Запад - Россия - Восток. Том 1 (1184491), страница 68
Текст из файла (страница 68)
Логос выражает идею разумности, а ведь апологеты вынуждены были обращаться к сходству между эллинской философией и христианством и апеллировать к томуединственному, что могло привлечь образованную, но чуждую аудиторию к разуму.242Идея отвлеченной разумности, отождествленная апологетами сМудростью Божьей, позволила им синтезировать теологию аи. Иоаннас платонико-стоическими парадигмами, продемонстрировать преемствомежду лучшими умами эллинства и новым учением.
Она позволиласоздать новый метод аргументации и находить важные пункты христианской доктрины (незримый Бог-Логос, естественность Богопознанияи нравственных законов, бессмертие души и т.д.) у самих язычников.Наконец, идея Логоса, утверждавшая единство и разумность мироздания, была исключительно пригодна для построения и оформлениявсего христианского учения — теологии, космологии, антропологии иэтики. Идея Логоса была внутренне близка апологетам и составлялаважную часть их духовного опыта еще и потому, что в большинствеапологеты были хорошо образованными философами и риторами, принявшими христианство в зрелом возрасте."Христианские апологеты, — писал Гарнак, — сделали...
важнейший из всех сделанных в истории развития христианского учения шагов,когда провозгласили: Логос есть Иисус Христос... ОтождествлениеЛогоса с Христом оказалось решительным моментом для слияниягреческой философии с апостольским наследием и привело к последнему мыслящих греков. Для той эпохи идея Логоса была наиболеецелесообразной формулой соединения христианской религии с греческим мышлением" (9, с. 148-149).Достижения апологетов стали неотъемлемым достоянием всей истории христианства. Однако собственные теологические успехи апологетов еще очень скромны, а их рассуждения являют лишь приблизительный абрис развитых систем зрелой патристики.
Бог понимаетсяапологетами как Существо непостижимое, трансцендентное миру,вечное, неизменное и самодостаточное. Здесь мы можем фиксироватьначало апофатической теологии. Вторая Ипостась — Логос, СынБожий, Иисус Христос, Премудрость Божия — присутствует в БогеОтце словно некая "разумная потенция", получающая свое "энергетическое" и ипостасное выражение в акте творения мира. Подобныемысли мы в изобилии находим у многих крупных апологетов, например у самого значительного и универсального автора середины II в.
—Юстина, погибшего смертью мученика в 165 г. (1 «Апология» 13;«Диалог с Трифоном-иудеем» 56; 127), у его ученика Татиана («К Эллинам» 5) и других авторов (Феофил, «К Автолику» II 3-4; 10).Характерной особенностью апологетической теологии был субординационизм (учение о неравнозначности Ипостасей Св. Троицы),который преодолевался христианской мыслью на протяжении двухпоследующих веков.
Дело в том, что само рождение (т.е. ипостасноебытие) Сына-Логоса связывалось апологетами с актом творения мира. Оказывалось, что Сын позже и меньше Отца, а значит — в некотором смысле тварное создание, имеющее преимущественно космологические функции (Юстин, «Диалог с Трифоном-иудеем» 17; 58; 128;Феофил, «К Автолику» II 22). Тем самым апологеты молчаливо допускали в Боге изменение и развитие. О третьей Ипостаси — СвятомДухе, — апологеты говорят очень мало, и учение о Триединстве у нихедва намечено.243Апологетика II в. имела огромное значение для всей последующейистории патристики. Апологеты верно поняли задачи своей эпохи: ониувидели возможность соединения христианства и эллинства и указалигрядущий путь великого синтеза.
Более того, они верно почувствоваливстречное движение, начинавшееся в эллинском мире. Довольно будетвспомнить слова известного платоника II в. Нумения, что Платон —это Моисей, говорящий по-аттически, или намеки известного критикахристианства Кельса на то, что Иисус наверняка читал Платона, аапостол Павел — Гераклита (см.: Ориген, «Против Кельса» VI 12; 16).Однако теология апологетов еще очень неразвита. Отчетливые апофатические посылки и открытое уважение к Платону говорят об усвоении платонических парадигм. Но космологическое понимание второйИпостаси с такой же несомненностью свидетельствует о сильномстоическом влиянии.
Великое открытие апологетов, сделавших идеюЛогоса структурной и методологической моделью, имело свою обратнуюсторону. Апологеты вынуждены были преувеличивать рефлексивныймомент учения, поневоле создав иллюзию того, что философские понятия способны выразить "материю" христианства легко и без остатка, амежду эллинством и христианством возможна полная гармония.Другой попыткой придать христианству характер упорядоченногофилософского учения был гностицизм (от греч. yvcooiq, "знание") —весьма широкое течение, объединявшее целый ряд околофилософскихсект (многие из них возникли в I в., но не все были христианскими).Своего расцвета гностицизм достиг в середине II в. благодаря деятельности наиболее значительных христианских (но не церковных) гностиков: Маркиона, его ученика Апеллеса, Валентина и Василида.Всех гностиков объединяли поиски высшего знания, которое само посебе давало истину и спасение.
