Запад - Россия - Восток. Том 2 (1184492), страница 56
Текст из файла (страница 56)
"Если подврожденным понимать одновременное нашему рождению, то весьспор окажется пустым, ведь вопрос о том, когда начинается мышление — до, во время или после нашего рождения, совершенно ли6шен значения" . Проблема, над которой бился Локк, — начинается2Uли наше познание с нуля (tabula rasa) или оно изначально определено врожденными идеями, — мало интересует Юма. Особенностьфилософии Юма заключается в том, что он, по сути дела, отказывается начинать теорию познания с изображения того способа,каким вещи воздействуют на наши органы чувств, т. е. способа, спомощью которого возникают ощущения.
"Исследование нашихощущений касается скорее анатомов и естественников..." — говорит Юм7. По сходному пути потом пойдет Кант.Теория познания Юма, его учение о чувственном опыте, начинается с утверждения о наличии впечатлений. Понятие"впечатление" требует разъяснения, поскольку Юм признает, чтопредложенное им истолкование впечатлений отличается от общепринятого. "Прошу заметить, — пишет он, — что под терминомвпечатление я разумею не способ порождения в душе живых восприятий, но исключительно сами эти восприятия, для которых несуществует отдельного имени ни в английском, ни в каком-либодругом известном мне языке"8.
Готовое, имеющееся в душе впечатление — вот, следовательно, исходный пункт Юмовой теории познания. "...Под термином впечатления я подразумеваю все нашиболее живые восприятия, когда мы. слышим, видим, осязаем,любим, ненавидим, желаем, хотим"9. При этом Юм разделяет впечатления ощущения и впечатления рефлексии. Первые, как мывидели, исключаются из пределов теории познания; о них простоговорится, что они возникают в душе "от неизвестных причин".Исходным для теории познания оказывается человеческий опыт,уже располагающий впечатлениями, неизвестно как полученными."Ум никогда не имеет перед собой никаких вещей, кроме восприятий, и они никоим образом не в состоянии произвести какой бы тони было опыт относительно соотношения между восприятиями иобъектами"10.Механизм дальнейшего развертывания чувственного опыта наоснове впечатлений описывается Юмом так.
Сначала возникает какое-либо впечатление, заставляя.переживать тепло, холод, жажду,голод, удовольствие, страдание. Потом ум снимает с этого первоначального впечатления копию и образует идею. Идея, 'стало быть,определяется Юмом как "менее живое восприятие". У Локка, говорит Юм, идея была отождествлена со всеми восприятиями. Междутем, идея может оставаться и тогда, когда впечатление, копией которого она является, исчезает. Идеи удовольствия и страдания возвращаются в душу, возбуждая новые впечатления, впечатлениярефлексии: желание и отвращение, надежду и страх. С этих вторичных впечатлений снова снимается копия — возникают новыеидеи. Затем своеобразная "цепная реакция" идей и впечатленийпродолжается. Юмово понимание структуры начальных этаповчувственного опыта ведет его к важным выводам: в этом опыте теснейшим образом сплавляются впечатления и идеи.
Поэтому анализчувственного опыта следует начинать отнюдь не с ощущений, какдумал Локк. Первый общий вывод Юма относительно характера и215специфики чувственного опыта состоит в том, что опыту приписывается сложная, не просто чувственная, а чувственнорациональная структура.О ПРИЧИННОСТИ И ПРИВЫЧКЕГлавную трудность при объяснении идей, утверждает Юм, представляет не выяснение их происхождения (впечатления — простыеидеи — сложные идеи: Юм, по сути дела, воспроизводит здесьлокковскую схему), но объяснение их многоразличного и на первый взгляд произвольного соединения. Юм утверждает, что в основе соединения идей лежит "некое связующее начало, некое ассоциирующее качество", "мягко действующая (gentle) сила"11, которую и следует объяснить.
Юх многократно упоминает об удивительном свойстве, чудодейственном механизме всякого, в том числеи самого элементарного, обыденного опыта: "Когда мы узнаем изопыта, что каждый единичный объект, принадлежащий к какомунибудь виду, постоянно бывает связан с некоторым единичнымобъектом, принадлежащим к другому виду, то появление всякогонового единичного объекта того или другого вида, естественно, переносит мысль к его обычному спутнику"12. Такой механизм хорошо известен каждому человеку: при произнесении слова к нему автоматически, независимо от нашего желания подключается идея;размышление становится излишним, поскольку воображение заставляет человека моментально, без особых усилий переходить отодной идеи к другой.
