Запад - Россия - Восток. Том 1 (1184491), страница 64

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 64)

1226Двойственность в материиНо можно ли говорить о единстве материи и ее единственности?Как еще-не-осуществленность материя должна быть также и у не воспринимаемого чувственно (Аристотель, «Метафизика» VII 10, 1036а9слл.). Поэтому Аристотель, а в поздней античности также и Плотин, иПрокл выделяют как чувственно воспринимаемую материю телесныхфизических вещей (aio6T|tf|), так и интеллигибельную, постигаемуюумом (voriifi), присутствующую, например, в математических предметах — геометрических фигурах. "Без вхождения в материю невозможно нахождение теорем, но я, — говорит Прокл в комментарии кпервой книге «Элементов» Евклида, — имею в виду интеллигибельную материю.

Поскольку, следовательно, идеи входят в нее и оформляют ее, справедливо говорят, что они уподобляются становящемуся.Ибо деятельность нашего духа и эманацию его идей мы характеризуем как источник фигур в нашей фантазии и процессов, совершающихся с ними." Таким образом, Прокл отождествляет интеллигибельнуюматерию с геометрическим пространством, поскольку идеи, воплощаясь в телесной материи, рождают тела, а в умопостигаемой, или интеллигибельной, материи — геометрические фигуры.Более того, умопостигаемая материя называется афинским неоплатоником фантазией, т.е.

воображением. Фантазия же, как сказано, —единственная познавательная способность, которой дано произвольновоображать (но не мыслить) свой предмет, конструируя его. Проклприводит слова академика Спевсиппа о том, что в геометрической фигуре мы "берем вечно сущее как нечто становящееся". Действительно,геометрический предмет имеет статус промежуточного (а ведь и фантазия — также промежуточна между чувственным и мыслимым),причастен как сфере бытия, так и становления, возникновения. В такомслучае умопостигаемая материя предстает как та среда, или стихия, вкоторой геометрические объекты существуют, рассматриваются какпротяженные, вечные и наделенные своими точными, умопостигаемымисвойствами.

При этом совершенно не-сущее — это материя телесная;"умная материя" же в большей мере причастна действительности, но иона не реальна в подлинном смысле, но мнима. Это и означает, чтоона призрачна, фантастична и связана с воображением и фантазией:точка проявляется в движении в интеллигибельной материи, протягиваясь, простираясь в воображении. При этом точка воплощается посредством течения точки, материализуется в умной материи, являянечто теловидное, а именно геометрическую фигуру, оказывающуюсятаким образом причастной как умному миру (ибо у фигуры и в фигуреприсутствует вечно-сущий ее эйдос, не представимый в воображении,не причастный движению и порождению), так и материи — движениюи делимости.Значит, в геометрическом мире, в стихии воображения вместе состановлением должно также присутствовать движение.

Но как следуетего представлять себе? "...Если бы у кого-нибудь возникли затруднения, — поясняет Прокл, — относительно того, как мы вносим движение227в неподвижный геометрический мир и как мы движем то, что не имеетчастей (а именно точку) — ибо это ведь совершенно немыслимо, томы попросим его не слишком огорчаться...

Мы должны представлятьдвижение не телесно, а в воображении; и мы не можем познать, что неимеющее частей (точка) подвержено телесному движению, скорее оноподлежит движениям фантазии, ибо неделимый разум движется, хотяи не способом перемещения; также и фантазия, соответственно своемунеделимому бытию, имеет свое собственное движение". Плотин такжеопределенно учит о двух материях — о материи в умопостигаемомнаряду с телесной: даже "там", в умном мире, есть беспредельность,неопределенность, некая непросвещенность или тьма, но совсем инымобразом — "не так, как здесь" (Плотин, «Эннеады» II 4, 5 слл.).

Ита, и другая материя бесформенна, но по-разному. В некотором смысле они противоположны,друг другу: "здешняя" материя всегда меняется, она иная, неуловимо-текучая, "тамошняя" — всегда одна и таже, поскольку в идеальном мире все всегда уже существует, во взаимномобщении-койнонии и в единстве несмешанного взаимопроникновенияи взаимоотражения при сохранении каждым собственной сущности исамостоятельности.

И эта материя двойственна: она порождена, как иидеальные сущности, в которых она присутствует, ибо у них есть начало — безначальное и сверхсущее единое, но одновременно также и нерождена, поскольку начало — не во времени, так что она "существует" несуществующим образом от вечности. Таким образом, наличиеумной материи обусловлено наличием множественности как всегдашнего различия, инаковости, которая и создает тамошнюю материю.Различие между двумя материями такое же, как между прообразом-архетипом и его образом, поскольку телесная материя в большейстепени не определена, нежели умная. Это означает, что материя неизменно искажает любой образ, хотя сама не есть какое-то определенноенечто.

