Запад - Россия - Восток. Том 1 (1184491), страница 55
Текст из файла (страница 55)
оставаясь отделенной от них, трансцендентной вещному миру становления.Кроме того, 2) единство предполагает цельность: целое — цельно, и прежде всего в том смысле, что имеет цель своей деятельности.Целое — бытийно, поскольку преходящее — телесное — не цело, носостоит из материи и формы и делимо. Что же такое целое? Целое —прежде всего неделимое, т.е. дискретное. "Дискретное" происходит195от латинского discernere — отделять, различать, отличать: только то иможет быть познано, что различено, у чего есть свое лицо, лик, облик,т.е. в конечном счете эйдос как умопостигаемый прообраз; поэтомудля античности дискретное выше непрерывного. Непрерывное — то,что всегда делимо на всегда делимые части (Аристотель, «Физика» VI2, 232а23 слл.), т.е.
нечто такое, что не может быть разложимо напоследние конечные ясно познаваемые элементы и не может быть пройдено до конца, причастное разверзающейся бездне бесконечности. Поэтому дискретное — характеристика сущего, предела; непрерывное,континуум — не-сущего, беспредельного. Поэтому и мысль — дискретна, тело же — непрерывно.А неделимое (для атомистов) — это атом, или амера, — бесчастное, т.е. цельное и единое.
Будучи дискретным и неделимым, атом иесть само бытие (именно поэтому Левкипп и Демокрит утверждают,что хотя только атомы и существуют и лежат в основе всей реальности, составленной из них, простейших кирпичиков мироздания, темне менее истинная их природа чувственно не воспринимаема и познается лишь разумом, т.е. мыслима), — не может быть части атома, —он может либо быть, либо не быть. Хотя из атомов и состоит всяреальность физическая — атомы и суть эта реальность, тем не менееони представляют своеобразный аналог идеальной формы, тогда каквторой компонент атомизма — пустота — соответствует не-сущей непрерывной материи. Конечно, большинство античных мыслителей отвергают атомизм (по Плотину, "атомов же нет вовсе: всякое тело беспредельно делимо" — «Эннеады» II, 4, 7), тем не менее эйдосы,идеальные бытийные сущности, в действительности суть атомы какнеделимые.
Не случайно Аристотель утверждает, что "невозможнознать, пока не доходят до неделимого (та атоца)" («Метафизика» II2, 994Ь21). Таким образом, для античного атомизма атом есть совершенная упорядочивающая структура мира, вносящая в него некий мерный принцип всеобщего мироустройства, так что атом есть мир в малом, или микрокосм.Совершенное бытийное единство представляется (более поздней)античной философией как чистая форма, а множественность — кактекучесть материи. Материя представляет сложность и множественность, тогда как форма проста, т.е. едина, единственна в своем родеи не имеет частей. Форма соответствует одному, сущему, тогда какматерия — не-сущему, множеству (Аристотель, «Метафизика» IV 2,1004Ь26—27; XII 8, 1074а34). Материя — то, чтб текучее изменяется,и даже сама изменчивость; форма — то, во что, ради чего изменяется,составляет смысл и предназначение изменения, которое бессмысленносамо по себе, ибо оно близко к небытию и ничто.
Форма — это то, что,с одной стороны, позволяет знать точно и до всякого возможного опыта восприятия и переживания текучего мира, и, с другой стороны,позволяет всякой определенной сущности быть тем, что она и есть.Поэтому античное миросозерцание ставит чистую пустую формунеизмеримо выше материи. Не случайно греки в классическую эпохувоплотили свое переживание формы в скульптуре, по точности и строгости линии и пропорции не превзойденной ни в одну из последующихжэпох: ведь пластика имеет дело с явлением чистой формы в грубомвеществе. Неслучайно и то, что греки развили геометрию как первуюиз наук, ибо геометрия также имеет дело с чистой формой, воплощенной и впечатленной в особой тонкой материи.Замечательна и исключительная чуткость греческой философии кформе слова — не только поэтического, но и метафизического: такиеключевые понятия, как NYN ("теперь", признак вечности), НДН ("уже",признак бытия), NOEIN=EINAI ("мыслить"="быть", первоначальноетождественное сущее-мыслимое, члены тождества, совпадающие буквально с точностью до перестановки) отлиты в точную и прекраснуюгеометрически-символическую форму.Неизменно и тождественно пребывающая бытийная форма, которая "не может быть иначе", есть чистая деятельная действительность,единственный настоящий предмет знания, тогда как материя являетвозможность, способность изменяться, становиться другим, всегдаиным.
"Одно есть материя, — говорит Аристотель, — другое — форма, и первое — в возможности, второе — в действительности" («Метафизика» VIII б, 1045а23-24; ср. «О душе» II 1, 412а10). Поэтомуможно сказать, что бытие, форма, энергия — синонимичные характеристики упомостигаемого.5. ПРЕДЕЛ И БЕСПРЕДЕЛЬНОЕДля того чтобы назвать и выявить смысл и сущность всякого события, всякого процесса, всякой вещи, нужно дать ее определение, им"тощее целью назвать сущность каждого, т.е.
