Запад - Россия - Восток. Том 2 (1184492), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Аналогичнымобразом сам Бог может быть сравнен с бесконечным кругом. Нопифагореизм Николая выражался не только и даже не столько вматематизировании богословских спекуляций. Утверждая огромную помощь математики в понимании "разнообразных божественных истин" [«Ученое незнание», I, 11, 30], .он не только предвосхищал математическое естествознание, но и делал определенныйшаг в этом направлении в сочинении «Об опыте с весами». Математическое истолкование сущего отразилось и в космологии Кузанца.В свете сказанного выше понятно, почему интедлектуализациятворящей деятельности Бога связана у Кузанца с весьма плодотворной проблемой соотношения природы и искусства.
С однойстороны, "искусство предстает неким подражанием природе" [«Опредположениях», II, 12, 121]. Но с другой — ведь и сама природа рассматривается как результат искусства божественного мастера,который все создает при помощи арифметики, геометрии и музыки.Кузанец защищал объективно-идеалистическую идею "развития", восходившую к тому же неоплатонизму, — от абстрактнопростого к конкретно-сложному, которые трактовались не какотражение каких-то процессов, а как абсолютная действительность.При этом проявлялась и мистическая сторона пантеизмаКузанца.
Поскольку Бог находится не только в начале, но и вконце всего сущего, возвращение к нему бесконечно сложного многообразия мира представляет собой как бы его "свертывание"(corapHcatio). Однако при всем идеализме и даже мистицизме видения мира Николаем оно довольно резко отличается от схоластическо-креационистского своим динамизмом, напоминающим античные натурфилософские построения. Мысль об универсальной связив природе дополнялась — пусть и весьма скромной — мыслью одействительном развитии, по крайней мере в органической природе.
Так, в темноте растительной жизни скрывается жизнь интеллектуальная [см.: «О предположениях», II, 10, 123]. Вегетативнаясила в растительном мире, ощущающая в животном и интеллектуальная сила в мире людей связаны в силу единой субстанциональной способности [см.: «Об игре в шар», 38—41]. Следовательно,человек — органический элемент в доктрине Николая из Кузы.При этом исходная идея — человек как микрокосм, который всвоем существе воспроизводит ("стягивает") окружающий егоогромный мир природы. Кузанец подчеркнул "трехсложный" егосостав: "малый мир" — это сам человек; "большой мир" — универсум; "максимальный мир" — Бог, божественный абсолют._"Малый - подобие (similitude) большого, большой - подобиемаксимального" [«Об игре в шар», 42].
Для уяснения проблемычеловека важно не столько то, что он - подобие универсума, ибооно было установлено уже в античности, констатировано некоторыми гуманистами и лежало в основе ренессансных натуралистических истолкований человека. Для понимания духовного человекакуда более важно уяснить его отношение к "максимальному миру",к Вогу. Человек в качестве "второго Бога" [«О берилле», 6, 7] более всего уподобляется ему своей умственной деятельностью и соответствующим ей созиданием искусственных форм. Человеческийум — сложная система способностей. Главные из них три:чувство (sensus), рассудок (ratio) и разум (intellectus).
Триадическую формулу относительно Бога автор «Ученого незнания»применяет и для осмысления этих основных познавательныхспособностей, ибо видит в рассудке посредника между чувством иразумом.Проблему универсалий Кузанец решал в духе умеренного реализма, согласно которому общее существует объективно, хотя только в самих вещах. В плане гносеологическом роды и виды рассматриваются концептуалистически (т.
е. умеренно-номиналистически)как выражаемые в словах, ибо "наименования даются в результатедвижения рассудка" и оказываются итогом его анализирующей иобобщающей деятельности. Без такой деятельности невозможнонаучное знание, прежде всего математическое, самое достоверное,ибо число возникает как "развертывание рассудка".
РационализмНиколая проявляется не только в превознесении математики, но ив соответствующей оценке логики, ибо "логика есть не что иное,как искусство, в котором развертывается сила рассудка. Поэтомуте, кто от природы силен рассудком, в этом искусстве процветают"[«О предположениях», II, 2, 84]. Если в ощущениях, как затем и врассудке, проявляется зависимость человеческого микрокосма отокружающего его макрокосма, то абсолютная независимость и максимальная активность разума как интеллектуального фокуса микрокосма иногда распространяется Кузанцем на всю область ума,представляющего собой образ божественного ума с его способностью универсального свертывания и развертывания сущего со всеми его атрибутами и свойствами [см. там же, IV, 74].
