Запад - Россия - Восток. Том 2 (1184492), страница 19
Текст из файла (страница 19)
Такова философия Новой Академии.72:"Принцип этой Новой Академии заключается в том, чтобы при рассмотрении темных вопросов обсуждать все "за" и "против", чтобыне принимать мнения философов как речения божественных оракулов, чтобы не связываться навсегда с одной школой"8. Ничего неследует категорически утверждать как нечто абсолютно истинное, авоздерживаться от согласия. Соблюдая это воздержание от суждения ("эпохэ"), академики настолько же выше всех философов, насколько свободные люди выше рабов, насколько мудрецы вышебезрассудных, а сильные умы выше упрямцев"9.Самым влиятельным выразителем "нового пирронизма" признанодин из крупнейших мыслителей Возрождения — МишельМонтень (1533-1592).Отправной пункт скептических рассуждений Монтеня тот же,что и у других представителей скептической мысли его времени:мы привыкли к определенным взглядам и порядкам, которые представляются нам правильными, естественными, даже совершеннымитолько потому, что они общеприняты в нашей стране, представляющей собой ничтожно малую часть мира.
"Наш кругозор крайнемал, мы не видим дальше своего носа"10. Знакомство с жизньюдревних греков и римлян, а также народов недавно открытыхстран показывает, что на основе порядков и взглядов, совершенноотличных от наших, эти народы во многом превзошли нас в нравственном отношении, в науке и в искусстве. Опровергая мнение,согласно которому мы придерживаемся своей религии, своего общественного устройства потому, что эти воззрения и порядки самыеправильные, Монтень доказывает, что на самом деле все происходит наоборот: мы считаем эти взгляды и установления правильными потому, что они общеприняты там, где мы живем, потому, чтоони освящены авторитетами.
Во многих вещах не сомневаются потому, что общепринятых мнений никогда не проверяют, никогда не1добираются до основания, где коренится их ошибка !.Монтень возмущается авторитаризмом, нетерпимостью современников. Это, считает он, рабство мысли, которому он противопоставляет то, что происходило в античном мире. "Свобода мненийи вольность древних мыслителей привели к тому, что как в философии, так и в науке о человеке образовалось несколько школ, ивсякий судил и выбирал между ними. Но в настоящее время, когдалюди идут одной дорогой... и когда изучение наук ведется по распоряжению властей, когда все школы на одно лицо и придерживаются одинакового способа воспитания и обучения, —. уже не обращают внимания на вес и стоимость монеты, а всякий принимает их12по установленному курсу" . "Это подавление свободы наших суждений, эта установившаяся по отношению к нашим взглядам тирания широкораспространилась, захватив наши философские школыи науки"1^.Высокая оценка античности не превращается у Монтеня в её фетишизацию, как это имело место у гуманистов раннегоВозрождения.
Он требует непредубежденного изучения жизни иидей древних и современных народов. Путешествия, часто повторяет Монтень, — лучшее средство преодоления узости кругозора.Сам он с этой целью посетил Германию, Швейцарию и Италию.Автор «Опытов», неоднократно показывая, что его позиция весьмаблизка к философии античных скептиков, прибавляет: "...еслитолько разум не сделает между ними различия. Поэтому необходимо все их взвешивать, и в первую очередь наиболее распространенные и властвующие над нашими умами" 14 . Скептицизм «Опытов»пронизан рационализмом. Монтень присоединяется к мнениям техлюдей, "которые все взвешивают и оценивают разумом", ничего непринимая на веру и не полагаясь на авторитеты" 15 .В -«Опытах»- остро критикуется схоластика.
Это, говорит Монтень, чисто книжная наука, сводящаяся к умению повторять почерпнутые в трудах авторитетов (особенно Аристотеля) словаи силлогизмы. "Аристотель — это бог схоластической науки; оспаривать его законы — такое же кощунство, как нарушать законыЛикурга в Спарте. Его учение является у нас незыблемым законом,а между тем оно, быть может, столь же ошибочно, как и всякоедругое" 16 .
В «Опытах» описан типичный схоласт — "знакомый изПизы", заявивший Монтеню, что критерием истины служит согласие рассматриваемого положения с учением Аристотеля. Резко осуждая авторитаризм и вербализм схоластической философии, Монтень очень большое значение придает подлинной науке, занимающейся не словами и пустым умозрением, а изучением реальной действительности.
"Я люблю и почитаю науку, равно как и тех, ктоею владеет. И когда ею пользуются как должно, — это самое благородное и мощное из приобретений рода человеческого"17. Указывая на все то, что мешает людям добывать знания, в точности соответствующие действительности, этот скептик тем не менее признает,что в знаниях, добываемых нами, когда мы непредубежденно исследуем действительность, содержится много верного.
