Запад - Россия - Восток. Том 1 (1184491), страница 59
Текст из файла (страница 59)
Разум и рассудок последовательно различаются вантичности как созерцательная — разум и есть созерцание (одновременно постижение предмета мысли в мысли через их совершенноеотождествление) — и дискурсивная (имеющая дело с последовательностью сознательных актов) способность; соответственно этому разделению Плотин различает два вида самопознания: разумное и дискурсивное («Эннеады», V, 3, 4). Разум беспредпосылочен (ср. Платон,«Государство», VI 510е), ибо опирается в безопорном Благе, бытийноже зависит только от самого себя. Рассудок предпосылочен и зависит209в мышлении от идеальных форм-эйдосов.
Разум — это созерцание,как бы единомгновенный целокупный охват всех прообразов сущего;рассудок — это рассуждение, последовательное связывание образовпо логическим правилам и канонам, своего рода распутывание по законулогоса единого клубка цельного знания, представленного в разуме.Разум всеобщ, он есть актуальная, полностью завершенная энергийнаяданность, чистый акт; рассудок — всегда частичек, причастен полноте и возможности.
Разум — познание самих принципов, первоначал;рассудок — познание на основе знания принципов. Разум пребывает всфере вечного и неизменного (Платон, «Федон» 79с-а), рассудок —в сфере длительного и временного. Разум связан прежде всего с актомпонимания, рассудок — с процессом объяснения.
Разум — это как быпрыжок через пропасть, рассудок — предваряющий разбег. При этомиз уже понятого можно post factum выстроить логически оправданнуюнепротиворечивую цепь рассуждений, содержание которых не следуетсо всей необходимостью из акта разумного понимания, хотя оно иневозможно без предыдущего подготовительного дискурсивного рассуждения и размышления. Если продолжить аналогию, то разбежавшийся не обязательно должен перепрыгнуть через пропасть (а полет — нето же самое, что разбег), хотя перепрыгнувший обязательно долженпредварительно разбежаться. Поэтому разум — это синтетическая единораздельность и простота тождественного объединения, тогда как рассудок — аналитическая разделенность, сведенная рассуждением в единство.Разум — наиболее ценное из того, чему причастен человек, некаяабсолютная бытийная данность, не сводимая к одной только индивидуальной субъективности, — потому что разум есть чистое недискурсивное мышление, являет подлинную мудрость, croquet, цель стремления философа, в котором он только и обретает покой и пребывание.И это знание, мудрость, постижимая одним только разумом, есть самое точное и достоверное умозрение (Аристотель, «Никомахова этика» VI 7, 1141а17 слл.), ничего не производящее, не конструирующее, но только открывающее — созерцающее и затем доказывающее,в созерцаемом же уже все есть.
Потому и говорит Аристотель, что"ум направлен на первоначала вещей умопостигаемых и сущих; ...умимеет дело с первоначалами. Мудрость же сложена из знания и ума.Ведь мудрость имеет дело и с первоначалами, и с тем, что происходитиз первоначал и на что направлено знание; поэтому в той мере, вкакой мудрость имеет дело с первоначалами, она причастна уму, а втой, в какой она имеет дело с вещами доказуемыми, существующимивслед за первоначалами, — она причастна [дискурсивному] знанию"(«Большая этика» I 34, 1197а21—29).
Разум как всеединая совокупность идеальных форм — первообразов — это своего рода линза, собирающая, фокусирующая божественный свет разума воедино, в пучок,так что идея, эйдос вещи — это как бы фокус, в котором в познании иявляется сам предмет.Повсюду — не только в космосе, но и в устройстве души и в работеума — античная философия обнаруживает ту же иерархичностьустроения и твердое отделение бытия от небытия, тождественного от210инакового.
Структура рациональных способностей предстает в античности в общепринятом, находящем продолжение в византийской исхоластической психологии учения о "частях души" — ее способностей познания, проявляющихся в созерцательной и деятельной жизни (хотя сама душа проста и бесчастна).
Учение это представлялосьво многих, зачастую значительно разнящихся теориях, опиравшихсяна трехчленное либо двухчленное (соответственно четырехчленное)деление способностей души (ср. Ксенофонт, «Киропедия» 6, 1, 41).Платон утверждает наличие бессмертной разумной и смертной частейдуши, из которых последняя делится на аффективную и вожделеющую («Тимей» 69с слл.; «Федр» 246а слл.; «Государство» IV, 435Ь;«Филеб» 22с). Аристотель же, принимая двухчленную формулу(впрочем, в другом месте Аристотель следует платоновскому троичному делению душевных способностей — «Топика» II 7, 113а36 слл.; IV5, 126а8—10), различает разумную, причастную логосу часть души, инеразумную: „Существуют две части души: наделенная суждением илишенная его; теперь нужно предпринять разделение в той, что обладает суждением.