Искажение это проявляется либо в нетождественности, либо вомножественности и мультиплицировании всего, неизбывном переворачивании: прообраз-парадигма не может не быть воплощен в ней, ноодновременно также и не может удержаться в материи полностью ицеликом, единый и неизменный. Поэтому с материей связана принципиальная двойственность, раздвоение — в том числе и на две материи.В материи — все наоборот, все перевертывается, так что можно сказать, что интеллигибельная, или умная материя — архетип телесной,но и обратно — телесная, или физическая, некоторым образом выступает как архетип умной, поскольку здешняя материя в большей степениявляет "лик" беспредельности и множественности, которыми главнымобразом и характеризуется материя.Но принцип двойственности есть принцип рефлексии, т.е.

зеркального отображения. В самом деле, Плотин говорит, что в материи, какв зеркале, отражается находящееся в ином («Эннеады» III 6, 7), раздваиваясь при этом на образ и прообраз. Все своеобразие двойственностиматерии состоит в том, что обе материи как бы взаимно отражают другдруга, оставаясь лишь пустыми образами, мнимыми изображениямивне и без реального первообраза.

Основополагающая структура, лежащая в основании разделения двух материй, такова: отрицание отлично228от отрицания отрицания; обращенное на само себя, отрицание себя жеисчерпывает. Поэтому в космосе должны присутствовать две материи,причем вторая, интеллигибельная материя, как отрицательное отрицательного, должна нести черты положительного и бытийного.Не случайно поэтому, отчетливо различая две материи, Плотинтем не менее говорит также, что материя — проста и едина, потомучто только таким образом она может быть во всех отношениях пустойи ко всему равной вместительницей. Потому и невозможно однозначноответить на вопрос, вполне ли различны и непереходимо разделеныдве материи — или же они суть два разных (безвидный и преходящий — и устойчиво пребывающий среди сущего) облика одного итого же.Поскольку же материи в разной мере представляют в себе определенность возможного, они сами, в свою очередь, должны образовывать иерархию (Аристотель, «Метафизика» VIII 4, 1044а20—21; ср.«О душе» III 5, 430а11), своеобразную лестницу, в которой низшее, вбольшей степени причастное инаковости, оказывается материей длявысшего, выступающего как форма по отношению к низшему, но и, всвою очередь, как материя в отношении к высшему ему.

Спускаясь потакой лествице, мы все больше приближаемся к области чистой инаковости и зла, поднимаясь же — к миру абсолютной тождественности идобра. Поэтому в лестнице материй в общекосмической иерархии высшее выступает как форма и энергия низшего, низшее — как возможность высшего и его материя.Материя многолика и неуловима: помимо всего прочего, она оказывается связанной и с пространством. Пространство для греков —это некое вместилище, отличное потому от места как определяющейтела формы, ограничивающей его. Место дискретно, пространствонепрерывно; место охватывает, пространство охватывается.

"Если жеместо есть первое, что объемлет каждое тело, — говорит Аристотель, —оно будет какой-то границей, так что может показаться, что место естьвид и форма каждого [тела] — то, чем. определяются величина и материявеличины, так как это и есть граница каждого. С этой точки зренияместо есть форма каждого [тела], а поскольку место кажется протяжением величины — материей, ибо протяжение есть иное, чем величина:оно охватывается и определяется формой как поверхностью и границей.А таковы именно материя и неопределенное; ведь если от шара отнятьграницу и свойства, ничего не останется, кроме материи" (Аристотель,«Физика» IV 2, 209Ы-10). Платон же в «Тимее», рассматривая рожденный образ и нерожденный образец, вводит также третье — то, вчем происходит рождение, — саму "стихию" становления, котораябыла названа им матерью-материей (48е слл.; ср.

Аристотель, «Физика» IV 2, 209Ы2-15, «О возникновении и уничтожении» II 1, 329а1516). И вот эту материю, еще не расчлененную, он называет пространством, %ща, неотмыслимым и неизбывным неопределенно-безбытийным, незримым и бесформенным и неуловимым, не познаваемым мернои точно восприемлющим (Платон, «Тимей» 51а слл.).Итак, материи присуща некая неотъемлемая двойственностьи двусмысленность: она выступает и как самая неопределенность и229инаковость, и как принцип инаковости, неопределенная двоица, она —взаимное безобразное отражение и она же — основание иерархическогоотношения высшего к низшему, неожиданно близкая уму (у Плотина),но также сродная и стихии воображения (у Прокла).

Характеристики

Список файлов книги