Деятельностьученых, позволяющая им добывать эти знания, представляет длячеловечества огромную ценность.Автор «Опытов» выступает против веры не только в ведьм иколдунов, но и в чудеса, веры, которую поддерживала и Римскаяцерковь и церковь реформированная. В обоих случаях этот мыслитель стоял на позиции такого рассмотрения действительности, согласно которому в мире ничего сверхъестественного нет, а некоторые явления считают чудесными только потому, что они непривычны и непонятны. Поэтому мы для дикарей такое же чудо, какони для нас. Монтень, конечно, знал, что за филиппики против веры в чудеса его могут обвинить в богохульстве. Но дело в том, чтов отличие от скептиков XVI в., убежденных поборников христианства, этот мыслитель предоставляет обширную аргументацию, обосновывающую не только тезис о несостоятельности всех религий ивреде, наносимом ими обществу, но и опровергающую основныеположения христианства.74Монтень в самых благочестивых выражениях говорит о своейпреданности этой религии, о беспрекословном подчинении католической церкви, о порочности атеизма, о том, что христианствопокоится на непоколебимом фундаменте Священного Писания, которое питается из божественного источника.
Наконец, он заявляет,что назначение скептицизма — заставить человека склонить головуперед непререкаемым авторитетом религий; скептицизм очень полезен церкви, ибо он лишает человека знания человеческого и тем самым делает его более восприимчивым к знанию божественному ипобуждает человека отказаться от "собственного суждения, чтобыуделить больше места вере"!*. Заявлений, сделанных в такой жекатегорической форме, в «Опытах» немало.
Там даже говорится:"Из всех... религиозных воззрений наиболее правдоподобным мнепредставляется то, которое признает Бога непостижимой силой, источником и хранителем всех вещей, считает, что Бог — весь благо,весь совершенство и что он благосклонно принимает почести и поклонение, в какой бы форме, под каким бы именем и каким быспособом люди их ни выражали" 19 .Но прорелигиозные высказывания Монтеня обычно декларативны и серьезно не обосновываются. Правда, в одном месте«Опытов» говорится о том, что христианство зиждется "на вечномфундаменте слова Божьего". Но автора, с горячим интересом обсуждающего жизнь выдающихся людей и события, описанные в античной и современной литературе, автора, живо откликавшегося наидеи и факты, почерпнутые им из многочисленных книг, этогоавтора вовсе не интересуют ни идеи "слова Божьего", ни лица исобытия, фигурирующие в Писании.
Они в «Опытах» не только необсуждаются, но даже почти не упоминаются. Мы находим тамоколо четырехсот заимствований из Плутарха, сотни цитат из работ Эпикура, Лукреция, Сенеки, Цицерона, Платона, Демокрита идругих античных, а также современных авторов. Но среди трех тысяч цитат, приводимых в «Опытах», лишь четыре — из Евангелия,четырнадцать — из посланий апостола Павла и около дюжины —из Ветхого Завета. Андре Жид отмечает, что Монтень "часто занимается религией, но никогда не занимается Христом. Ни разу он нессылается на его слова: сомнительно, читал ли он когда-нибудьЕвангелие, или, скорее несомненно, что он никогда его как следуетне прочитал" 20 .В отличие от Эразма, Кастеллиона и их единомышленников,убежденных в высоком нравственном уровне христиан в первые века существования христианской религии, Монтень находит, что вэтот период "рвение к ней вооружило довольно многих противязыческих книг, отчего ученые люди понесли ни с чем не сравнимый ущерб; полагаю, что эти бесчинства причинили науке гораздобольше вреда, нежели все пожары, произведенные варварами" 21 ."Эти люди повинны также в том, что не колеблясь расточали лживые похвалы всем без исключения императорам, стоявшим за нас,и огульно осуждали действия и поступки тех из них, которые были75_против нас, как это нетрудно увидеть на примере императораЮлиана, прозванного Отступником"22.
Греческие скептики ставилина одну доску античный материализм и идеализм, обвиняя и тот идругой в догматизме. Монтень же, уделяя много внимания психофизической проблеме, обстоятельно опровергает утверждение о независимости сознания человека от его тела. Часто цитируя Лукреция и всецело присоединяясь к его взглядам, он заявляет, что "наиболее правдоподобным из философских взглядов"23 стало учение,считающее, что носителем сознания служит телесный орган —мозг. Из такого решения психофизической проблемы следует невозможность бессмертия души — положение, которое, солидаризуясь с Лукрецием и полемизируя с Платоном, Монтень обстоятельнообосновывает.В -«Опытах* материалистически истолковывается нетолько отношение между сознанием человека и его телом,но и отношение между человеком и всей природой вообще.При этом философ старается доказать, что не только строение ифункционирование тел человека и животных сходны, даже тождественны, но и в психике животных (Монтень приписывает нашимбратьям-животным "разум и способность рассуждать") нет ничегопринципиально отличного от психики людей.
Ведь нередко оказывается, что различие между одним человеком и другим больше, чемразличие между людьми и животными.Как скептик Монтень приводит все аргументы, выдвигавшиесядо него для обоснования тезиса о непреодолимости препятствий,стоящих на пути познания (иллюзорность многих чувственных восприятий, ошибки, которых полностью не может избежать нашерассуждение, противоречия, содержащиеся в имеющемся у нас знании). Однако позиция Карнеада, считавшего доказанной принципиальную недостижимость достоверного знания, не только не совпадает, но скорее противоположна позиции Монтеня. АгностицизмКарнеада, по словам Монтеня, — естественная реакция на"бесстыдство тех, кто воображает, будто им все известно", "В утверждении невежества одни держатся такой же крайности, какойдругие — в утверждении знания"24.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