В отличие отчувства и рассудка разум, "постигает только всеобщее, нетленное ипостоянное" [«Ученое незнание», III, 12, 259), приближаясь темсамым к сфере бесконечного, абсолютного, божественного.Но Кузанец выше знания ставит веру, причем не столько в еебогословско-фидеистическом, сколько в философско-гносеологическом смысле. Автор «Ученого незнания» согласен со всемитеми учителями, которые "утверждают, что с веры начинаетсявсякое понимание". При этом не может быть и речи о слепой вере,лишенной всякого понимания (какова сугубо фидеистическая богословская вера). "Разум направляется верой, а вера раскрываетсяразумом".17Диалектично учение Кузанца о бытии, глубокая диалектикасодержится и в его учении о знании.
Важнейшим выражением такого динамизма было его учение о противоположностях, с наибольшей силой подчеркивающее относительность констант бытия.Бытие пронизано самыми различными противоположностями, конкретное сочетание которых и сообщает определение .ь тем илииным вещам [см.: «Ученое незнание», II, 1, 95].
Живую противоположность составляет сам человек, конечный в качестве телесногосущества и бесконечный в высших стремлениях своего духа к постижению божественного абсолюта. Но наиболее важная онтологическая противоположность — само божественное существо. Какнаходящееся повсюду оно есть "все", а как не обретаемое нигде оно"ничто из всего" [«Ученое незнание», I, 16, 43]. Кузанец многократно подчеркивает, что предельная простота, "свернутость" абсолюта ставит его вне всяких противоположностей и противоречий,которые, преодолеваясь, тонут в нем, как капли в океане.С деятельностью этой высшей теоретической способности,уподобляющей человека Богу, и связано его знаменитое учение осовпадении противоположностей (coincidentia oppositorum).
Хорошо известны математические примеры, приводимые в «Ученом незнании» и других произведениях. Так, по мере бесконечного увеличения высоты равнобедренного треугольника и, следовательно,бесконечного уменьшения угла, противолежащего основанию,уменьшающемуся по мере этого увеличения, треугольник будет совпадать с прямой линией. Аналогичным образом по мере увеличенияее радиуса окружность все больше будет совпадать с касательной кней. В бесконечности прямизна и кривизна вообще неразличимы,какую бы геометрическую фигуру мы ни взяли.
Учение Кузанца осовпадении противоположностей перерастает и в глубокую диалектику истины. Суть ее состоит в положении, согласно которому истина — разумеется, на человеческом уровне — неотделима от своейпротивоположности, от заблуждения.
Для истины заблуждение,что тень для света. Ведь даже "высший мир изобилует светом, ноне лишен тьмы", хотя и кажется, что простота света ее полностьюисключает. "В низшем мире, напротив, царит тьма, хотя он не совсем без света" [«О предположениях», I, 9, 42].5. СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЕ ИДЕИ НИККОЛОМАКИАВЕЛЛИБогатство личностного и социального опыта, столь глубокоотличавшее ренессансное общество Италии от общества феодального, в той или иной форме нашло свое отражение в различных гуманистических идеях и учениях. Но в подавляющем большинствеиз них (особенно в XV в.) теоретическое осознание этого опытабыло подчинено античным образам, идеям, концепциям. Однакоинтенсивность ренессансного опыта во многих случаях была столь18велика,ЛИСЬчтопоявля-МЫСЛИТеЛИ,ОСО-бенно глубоко и всесторонне ориентировавшиеся именно нанего. Разумеется, онине отказывались приэтом от рассмотренияразличныхидей ифактов античной истории и культуры, ноэти идеи и факты онив основном подчинялисобственнымтеоретическим построениям.Особенно крупным иоригинальным из числа таких мыслителейбыл Никколо Макиавелли (1469-1527).Он происходил изнебогатой семьи флорентийского юриста ине получил, в отличиеМакиавелли.
Гравюра из изданияот многих гуманистов,Tssti 1545 г.блестящего классического образования. В университете он не учился, греческого языка не знал, но латинским владел достаточно хорошо, чтобы читать римских авторов (а греческих — в латинскихпереводах). И он читал их много и интенсивно, особенносочинения римских и греческих историков. Немаловажно отметитьувлечение Макиавелли поэмой Лукреция Кара, которую он дажепереписал для себя еще в молодости. Решающее же влияние на мировоззрение Макиавелли оказал его живой интерес к сложной социальной жизни родной Флоренции в годы восстановления здесьреспубликанского строя и фактического правления фанатичного,аскетичного и резко оппозиционно настроенного по отношению кримской курии Савонароллы.
Уже после его казни в 1498 г., когдареспубликанский строй во Флоренции еще продолжал существовать, Никколо поступил на службу в одну из канцелярий республики, а вскоре занял важный пост секретаря комиссии Десяти —фактического правительства республики.
Его служба, связанная свыполнением многообразных политических и дипломатических поручений (не только в различных итальянских государствах, но и заих пределами), доставила Макиавелли множество бесценных наблюдений и выявила его незаурядный организаторский талант.Для созревшей уже в эти годы социально-философской и политической концепции Макиавелли характерно, что он считал себячеловеком действия, получавшего быстрое осмысление.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
