Запад - Россия - Восток. Том 1 (1184491), страница 8
Текст из файла (страница 8)
Фалесу-инженеру приписываюттакже создание некоторых ирригационных приспособлений.Есть немало исторических свидетельств об интересе Фалеса к государственным делам, об участии его, выражаясь современным языком,в "социальной экспертизе". Так, Геродот сообщает о совете Фалесасогражданам-ионийцам "переселиться в Сардинию" и основать тамионийское государство (4; 105). Он же приписывает Фалесу сбывшееся предсказание о ходе войны между лидийцами и мидянами (5; 105).Фалес дал, по свидетельству того же Геродота, политический советионийским городам-государствам — объединиться в более тесный союз.
То был глубокий и истинно мудрый совет. Не потому ли, чтополитическое единство стало настоятельной проблемой, первые греческие мудрецы так настойчиво проводят мысль о единстве мира? Онимыслят весь мир компактным, целостным. Как видим, космическая,абстрактная философская мысль о единстве рождалась и подкреплялась социальной практикой.* Здесь и далее фрагменты и свидетельства ранних греческих философов даютсяв переводе А.В. Лебедева по изданию: Фрагменты ранних греческих философовМ., 1989.
Ч. 1. (Номера фрагментов и страницы указаны в тексте.)._Речь уже шла о "семи мудрецах", древнейших мыслителях Греции.Имя Фалеса в "списке" семи мудрецов повторяется чаще всего. Можетбыть, Фа лес и был самым популярным, самым мудрым из них. Обэтом есть немало легенд. Как утверждает Диоген Лаэртий (Лаэртский), рыбаки нашли в море треножник; милетцы решили отдать треножник самому мудрому. Отдали Фалесу, тот передал другому мудрецу, другой — третьему. Но в конце концов треножник все-таки вернулся к Фалесу. По другим свидетельствам, мудрейшему из мудрейших эллинов предназначался кубок царя Креза, и по кругу вернулсяон к Фалесу, что запечатлено в древних стихах: "...и сколь мудр среди семи мудрецов Фалес в наблюдении звезд!" ( 1 ; 101-103).То, что мудрецы еще не полностью отрываются от конкретногодела, придает в глазах греков их мудрости особый вес.
Построитьмост — дело вполне конкретное, ясное и осязаемое. И греки, в массесвоей люди практичные, ценившие эффект действия, реальную пользу знания, наверняка с сочувствием относились к человеку, умевшемупостоять за себя, проявить сметку в трудных практических обстоятельствах. Про-Фалеса передавали в древности и такую легенду (ее сбольшой охотой повторил Аристотель): „Рассказывают, что когда Фалеса, по причине его бедности, укоряли в бесполезности философии,то он, смекнув по наблюдению звезд о будущем [богатом] урожаемаслин, еще зимой — благо у него было немного денег — раздал их взадаток за все маслодавильни в Милете и на Хиосе. Нанял он их забесценок, поскольку никто не давал больше, а когда пришла пора, испрос на них внезапно возрос, то стал отдавать их внаем по своемуусмотрению и, собрав много денег, показал, что философы при желании легко могут разбогатеть, да только это не то, о чем они заботятся.Вот каким образом, говорят, Фалес выказал свою мудрость" (10; 107).Иначе пишет о Фалесе Платон: „Рассказывают, Феодор, что, наблюдая звезды и глядя наверх, Фалес упал в колодец, а какая-тофракиянка — хорошенькая и остроумная служанка — подняла его насмех: он, мол, желает знать то, что на небе, а того, что перед ним ипод ногами, не замечает" (9; 107).
Эта маленькая житейская картинатолсе по-своему характерна для жизни античного общества.Мифология и пред-философияБросается в глаза связь древнегреческой философии с мифологией. Сказанное относится не только к милетской школе, но и к болеепоздним философским учениям, например к философии пифагорейцев, элеатов, Платона. Мифологическая форма внутренне спаяна именно с начальными этапами пред- и собственно философствования. Мифология была первой попыткой абстрактного объяснения, ответа навопрос: почему, в силу каких причин, под влиянием чего или изчего возникло все существующее? Иными словами, в древнегреческихмифологических или полумифологических текстах постепенно32накапливались сведения объективного характера и предпринималисьпервоначальные попытки объяснения мира.
Так, Гесиод написал поэму«Теогония», что означает "происхождение богов". Хорошо известныпоэмы Гомера. В греческой литературе мощный пласт образует мифологическая поэзия, а это по существу своды опоэтизированных мифов. Мифы прежде всего содержат житейские знания и историческиесвидетельства. Но, например, в сочинениях Гесиода раскрываются мысли человека, который пытается осознать не только то, что он непосредственно наблюдает и переживает. Его, как и многих греков, волнуют весьма отвлеченные вопросы, на которые он сам не мог датьответ, но которые уже не мог не поставить.