Здесь имеют место связь, "естественное отношение", неведомо как возникающий механизм познания*3, которыеЮм называет причинностью.Благодаря выявлению этой связи, благодаря своеобразной ассоциации идей возникает — помимо желания индивида, независимоот него — четкое различие между смутными, обманчивыми образами фантазии и действительно существующей связью объектов.Осознание, притом довольно определенное, непререкаемогохарактера причинных связей Юм называет верой. И здесь-тоон ставит вопрос: как и почему возникает это чувство уверенности,чем объясняется необходимый и автоматический переход от причины к следствию? Юм подчеркивает прежде всего, что не разум сампо себе, не рассуждение как таковое, но иное основание определяетэту "магическую способность" нашей души. "Разум никогда неможет убедить нас в том, что существование одного объекта всегдазаключает в себе существование другого; поэтому когда мы переходим от впечатления одного объекта к идее другого или к вере вэтот другой, то побуждает нас к этому не разум, а привычка, илипринцип ассоциации"14.Термины "привычка", "принцип ассоциации" несмотря на ихнеопределенность, на привносимый ими психологический оттенок,вместе с тем отдаленно указывают на область поисков, на специфику216Юмова теоретико-познавательного интереса.
Юм понимает под"привычкой" (термин в данном случае вряд ли удачен) специфический механизм синтеза знания и познания, сложившийся в индивидуальном опыте в ходе социальной практики. "Все мнения и понятия о вещах, к которым мы привыкли с детства, пускают корни такглубоко, что весь наш разум и опыт не в силах искоренить их,причем влияние этой привычки не только приближается к влияниюпостоянной и нераздельной связи причин и действий, но и вомногих случаях превосходит его"15. "...Более половины мнений,преобладающих среди людей, обязаны своим происхождением воспитанию, и принципы, принимаемые нами безотчетно, одерживаютверх над теми, которые обязаны своим происхождением или абстрактному рассуждению, или опыту"16.
И все-таки философия Юмапоставила перед последующей мыслью важный вопрос о внутреннезаключенной в индивидуальном опыте сложной объективной структуре; она позволила Канту признать чувственный опыт сложнымчувственно-рациональным образованием с включением априорных,т. е. общечеловеческих, форм.ОБ О Б Щ Е С Т В Е , С П Р А В Е Д Л И В О С Т И , С О Б С Т В Е Н Н О С Т И ,МОРАЛИ, РЕЛИГИИЮм считает человека существом, общественным по самой своей природе.
При этом философ не оставляет без осмысления и обсуждения вопрос о том, как быть с "себялюбивой" природой человека, столь бурно обсуждавшейся его предшественникамии современниками. Он согласен с тем, что среди первых значительных свойств человека, естественно ему присущих, можно назватьэгоизм17. И, вместе с тем, Юм убежден, что в "изображенииуказанного качества заходили слишком далеко...".
Его же — какфилософа, писателя, историка — гораздо более, чем впечатляющиеописания злодейств эгоистичного человека, занимает скромное, неэкзальтированное, но достоверное описание и осмысление другогопроцесса. Речь идет о медленном, неравномерном, но неуклонном вконечном счете прогрессе, которого человеческий род достигает,воспитывая в себе наиважнейшее из всех качеств, вернее, целуюсумму свойств, привычек, норм и обязательств — их он именует точувствами благожелательности, то "социальными добродетелями"1«.Вопрос о том, как и почему человек оказывается способным ктакого рода свойствам и добродетелям, Юм считает куда болееважным для учения об обществе и морали, нежели все распространенные в его время внутриэтические споры (скажем, о том, каковыобщие принципы морали, или о том, что более важно для этики —чувства или разум).
Казалось бы, социальные добродетели, выраженные эпитетами "общительный, добродушный, человеколюбивый, сострадательный, благодарный, дружелюбный,великодушный, благодетельный"19, известны людям с давних217времен и глубоко почитаемы ими. И разве не являются они излюбленными понятиями этики? Юм готов согласиться с этим. Однакоон не без оснований полагает, что моралистам, с благодушием описывающим такого рода добродетели и склонности, не слишком-товерят "реалисты", справедливо указывающие на прямо противоположные поступки и свойства.
К тому же, механизмы добродетельных поступков изучены в этике столь же поверхностно, сколь малопринципы "общественной полезности", нормы взаимодействия ивзаимопомощи исследованы в разделах философии, посвященныхобществу, государству, собственности. Между тем это принципиально необходимо. Например, весьма труден, говорит Юм, вопросо мотивах добродетельных, человеколюбивых поступков.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