Нельзя отрицать, что гностики ставилиреальные проблемы: каковы Бог и мир, каков человек и его назначениеи т.д. Но гностицизм лишь формально претендовал на статус философской теории и лишь для видимости обращался к разуму — а скорее,к рассудку. На деле же учение гностиков представляло собой эклектическую и мрачную теософическую мифологию, в которой христианская идея спасения во Христе самым причудливым образом сочеталасьс элементами иудаизма, восточных дуалистических учений (зороастризм), греческой философии (пифагорейской, платонической и стоической), и вся эта "сухая теория" была замешана на астрологии и магии.Для большинства гностических учений характерен резкий дуализмнебесного и земного миров, благого Бога и злого демиурга (творцачувственного мира), духа и материи.
Полярность мироздания сочетается с идеей эманации как принципа организации мира: мир предстаеткак иерархия ипостасей- "эонов", нисходящая от высших порядков книзшим. Человек, имеющий в себе частицу божества, способен вернуться к первоисточнику, освободиться от всего грубовещественного спомощью Спасителя — Христа.Более полувека гностицизм успешно соперничал с ортодоксальным христианством (любопытно, что по объему сочинения гностиковмногократно превышали все, что было написано апологетами II в.),244пытаясь своими средствами решить задачу синтеза философии и Евангелия. Но путь гносиса вел в тупик, и в конечном счете он проиграл.Тем не менее при всей нецерковности и фантастичности гностицизмоказал заметное влияние на христианскую космолоШю и сотериологию.Влияние гносиса еще достаточно заметно у Климента Александрийского (хотя в понятие "гносис" он вкладывает совсем другое содержание); но многие крупные авторы (Ириней, Ипполит, Тертуллиан)посвятили большие труды опровержению гносиса.Недостаточно систематическая, но парадоксально рационалистическая тео- или, скорее, логология апологетов, с одной стороны, и чрезмерные притязания гностицизма — с другой, встретили своего оппонента в лице Иринея Лионского (ум.
ок. 202). Ириней по праву считается одним из самых значительных теологов конца II в. Главное егосочинение «Против ересей» (сохранившееся в латинском переводе)имеет яркую антигностическую направленность. Опровергая гностиков, Ириней одновременно выстраивает истинную теологию. Он сохраняет апофатические посылки апологетов, но решительно устраняетиз идеи о Боге всякий намек на изменение и развитие: Бог всегдаравен и подобен Себе (II 13, 8). Отсюда следует, что Сын-Логос совечен Отцу, а Его ипостасное бытие не связано с актом творения.Таким образом, космологическое понимание Логоса Ириней заменяетонтологическим: Бог вечно раскрывает Себя через Логос — ВторуюИпостась, — которая одна только не-тварна (IV 6, 3; 14, 1).
В христианском учении для Иринея рефлексивный элемент уже не так важен,как элемент собственно религиозный. Поэтому особое место занимаету него учение о спасении, в связи с которым он намечает антропологию(соотношение плоти, души и духа в человеке — V 9, 1) и этику (спасение отчасти зависит от человека; душа не бессмертна, если не уподобится Высшему совершенству, — V 16, 2). Христос для Иринея — непросто Ум, или Логос, а Живой Бог, воплотившийся и принявшийсмерть ради спасения человечества.Между Иринеем и апологетами оставалось еще немало общего,например субординационизм: Ириней не раз заявляет, что Сын меньшеОтца.
О трансцендентной Троице "Ириней так же мало знает, как иапологеты" (12, с. 29). Но Ириней безошибочно выделил именно религиозную сторону христианства (здесь он предвосхищает Тертуллиана), восстановил его важнейшее экзистенциально-антропологическоеизмерение, потесненное абстрактной "философичностью" апологетов.Ириней (и во многих отношениях его ученик Ипполит Римский) может считаться важным переходным звеном между классической апологетикой II в. и значительно более развитыми учениями III в. Задачиапологетики в основном были выполнены.
Наступало время ее преодоления и построения универсальных догматических систем.2. ФИЛОСОФСКАЯ ТЕОЛОГИЯ III в.Основные особенности этого важнейшего этапа: преодоление гностицизма и переход от "чистой" апологетики к системосозидающему245теоретизированию; смена философских парадигм (после Оригена наВостоке стоицизм уступает место платонизму); аллегорическое толкование Св. Писания приобретает статус универсального метода; наконец, поляризуются и системно оформляются два составных элементахристианского учения — рефлексивный и собственно религиозный.ГРЕЧЕСКАЯ ПАТРИСТИКАНовое время ставило новые задачи, выполнение которых не быловозможно вне центров религиозной учености (подобных античнымфилософским школам), способных концентрировать интеллектуальные силы христианского мира.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
