,случился много позже.Господство гносеологизма русский мыслитель связывает с доминированием кантовской философии и кантианских направлений.
Критическое отношение к ним для Бердяева вовсе не случайно. "Кант, —писал он, — оставил познающего наедине с самим собой, гениальноформулировал его оторванность от бытия, от действительности, отреальности и искал спасение в критическом разуме"5. В России неодин Бердяев так оценивал мысль Канта. В принципе, можно говорить о том, что в начале XX в. (наряду с профессиональным кантоведением и интересом к кантовской философии, о котором шла речь вовторой главе этого раздела) формируется свойственный части русскойфилософии, неожиданный, казалось бы, синдром такого критическогоотношения к Канту, которое стоит на грани нелюбви, чуть ли не ненависти к великому немецкому мыслителю. В кантовской философииБердяев, как и некоторые его русские современники, видят источникпогружения философии в гносеологизм, одну из причин оторванноститеории познания не только от философии бытия, онтологии, но и отбытия как такового, а следовательно, отчуждения человека от реальной жизни, отрыва человека от высшего бытия, т.
е. от божества.Отсюда и более общий приговор: кризис философии заключается в разрыве с бытием, в том, что гносеологии, а не учениюо бытии была отдана пальма первенства. Трагедия философиисостоит в том, что она делает призрачными реальность, свободу, да исаму личность превращает в некий призрак. Результаты, которые изэтого вытекают, трагичны не только для самой философии, но такжеи для всей человеческой жизни. Но основное, согласно Бердяеву, бедствие философии состоит в том, что она утратила свои религиозныекорни.
Человечеству нужна новая свободная философия и философиясвободы, утверждает Бердяев. Как формулируются ее задачи? "Философия должна быть свободной, должна искать истину, но именносвободная философия, философия свободы приходит к тому, что лишьмысль религиозна, лишь жизни цельного духа дается истина и бытие".Бердяев подробно анализирует проблему веры и знания. Он приходит к выводу, что противопоставление веры и знания, имеющее определенные основания, должно смениться доказательством их взаимодействия. Чтобы объединить веру и знание, нужно отказаться от гордыни рационализма.
"При нашей постановке вопроса, — пишет Бердяев, — между знанием и верой не существует той противоположности, которую обыкновенно предполагают, и задача совсем не в томзаключается, чтобы взаимно ограничить области знания и веры, допустив их лишь в известной пропорции. Мы утверждаем беспредельность знаний, беспредельность веры и полное отсутствие их взаимногоограничения. Религиозная философия видит, что противоположностьзнаний и веры есть лишь аберрация слабого -зрения.
Религиозная истина — верховна, вера — подвиг отречения от благоразумной рассу-__337дочности, после которого постигается весь смысл. Но окончательнаяистина веры не упраздняет истины знания и долга познавать. Научноезнание, как и вера, есть проникновение в реальную действительность,но частную, ограниченную: она созерцает с места, с которого все видно и горизонты замкнуты.
Утверждение научного знания — истинно,но ложны его отрицания. Наука верно учит о законах природы, ноложно учит о невозможности чудесного, ложно отрицает иные миры"6.Другим аспектом книги "Философия свободы" стал тонкий философский анализ проблемы так называемого гносеологизма. Мы ужеустановили, что для Бердяева категории бытия гораздо важнее, чемкатегории познания7. Мыслитель исходит из того, что и субъект иобъект относятся к бытию, а "вне бытия нет места ни для кого и нидля чего, разве для царства дьявола. Безумие — рассматривать бытиекак результат объективирования и рационализирования познающегосубъекта, ставить бытие в зависимость от категорий познания, от суждения"8. Бердяев, таким образом, не только утверждает примат теории бытия перед теорией познания, гносеологией, не только выдвигает на первый план онтологию, но он также утверждает, что само бытие предшествует учению о познании.
"Гносеологи же хотят само бытие вывести из гносеологии, превратитьего в суждение, поставить взависимость от категории субъекта"9.Вторая часть "Философии свободы" называется "Происхождениезла и смысла истории". Бердяев пишет: "Болезненный кризис современного человечества связан с трудностью выхода из психологическойэпохи — эпохи субъективизма, замкнутого индивидуализма, эпохинастроений и переживаний, не связанных ни с каким объективным иабсолютным центром.
Гнет позитивизма и теории социальной среды,давящий кошмар необходимости, бессмысленное подчинение личности целям рода, насилие и надругательство над вечными упованиямииндивидуальности во имя фикции блага грядущих поколений, суетная жажда устроения общей жизни перед лицом смерти и тления каждого человека, всего человечества и всего мира, вера в возможностьокончательного социального устроения человечества и в верховноемогущество науки — все это было ложным: давящим живое человеческое лицо объективизмом, рабством у природного порядка, ложнымуниверсализмом. Человеческий род механически подчинил себе человека, поработил его своим целям, заставил служить его своему благу,10навязал ему свое общее и как бы объективное сознание" .
Таким образом, кризис человечества как кризис истории Бердяев видит в том, чтоложный объективизм подавил человека. Реакцией на это стала эпоха"психологическая, субъективная"1'.Разразился бунт субъективизма, который отрицает все объективное, а всякую иллюзорность и всякую мистику возводит в закон, —такой оказалась плата за ложный объективизм, за философию натурализма и материализма12. Как выйти из философского тупика? Ответом на этот вопрос и стала заключительная часть бердяевской "Философии свободы", надо сказать, гораздо менее интересной, чем первыеДве, где легко, свободно и даже изящно осуществляется критическийанализ современной философии.
В последней же части "Философиисвободы" Бердяев пытается наметить контуры теософского, религиозно-философского выхода из сложившейся ситуации духа. Выход —338не философия свободы, а новая теология свободы. У Бердяева онасвязана с утверждением идеи некоей Вселенской церкви, о которой онговорит так: "Церковь для нас не есть церковь поместная, национальная;не есть даже церковь православная в истинном понимании этого слова, но есть церковь Вселенская, кафалическая, церковь космическая,хотя и непрерывно связанная со священным преданием, священствоми таинством.
Мировое и национальное церковное возрождение возможно лишь на почве укрепления вселенского церковного сознания ипредполагает обострение вопросов о соединении церквей. Но проблема соединения церквей есть вековечная, всемирно-историческая проблема Востока и Запада. Россия стоит в центре Востока и Запада —она соединяет два мира, в ней — узел Всемирной истории, и растетсознание религиозного признания России.
Но соединение Востока иЗапада, соединение церквей есть взаимопроникновение, взаимодействие двух религиозных опытов, двух типов культур"13.Важнейшей книгой Бердяева, одной из самых интересных и в тоже время спорных в его творчестве является "Смысл творчества. Опытоправдания человека". Она писалась, вероятно, несколько лет и былаопубликована в 1916г., вызвав множество критических откликов идискуссий. Ибо Бердяев, отчаянный спорщик, критик по самой своейнатуре и призванию, нападал в этой книге на многих философов и намногие направления традиционной и современной ему философии.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
