Запад - Россия - Восток. Том 2 (1184492), страница 12
Текст из файла (страница 12)
Успехи новых нравственно-аскетических учений (Фома Кемпийский) бледнели передуспехами магии. Критико-рационалистические достижения позднейсхоластики (Дуне Скотт, Уильям Оккам, Роджер Бэкон) смотрелись как слабые огни в сгущающемся мраке мистицизма. Попыткистрого морального истолкования евангельской проповеди (ЛоренцоБалла и Эразм Роттердамский) находили противовес в примитивном, нравственно равнодушном, а то и прямо-таки манихейскомпрофетизме и утопизме. И все это — в условиях кризиса и стагнации сложившейся церковной организацииНеудивительно, что в клерикальной публицистике эпохи Возрождения мы не найдем никаких восторгов по поводу возрождения(духовного подъема и оздоровления).
Честные и мыслящие еепредставители исполнены глубокой тревоги; они говорят о развращенности священного сословия, повсеместном упадке нравов, бедственном состоянии церкви и веры. Из этой тревоги, находившей отзвук в широкой массе мирян, рождается страдательно-творческоедвижение за обновление веры, обратившееся против папства и ужев первой трети XVI столетия получившее подлинно демократический размах.
Движение это — религиозная реформация. Онаначинается энергичной проповедью Лютера и проходит через такиедраматические события, как формирование лютеранской церкви вгерманских княжествах; подъем анабаптизма и крестьянская война1524-1525 гг.; утверждение кальвинизма в Швейцарии; распространение протестантства в Нидерландах, Скандинавии, Англии иФранции; борьба Нидерландов за независимость (1568-1572);чудовищные религиозные войны первой половины XVII в., приведшие к утверждению идей веротерпимости и отделения церкви от государства; появление "второго поколения" протестантских конфессий (социниане, пиетисты, гернгутеры, квакеры, мормоны и т.
д.);английская революция 1645-1648 гг. Признанными лидерамиРеформации были Мартин Лютер (1483-1546), Ульрих Цвингли(1484-1531) и Жан Кальвин (1509-1564).Для того, чтобы составить адекватное представление об отношении Реформации и Ренессанса, необходимо обратиться к содержанию раннереформационной проповеди (к сочинениям Лютера,Цвингли и Кальвина, появившимся в 20-30-х гг. XVI в.).Несомненно, что ранняя Реформация наследовала основномупочину Возрождения — его персоналистскому духу.
И. А. Ильинсовершенно прав, когда утверждает, что самостоятельный духовный опыт, культивированный Ренессансом, "Реформация провозгласила [...] верховным источником религиозной очевидности"3.Продолжая основное — персоналистское — усилие гуманистовXIV-XV вв., первые реформаторы сделали попытку "создать новоеучение о Боге, мире и человеке [...
] на основании свободной познавательной очевидности"4. Гуманистов Возрождения и представителей раннереформационной мысли роднила патетика свободнойсовести, идея возврата к истокам (в одном случае — к античным иевангельским, в другом — к евангельским и святоотеческим);стремление к нравственному толкованию Писания; глубокая неприязнь к схоластике, догматике и застывшим формулам церковногопредания. Совпадения эти столь очевидны, что не раз рождали соблазн сочленить Ренессанс и Реформацию в одну социокультурнуюи духовную эпоху*.Но не менее существенна и другая сторона проблемы. Реформация — не только продолжение Ренессанса, но и протест противнего — протест решительный, страстный, порой отливающийся вфанатические формулы антигуманизма и даже мизантропии.
Братьэти формулы под защиту значило бы отказываться от цивилизованного, человеколюбивого образа мысли. И вместе с тем нельзя невидеть, что несогласие Реформации с Ренессансом было достаточнообоснованным и что сам цивилизованный образ мысли многим обязан этому несогласию.Солидаризируясь с возрожденческим признанием индивидуаль^ндго человеческого Я, ранние реформаторы категорически отвергали, однако, ренессансное родовое возвышение человека, возвеличение его как категории, как особого вида сущего (или — натеологическом языке — как особого вида твари). В возрожденческих дифирамбах по адресу человеческого совершенства (особенновыразительных, например, у Марсилио Фичино) они сумели расслышать тенденцию к обожествлению человека.4*-В раннереформаторскихсочинениях персональныйдуховный опыт трактовался как наиболее надежныйисточник всех достоверностей и осознанных внутренних возможностей.
Ноодновременно подчеркивалось, что это опыт существа,способности которого(разум, интуиция, воображение, воля) принципиальноограниченны и несравнимысо способностями Бога.Лютер,ЦвинглииКальвин прочно удерживают важнейшую экспозициюхристианского вероучения(как восточного, так и западного), которая была затемнена или размыта в ренессансных теологиях: Вогтрансцендентенмиру(т. е.
пребывает вне его, запределамивсего,чтооткрывается во внешнем ивнутреннем опыте) и несоразмеренконечному,Мартин Лютербренному и греховномучеловеку.Посмотрим, как этот тезис, возрождаемый в противовес Возрождению, отзывается в реформационных представлениях о познании (вэпистемологии, если говорить сегодняшним философским языком).Познание Бога, каков он сам по себе, — абсолютно непосильная задача: тот, кто ею задается, подвергается одному из опасныхсоблазнов. Таков постоянный мотив реформаторской критикисхоластики (в частности, рациональных доказательств существования Бога и попыток определить его сущность и свойства). Реформаторы — непримиримые обличители богопостигающего разума,который тщится обосновать веру и претендует на исследованиепоследних тайн бытия.