Предположим, что частей, наделенных суждением,тоже две: одна — та, с помощью которой мы созерцаем такие сущности, чьи начала не могут быть инакими; другая — та, с помощьюкоторой [понимаем] те, [чьи начала] могут [быть и такими, и инакими]" («Никомахова этика» VI 2, 1139а5 слл.; ср. I 13, 1102а29; VI6,1140Ь26-28; 13, 1144а10-12, Ы4-17; «Большая этика» I 5, 1185ЬЗ).В итоге насчитывается четыре части, способности единой души. Перваяиз них — 1) научная, ее добродетель — мудрость (ооф1а), с ее помощью познаются первые начала, осуществляется познание и мышление, что соответствует платоновским разуму и рассудку; вторая частьдуши — 2) рассчитывающая, или составляющая мнение, ее добродетель — рассудительность (фрбуцок;), что, пожалуй, соответствует платоновским мнению и уподоблению. Не обладающих же суждениемчастей также две: 3) стремящаяся, или влекущаяся, ей соответствуютнравственные этические добродетели, эта часть отвечает скорее платоновскому "страстному", аффективному началу души; наконец, это4) "питательная" часть, или растительная, вегетативная, у которойнет добродетели и которая отвечает вожделеющей части души поПлатону.Как сказано, идея или эйдос для Платона — это вечносущий парадигматический формальный прообраз вещи, во-первых, наделяющийее бытием и определенностью и, во-вторых, позволяющий знать ее кактаковую, т.е.
не путать ни с какой другой. Идея — сущая, вещь — невполне сущая, существующая только по причастности своему бытиюидее, и познание вещей — возвращение к их первообразам, к их сущим истокам. Поэтому Платон вводит учение о припоминании-анамнесисе и врожденных идеях: здесь, в мире находящаяся душа, сталкиваясь с предметом, имеет повод "вспомнить" об уже виденном, ужезнаемом ею в качестве прообраза, которому она причастна (ведь онасама — из "того", т.е. умопостигаемого мира), затемненного и затуманенного сумраком здешнего текучего мира.
"Если, — говорит Платон, — рождаясь, мы теряем то, чем владели до рождения, а потом с211помощью чувств восстанавливаем прежние знания, тогда, по-моему,'познавать' означает восстанавливать знание, уже тебе принадлежавшее. И, называя это припоминанием, мы бы, пожалуй, употребилиправильное слово" («Федон» 72е-76с; ср. «Федр» 249b-25Od; «Meнон» 81b-d; «Филеб» 34Ь-с). Врожденные идеи — это присутствиебытия в человеке, которое в нем не зависит от него самого, — отчеловека зависит только усилие разглядеть в себе нечто большее самого себя.Вслед за Сократом Платон указывает здесь на то обстоятельство,которое затем станет определяющим в новоевропейской трансцендентальной философии: для того чтобы действительно, т.е.
точно что-тознать, надо уже заранее это знать. Скажем, из эмпирического наблюдения трех лошадей, трех деревьев и т.д. мы никогда не извлечемпонятие числа "три" — ни как математического, ни как идеального.Чтобы знать строго, иметь возможность обосновать свое знание с помощью формально-логических выводов и рефлексивных, обращенныхна себя процедур, необходимо, чтобы разум уже был причастен некимаприорным, доопытным структурам, присутствующим также и в природных предметах познания.
Эти доопытные формы-структуры разума существуют действительно, объективно (т.е. независимо от нашегопроизвола и желания), так что одни и те же идеальные формы в видезаконов мира (физических), души (психологических), общения и поведения (нравственных), общества (культурно-исторических и политических) разум открывает как в себе, так и в самих вещах.9. ВООБРАЖЕНИЕ И ПРОМЕЖУТОЧНЫЕ СУЩНОСТИАнтичная философия рассматривает бытие как постижимое однимтолько разумом, но не воображением: бытие можно мыслить, но нельзя представлять наглядно.
(Идея круга позволяет знать круг со всемиего свойствами, а также представлять его наглядно, но сама не круглаи безвидна.) И все же воображению отводится весьма важная роль.Воображение, или фантазия, (pavramoc, — это 1) способность познания, отличная как от чувственного ощущения, так и от рассудка,связанная с необязательностью замысла, — из всех способностей познания воображение в наибольшей степени произвольно (Аристотель,«О душе» III 3, 427Ы4 слл.), потому что в воображении присутствуют вещи, реально не существующие, которым оно придает статус какесли бы сущих.
Кроме того, воображение 2) конструктивно. Оно может представлять (но не мыслить) реально не существующее (например, кентавра или трагелафа), и потому его предметы имеют совершенно особый онтологический статус: они не сущие и не не-сущие, —они воображаемые, т.е. мнимые. Так что фантазия — 3) это то, чтовсегда имеет дело только с феноменом, явлением, видимым, кажущимся, а не с подлинно сущим, бытием. Поскольку же 4) воображение не достоверно, но произвольно, имеет дело с тем, что может бытьи так, и иначе, то в воображении можно впасть в ошибку, в заблуждение, и воображение как инаковое оказывается сродным злу (ад —212это не реальное место, но воображаемое, и чтобы избавиться от ада,надо избавиться от произвольностей воображения, обуздать, укротитьего). Поэтому фантазия оказывается связанной с не-сущим, особойматерией, которую античные мыслители, в частности Прокл, сближают с материей интеллигибельной: воображение являет некую связность, чистую непрерывность, в которой возможно последовательноевоплощение, воссоздание, прочерчивание величины и геометрическойфигуры.
Наконец, 5) воображение представляет промежуточную познавательную способность, среднюю между чувственной и рассудочной, между сферой телесного и умопостигаемого, хотя и отличнуюот того и другого: с телесным воображаемое роднит наглядная представимость его предметов, с умопостигаемым — возможность воплощать и представлять в себе предметы, наделенные неизменными умопостигаемыми свойствами.В античном миросозерцании особую роль играет понятие промежуточной сущности.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
