Запад - Россия - Восток. Том 1 (1184491), страница 53
Текст из файла (страница 53)
Об истине говорит точное знание, гтахцщ, которое, по убеждению античных мыслителей, имеет дело с тем, что иначе быть не может (Аристотель, <<Никомахова этика» VI 3, 1139Ь20), т.е. обладает высшей, абсолютнойстепенью достоверности и конкретности, ибо представляет то, что есть"так или иначе", некое concretum, сгусток явления истины. Точноезнание, следовательно, направлено на вечное бытие, а не на возникающее.
Истина не может поэтому произвольно выбираться, порождаться и конструироваться. Истина не создается, она открывается,она — абсолютная данность. При этом истина обладает такой незыблемостью и силой, что стоит ее помыслить, произнести, как ложь имнимое оказываются совершенно бессильными, отменяющими самихсебя: „Надежно ведь лишь истина стоит", — по слову Софокла («Антигона» .1196).Подлинное знание поэтому говорит о ставшем и неизменном и самоесть неизменное, необратимое и завершенное, — то, что уже есть.Проводится обоснованное различение: бытие и знание о нем — ужеставшее, становление и мнение о нем — еще не окончательно сущее.Важнейшим основоположением греческой философии является потому тезис о тождестве бытия и мышления: „Мыслить и быть — одно ито же", — как говорит Парменид (ВЗ).
В самом деле, поскольку мыслящее мыслит тождественное, непреходящее, постольку оно и есть —и поскольку есть, постольку мыслит, не может не мыслить. Иначеговоря, только бытие умопостигаемо. Бытие — то, что есть само по.;189себе, а по причастности ему существует все остальное — мир преходящих вещей и событий. Кроме того, бытие определяется из самогосебя, а из него — все другое: у становления, текучего и временного,нет своего начала и своей причины, их оно находит только в бытии\неуничтожимом и вечном.Резюмируем, что говорит о бытии античная философия: 1) бытиеесть, не как "есть" чего-то другого, его свойство (ибо "быть" и "бытьчем-то" — вещи разные), но просто, абсолютно "есть" ; в этом смысле бытие являет некую неразложимую данность, не выводимую из еепонятия, т.е. существует прежде всех своих возможных разделений;2) бытие поэтому цельно, т.е.
просто, и 3) едино, противостоит текучей множественности; кроме того, бытие 4) познаваемо (толькооно в сущности и познаваемо), т.е. мыслимо, — есть (само по себе)разум и причастно истине и 5) есть совершенство, или иначе 6) прекрасная чистая мыслимая форма, определяющая неоформленное ипреходящее; бытие также 7) неизменно, т.е. не возникает, но всегдауже есть, стоит в единомгновенном просвете вечности вне текучей длительности и 8) если выражаться более поздним языком философии,трансцендентно, запредельно миру становления (но не самому разуму); кроме того, бытие 9) самосуще, т.е. не имеет никакого иного•бытия как своего начала, 10) необходимо, или аподиктично, в томсмысле, что не может не быть, и наконец бытие есть 11) ставшее и12) тождественное.*2.
ЦЕЛЬ. БЛАГО. БЛАГО И КОСМОСАнтичное мышление неизменно задается простым вопросом: длячего? Прибегая к более поздним определениям, можно сказать: онозиждется на принципе телеологизма, т.е. целесообразности. Ведь есличто-то происходит, то происходит не просто так — у него есть причина,его порождающая, а также и причина, ради которой возникшее ипричастное бытию выступает в путь: „Начало вещи, — утверждаетАристотель, — то, ради чего она есть, а становление — ради цели"(Платон, «Горгий» 507d; Аристотель, «Метафизика» IX 8, 1050а9;ср.
«Никомахова этика» VI 2, 1139а31 слл.). При этом цель есть нетолько у каждого поступка, но и у всякой вещи, которая существуетне просто так. И потому она должна, во-первых, выполнять некоесобственное предназначение и, значит, имеет свою судьбу и, во-вторых,стоять в нужной пропорции и гармоническом уложении космоса —ведь у целого и у любой его части есть некоторая цель. Если же естьцель, есть и смысл — "ради чего". Значит, все по видимости случайные и хаотические стремления должны сходиться к единому пределу.А то, к чему все стремится, есть для многих античных мыслителейБлаго. "...У всех действий, — как говорит Платон, — цель одна —Благо, и...
все прочее должно делаться ради Блага, но не Благо радичего-то иного" («Горгий» 499е; ср. Плотин «Эннеады» I, 7, 1). И вотэто самодовлеющее Благо есть первая и последняя конечная целеваяпричина ("ради чего", той eveica) и совершенная цель мира и сущего.190Но как Бытие относится к Благу? Вопрос, надо признать, не такойпростой, и в античной философии можно найти весьма различныеответы на него.
Благо есть Благо для всего, в том числе и для самогосебя. Оно — то, ради чего устроено и существует все зримое, оно даети смысл, и бытие всему сущему. Благо, как понимает его Платон, —безначальное начало как бытия, так и познания: „Познаваемые вещимогут познаваться лишь благодаря Благу; оно же дает им и бытие, исуществование, хотя само Благо не есть существование, — оно — запределами существования, превышая его достоинством и силой" («Государство» VI, 509Ь; ср.