выделить ее из нерасчлененности окружающего. Определяя предмет, мы вместе с тем — негативно — определяем и тот фон, окружение, контекст, в котором вещьимеет свое уникальное значение и смысл, — в этом расчленении ипротивопоставлении мы уже в действительности многое знаем о вещи,еще не зная всего явно.Выделить же и знать можно только там и тогда, где и когда привещи есть некий предел или граница, которые только и дают возможность определить ее в качестве вот такой, имеющей вот эту, т.е.
вполне определенную, сущность. Однако граница не только отделяет отвсего остального, но и определяет вещь как таковую, замыкает ее в еесмысле, так что граница для античной философии имеет значение нестолько отделения, сколько собирания. Поэтому предел — это то, чтопридает вещи и всякому сущему определенность, собирает ее понятийно,ставит в общую космическую иерархию, в которой все распределенопо своим физическим и логическим местам, в соответствии со строгим,в логосе коренящимся порядком-таксисом, ибо космос — не невнятная мешанина, но членораздельный организм, живущий и существующий из единого принципа.Только у определенного может быть смысл, и потому только у негоможет быть цель. Цель же определяет всякую сущность в ее бытии,ставит предел ее стремлениям, являет и выявляет ее начало как истоки завершение (сами слова "начало" и "конец" — одного корня).197Поэтому античная философия всячески подчеркивает роль предела,конца, конечного в познании, т.е.
своей совершенной формы: по Аристотелю, "форма — цель, а закончено то, что достигло цели" («Метафизика» V 24, 1023а34). Законченное же есть смысловая определенность, завершенность. Цель есть предел, хгХос, есть лерок;, "целое изаконченное или совершенно тождественны друг другу, или родственны по природе: законченным не может быть не имеющее конца, конецже граница" (Аристотель, «Физика» III 6, 207а13—14; ср. «Метафизика» V 16, 1021Ь305 слл.). Именно предел — начало (он же — конец) прекрасного, соразмерного, благого и точно расчисленного. Ипредел-перас вместе с таксисом — принципы организации космоса.Отсюда — совершенное превосходство и первенство предела надбеспредельным в античном умозрении, что относится, конечно, к благому бытийному и познаваемому, а не к сверхсущему Благу.
Предел,конец, цель выражают меру определенности вещи, ее цели и смысла("конечная цель есть предел", — утверждает Стагирит — «Метафизика» II 2, 994Ы6), т.е. причастности ее бытию, мышлению и форме,а потому также и Благу. Предел "останавливает" вещь в бытии, отменяет возникновение.Беспредельное же, как его характеризует Платон в «Филебе» (24Ьс), — это "более или менее", то uaX^.ov m i TJTTOV, неясное и непознаваемое, безбытийное (и потому — худшее), выражающее текучестьмира, его неустойчивость и инаковость, близкие материи. В самомделе, из понятия предела можно получить понятие беспредельного(если вообще у него есть понятие, а не некое смутное представление),а наоборот — нельзя.Что же такое бесконечное и бесконечность для греков? Классическое определение Аристотеля гласит, что бесконечное — "не то,вне чего ничего нет, а то, вне чего всегда есть что-нибудь" («Физика»III 6, 207а1).
Бесконечность, по Аристотелю, не является какой бы тони было сущностью: незавершенная и неопределенная, она не пребывает, но возникает, потому что у нее нет начала (ap%fi), ибо оно былобы также и его концом, завершением и пределом. Поэтому бесконечное (для Аристотеля и его эпохи) существует только как становящееся, а не как ставшее (напротив, ранние философы, например некоторые древнегреческие "физиологи" — Анаксимандр, Анаксимен, —принимали бесконечное, to omeipov, как завершенное и ставшее —Анаксимандр А9; Анаксимен Al, A5), таким образом, что всегда берется иное и иное, а взятое всегда бывает конечным, но всегда разными разным. Бесконечное — там, где всегда можно взять что-нибудь заним, ведь там, где вне ничего нет, — это законченное и целое, а бесконечность характеризует прежде всего безбытийное, становящееся. Говоря современным языком, бесконечность может быть лишь потенциальной, актуальная же бесконечность не существует, не относится к сфересуществующего и непознаваема.Бесконечное, присутствующее в мире через текучесть и инаковость, врывается в него неопределенностью и хаосом.
Бесконечноедля (зрелой) античной мысли — это возможное, стремящееся стать198действительным, оно "не охватывает, а охватывается" (Аристотель,«Физика» III 6, 207а25), не имеет и не содержит в себе предела, неопределяет, но определяется извне чистой энергийной бытийной формой, которая и есть предел сам по себе.
Таким образом, предел —бытие, а беспредельность, бесконечность как становящаяся, потенциальная — становление, материя: ведь если, утверждает Филолай, было бы одно только беспредельное и безграничное, но не было предела,то и вовсе ничего бы не было — ни бытия, ни познаваемого. То же,что не имеет формы, завершенности, определения — непознаваемо.Таким образом, бесконечность непознаваема, ибо актуальной бесконечности нет, и она недоступна человеческому разуму и потомуисключена из познания мира (и если Благо актуально бесконечно, оновыше бытия и познания), потенциальная же бесконечность — тольковозможная, недостаточная и, стало быть, не проходима до конца.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