Именно этот разум Лютер называет "потаскухой дьявола" и именно по отношению к нему ведет себя какпринципиальный агностик, согласный с традицией апофатического(негативного) богословия, представители которого утверждали, чтосущность и качества Бога поддаются лишь отрицательным определениям (Бог, каков он сам по себе, ни конечен, ни бесконечен, ниотносителен, ни абсолютен, ни свет, ни тьма и т. д.).47_С той же решительностью реформаторы выступают противвсякой рационально обосновываемой техники воздействия набожественную природу и божественную волю, т. е. против магии влюбых ее выражениях.
В раннереформационной литературе магия(вкупе с астрологией и другими искусствами прорицания) рассматривается как худший род умственной гордыни.Но, может быть, отвергая рациональное познание Бога, первыереформаторы оставляют возможность для его созерцательного,интуитивного или мистического постижения? — Нет, сверхчувственное или сверхразумное (иррациональное) богопознание такжеставится ими под сомнение. Никаких похвал интуиции раннереформационные сочинения не содержат. Несколько сложнее обстоитдело с оценкой мистического опыта.Мартин Лютер в юности был несвободен от влияния позднесредневековых немецких мистиков (прежде всего Иоганна Таулера).
Однако к моменту первых критических расчетов со схоластикой он порвал с их исходными принципами, а в 1524 г. объявилвойну мистико-спиритуалистическому богопознаниюЗ. Что касаетсяЦвингли и Кальвина, то они враждебно относились к мистике ужес начала своей реформаторской деятельности.Мы задержались на этом вопросе, поскольку, в нашей исторической литературе времен "воинствующего атеизма" было распространено мнение, будто религиозные реформаторы (в отличиеот гуманистов) критиковали средневековыйсхоластический разум спозиций мистики и иррационализма6.Мнение это ошибочно по двум причинам: во-первых, потому,что мистическое наитие (и другие экстраординарные душевные состояния) осуждаются реформаторами не менее резко, чем ratio, aво-вторых, потому, что разум, если он не претендует на постижение последней тайны бытия (т.
е, природы, сущности, качеств испособностей Бога), в раннереформационных сочинениях не тольконе порицается, но и всячески превозносится- Со свойственной емупростотой и доходчивостью это выразил Лютер. "Разум, — говорил он, -= дарован нам не для постижения того, что над нами(природы Бога, ангелов и святых обитателей неба), а для постижения того, что ниже нас (животных, растений, состава веществ)".Разум, посягающий на исследование потустороннего, — либомечтатель, либо шарлатан; но в мире посюстороннем нет преградыдля его проницательности. Такова весьма своеобразная (и весьмарадикальная) реформаторская трактовка теории двойственной истины, восходящей к аверроизму XIII в. и к философии Оккама.Экрпозиция трансцендентности и рациональной непостижимости Богадает на другом полюсе экспозицию доступного и познаваемого мира(природы и общества).
Последнюю можно определить как богословское признание прав опытного наблюдения, исчисления, общезначимой проверки предположений и догадок, — признание, чрезвычайно благоприятное для становления новой, неехелаетичеекой48рациональности, первым триумфом которой станет экспериментально-математическое естествознание7.Но как все-таки быть с проблемой богопостижения? Не следуетли признать, что Бог, неисследимый ни для разума, ни для интуиции, ни для мистического озарения, вообще навсегда остается за завесой неведения?Нет, .это совершенно не соответствовало бы тому, что пыталасьутвердить раннереформационная теология.
Ее сокровенная парадоксальная мысль заключалась в следующем: Бог непознаваем ивсе-таки доступен пониманию; он скрыт для тех, кто дознаетсяи исследует, но открыт тем, кто верит и внемлет. Или, по-лютеровски доходчиво и выразительно: "Бог лишь настолько известенчеловеку, насколько сам пожелал ему открыться". Откровение Божие — это Богочеловек и Слово (божественное слово Писания).Бытие Бога для человека (единственный онтологический статусВсевышнего, который с очевидностью обнаруживается вр .всякомперсональном религиозном опыте) — не что иное, какЛичность с ее поступками и речью. Для постижения Бога какличности не требуется ни дедукции, ни индукции, ни экспериментов, ни экстраординарных душевных состояний; для этого вполнедостаточно пассивного вслушивания в смысл священного текста.Последнее же (вслушивание) возможно лишь благодаря вере.Важно понять, что вера в раннереформационной теологии —это вообще не познавательная способность, противостоящая способностям разума, интуиции или мистического слияния с божеством.Это прежде всего определение воли: "настроенность", или "установка", как сказали бы мы сегодня.
Ведь в истоке, в наиболее элементарном своем выражении вера — это просто доверие (смиренное, терпеливое и любовное отношение к священному тексту, безоговорочное признание его правдивости и мудрости). Когнитивному(познавательному) отношению к Богу, которое стояло на переднемплане в средневековой схоластике, Реформация противопоставляетотношение герменевтическое (доверительно-понимающее). И конечно же, совсем не случайно то обстоятельство, что родоначальником новейшей герменевтики (теории понимания) станет в началеXIX в.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