Плотин, «Эннеады» V, 2, 1). Значит, Благо —по ту сторону, выше бытия, выше всех сотворенных вещей и вышене-сущего и не смешано с ними. При этом, будучи сверх- и до-бытийным, оно сверхсуще и не относится к существующему: оно преждесущий источник, "родитель бытия", и только благодаря этому своемупочти не выразимому в слове (потому что слово все-таки определяетсущее и относится к сущему) сверхсущественному небытию все естьздесь. Более того, все сущее определяется в своем стремлении к конечной цели и Благу.
Поэтому Благо недоступно точному познанию,ибо знание знает бытие, потому что есть бытие; Благо же выше бытия.Благо постоянно пребывает как бы под сомнением, — несомненно лишьто, что без него ничего нет и быть не может, нет и бытия.Позднее понимание Бога как сверхсущего Блага характерно дляапофатической, или отрицательной, теологии, тесно связанной в своих истоках с греческой платонической мыслью. Так, Григорий Нисский говорит, что мы знаем лишь то, что Бог есть (не как бытие, нокак сверхсущее его начало), но что Бог есть — не знаем; так жевысказываются и Дионисий Ареопагит, и Иоанн Дамаскин, и МаксимИсповедник, и Григорий Палама. Михаил Пселл, стоящий у самогоустья греческой мысли, уже византийской, но по-прежнему питающейся от своих античных истоков, так рассказывает о своем философском развитии: „Намереваясь затем подняться к первой философии иприобщиться к чистому знанию, я обратился к рассмотрению бестелесных понятий в так называемой математике, которая занимает среднее положение, с одной стороны, между наукой о телесной природе инезависимым от нее мышлением и, с другой стороны, между самимисущностями, которыми занимается чистая мысль, дабы затем постигнуть и нечто еще более высокое: сверхсущее и сверхмыслимое"(«Хронография».
М., 1978. С. 81).Таким образом, о самом Благе можно говорить только отрицательно, апофатически — оно выше всего, выше мнения, представления, суждения и понятия, выше познания, выше стремления, вне тождества. По этой причине следует сказать, что первое самотождественное и самостоятельное — это бытие: ведь бытие стоит в самом себе,начинаясь при Благе.Благо — до и вне определения и выражения. Даже и слово его недостигает. Благо — ничто из сущего. Если и можно говорить о Благе,то только как об абсолютном сверхсущем единстве, едином, делающем возможным бытие.191Как доказывает Платон в своем диалоге «Парменид» (137с слл.),для того чтобы было нечто познаваемое, доброе, прекрасное, — вообще что-то было, прежде должно быть единое — начало тождественности. Но коль скоро единое — начало (а также и конец), оно должнобыть целью стремления всего.
И как таковое оно — Благо, запредельная , недостижимая цель (достижимыми могут быть только ее множественные конечные бытийные представления), высвечивающая все существующее, но само выше познания, бытия и даже мнения. И вотБлаго само по себе и есть единое трансцендентное, которому ничто непричастно. Если же положена множественность, то, помимо самогоединого, положено и бытие, "есть", находящееся в сфере двуединства"единое-есть", где положена единица, единое как принцип единения,но вместе с ним, нераздельно — также и принцип множественности,инаковости. Поэтому вообще, для того чтобы нечто было, было бы исамо чистое бытие, необходимо наряду с тождественным положить ииное. Поэтому и чистое бытие как абсолютное положительное предполагает также и абсолютное отрицательное и неотделимо от него, —как бы некой тени, "тьмы небытия", наличной при свете, хотя и несуществующей самостоятельно, без и вне света. Бытийный этот светобязательно должен предполагать тень, чтобы быть видимым и зримым: "...не будь Солнца, — говорит Гераклит, — мы бы не знали, чтотакое ночь" (В 99).
Свет в сущем зрим только при наличии тени, вещивидны как объемные только из полутеней. Но, как говорит Платон, авслед за ним и вся платоническая традиция в лице Плотина, Ямвлиха,Прокла, — выше бытийного, чреватого инаковым света пребывает абсолютный свет Блага самого по себе, свет незримый и невидимый, ибоне причастный иному и не смешанный с ним и потому неразличимый,неотличный от абсолютного мрака.Таким образом, Благо задает единораздельную структуру всего бытийного и становящегося, которая образует прекрасную гармонию.
Гармония же, или лад, — это совершенная прилаженность, притертостьодного к другому во всеобщем уложении, соразмерность, неявная, "тайная" Гераклитова симметрия, проявляющаяся исподволь, порой в нарочитых неточностях архитектурного строения мира. (Так строят греки корабль на верфи: к остову прилаживают доску за доской, чтобымежду ними не осталось ни малейшего зазора.) И эта прекрасная,одухотворенная, живая, причастная бытию структура есть космос(Платон, «Тимей» 29d слл.; Плотин, «Эннеады» VI, 6, 18; Филолай,В 21) — такое уложение, где у каждого есть свое собственное место —как физическое, так и логическое и онтологическое; значит, у каждогоесть свой- смысл. К этому месту каждое и стремится, определяясьБлагом.Поэтому Благо устанавливает целую иерархию существующего,лестницу всевозрастающей простоты, единства и совершенства, восходящую к самому Благу, стоящему во главе иерархии, однако вне ее.Принципами иерархии выступают запредельность Блага и его единствои единственность, проявляющиеся прежде всего в идеальном умопостигаемом космосе, собрании чистых бытийных форм — прообразоввещей — эйдосов, или идей.