Например, вопрос: откудавозникли, как родились боги? Постановка этого вопроса уже не чисторелигиозная. Так в пределах самой мифологии появляются мысли огенезисе богов. А они по существу перерастают в рассуждения о генезисе мира. Таким образом, в поэмах Гесиода ставится проблема рождения мира из первоначального хаоса, рождения под знаком объединения противоположностей. Обращаясь к Музам, автор поэмы спрашивает:Скажите, как родились вначале боги и земля,И реки, и беспредельное Море, бушующее волнами,И сверкающие звезды, и широкое Небо — горе,И как распределили богатство, и как разделили почести,И как впервые заняли складчатый Олимп.Об этом скажите мне, Музы, чьи жилища на ОлимпеС самого начала, и скажите, что из них возникло первым.(Теогония, 105; 110, 112)Музы отвечают: „перво-наперво возник Хаос, из Хаоса родились'широкогрудая' Гея (Земля) и 'туманный' Тартар, и Эрос ('прекраснейший среди бессмертных богов'); из Хаоса же родился Эреб (Мраки Ночь)".
Далее излагается подробнейшая версия поочередного возникновения богов, а заодно и природных явлений, стихий. Мифологическая история возникновения мира доводится до того состояния,когда возникшие боги начинают совершать те или иные поступки, "вмешиваться" в жизнь людей. Тут кончается поэма Гесиода. Но в этомпункте — где боги уже "воздействуют" на людей — начинаются поэмы Гомера.Для последующего возникновения философии существенно то, чтоуже поставлен вопрос о рождении мира, небесных тел, земных инебесных стихий. Человек бросает взгляд на мир в целом, пытаетсяпредставить себе и его рождение, и его единство.Мифология уже создала несколько типических объяснительныхконструкций.
На некоторые общие структуры мифов и стало впрямуюопираться первоначальное греческое философствование. Например, вдревних мифах, в том числе, как мы убедились, у Гесиода, есть идеяо первоначальном Хаосе, из которого возникает Земля и в какой-то33момент рождается Мировой океан. Идея о Мировом океане — коренная для мифологии. Во многих мифах, западных и восточных, тожеесть такая идейная конструкция: мир как бы рождается, появляетсяиз еще более обширной водной стихии. Водная же стихия считаетсяизначальной. Правда, предполагается, что в более поздние времена отогромного Мирового океана остаются только какие-то его части.
Новода по-прежнему и навсегда считается первоистоком всего существующего. Кто бы ни был Фалес, для его философии мифология далапочти готовую структуру, на которую мудрец опирается, но все же,перетолковывая ее, использует не чисто мифологическим образом.И здесь самое время задаться вопросом: почему и в каком смыслефилософ уже не является создателем и потребителем мифа, хотя он,как и всякий грек, в своей повседневной жизни окружен мифологией;более того, во многом в языке, образах, способах мышления — несвободен от мифологии? Миф объясняет данное событие в природеволей божества.
Причина как бы "выводится" за пределы самой природы — перемещается в иную, занебесную область, вверяется богам.Неверно было бы преуменьшать значение такого хода мыслей и дляфилософии. Ведь "отделение" причин от вещей — процедура мысли,которая пролагает путь более абстрактному осмыслению истоков, первоначал, т.е. пролагает путь философии и науке. Но от такого религиозного (теологического в широком смысле, т.е.
сводящего причины кволе, промыслу Бога) объяснения философия обязательно должна отталкиваться, уходить. Ведь "отрываться" от богов, как бы "усыплять"их наблюдение и попечительство за отдельным человеком для мифологически ориентированного грека было поначалу просто невозможно. Об этом красноречиво повествует Гомер (Илиада, XIV; 245) устами божества, "ответственного" за сон, усыпление:Кого-нибудь другого из вечносущих боговЯ бы легко усыпил, будь это даже потоки рекиОкеана, который всем — прародитель...Но к Зевсу, Кронову сыну, я не смею приблизиться,Ни усыпить его — разве только он сам велит.Философия как раз и начала свое обращение к самой природепрежде всего с "потоков реки Океана", где все же было легче "усыпить" божества.
Для древнего мира это было делом чрезвычайно трудным. Серьезный шаг вперед, который делает она в своем процессеосвобождения от мифологии, заключается в возвращении самой природе причины того, что в ней, в природе и с нею, с природой происходит.Мифология, как уже говорилось, фактически поставила интереснейшие вопросы: из чего все рождается и во что все разрешается? Чем всесуществующее управляется? Где первооснова всего? Философия же,в определенном смысле заимствовав сами вопросы у мифологии, религии, сформулировала их в более "чистой" форме.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
