Запад - Россия - Восток. Том 1 (1184491), страница 45
Текст из файла (страница 45)
Восхождение души к уму и единомувозможно благодаря ее очищению посредством культивирования добродетелей. В связи с этим возникает необходимость дать очерк этогосверхчувственного мира, в частности показать структуру божественного ума и его отношение к вышебытийному истоку всего сущего —единому.Второй период (трактаты 22-45) посвящен строению умопостигаемого мира, присутствию умопостигаемого в чувственном, а такжеполемике с гностиками: Плотину важно показать, что здешний мир —не творение доброго или злого демиурга, а отражение мира сверхчувственного, имеющего основание в себе самом.
Размышляя об этом,Плотин специально рассматривает проблему чисел, высших родов бытия и вечности, а также подробно исследует проблему единого-Блага,последнего основания всего и полной свободы.Трактаты третьего периода (46-54) посвящены проблеме зла, счастья, доступного мудрецу несмотря на страдания, а также возможностисамопознания и любви к красоте, истине и благу.В трактатах Плотина мы сталкиваемся с несколькими преимущественно развитыми у него интуициями. Первая — твердая уверенностьв бессмертии человеческой души, ее абсолютной драгоценности. Плотин использует все рациональные резоны, имеющиеся у платониковпротив эпикурейцев, стоиков и аристотеликов, признававших душулибо материальной, либо являющейся энтелехией органического тела,но главным основанием для него является непосредственная очевидность этого."Что душа сродни природе божественнейшей и вечной, ясно ужеиз доказательства того, что она не тело.
К тому же у нее нет очертаний, цвета и она неосязаема. Однако это можно показать исходя и вотиз чего.Поскольку мы безусловно соглашаемся, что все вечное и сущностно сущее обладает жизнью благой и разумной, следует рассмотреть иотносительно низшего, — какова его природа, и начать с нашей души.Но только душу возьмем не в теле, когда она приобрела неразумные160вожделения и порывы и вместила другие страсти, а душу, очистившуюся от этого и в меру возможного не имеющую с телом дела. Любаятакая душа как раз и покажет, что зло у души — привнесенное ичужеродное, а если она чиста, то в ней обнаруживается наилучшее —разум и прочая добродетель, — причем как свойственное ей.Но ежели душа такова, когда возвратится к себе самой, как непризнать, что она — той же природы, какую мы признаем во всембожественном и вечном? В самом деле, разум и подлинная добродетель,будучи божественны, не могут возникнуть в чем-либо ничтожном исмертном, так что необходимо таковому быть божественным, раз унего есть доля в божественном в силу сродства и единосущия с ним.В силу этого всякий из нас, кто таков, может мало отличаться отгорнего, уступая душою как таковой только в том, что она — в теле.В силу этого также — если бы всякий человек был таким или же укакого-то сообщества людей были бы такие души, то не нашлось быникого столь недоверчивого, чтобы не уверовать в полное бессмертиедуши как таковой.Но на деле, видя, что душа у большинства повсюду покалечена,люди не думают о ней как о чем-то божественном или бессмертном.Однако следует рассматривать сущность каждого, взирая на него вего чистоте, поскольку привнесенное всегда мешает познанию того, вочто оно привнесено.Рассматривай же, отделив...
— а лучше так: пусть отделившийузрит самого себя и пусть уверует в собственное бессмертие, когдастанет созерцать себя уже в умопостигаемом и чистом. Ведь он увидитум, зрящий не это чувственно воспринимаемое и смертное, но вечнымосмысляющий вечное — все то, что в умопостигаемом, и себя самого,ставшего умопостигаемым и светлым миром, который освещается истиною, исходящей от блага, дающего свет всему умопостигаемому.
Ине раз он подумает, что поистине хорошо сказано: „Радуйтесь, я жевам бог бессмертный" (Эмпедокл, фрг. 112, 4), когда возвысится добожества и вглядится в свое с ним сходство" (2, IV 7, 10, 1-39).Поэтому перед Плотином стоят два основных вопроса: почему душаотпала от этого светлого умопостигаемого мира и оказалась здесь, вомраке тела, и как она может вернуться к своей умопостигаемой отчизне.Уже в этом раннем трактате «О бессмертии души», который толькочто процитирован, ответ на эти вопросы дан, но в силу его непривычности он не сразу понятен.
Чтобы вернуться к себе и тем самым кумопостигаемой природе, душе нужно всего только вглядеться в своесобственное существо, а стоит нам потерять эту зоркость, наша душаоказывается повержена в мир зла и безобразия — всего того, что посуществу ей чуждо. Эта необыкновенная роль созерцания в плотиновской философии — ее вторая отличительная особенность."Тогда как телам тела мешают ощущать свою взаимную общность,бестелесные сущности не разобщаются телами, и тем самым они неотделены одна от другой местом, инородностью и различием; вотпочему, когда инородность отсутствует, они присутствуют друг длядруга как неинородные.161Поэтому тамошнее, не имеющее инородности, присутствует всегда,а мы — когда не имеем; и тамошнее не стремится к нам, чтобы быть с.нами, а мы стремимся к тамошнему, чтобы быть с ним.
При этом хотямы всегда с ним, но мы не всегда взираем на него... Но когда мыузрим его, тогда для нас наступит "завершение странствий и отдохновение" (Платон, «Государство», 532еЗ)..." (9, VI 9, 29-44).Но дело не в только том, что нашей душе ее божественная природапозволяет обращаться взором к уму, а в том, что все мироздание выступает у Плотина как иерархия созерцания: ум вечно созерцает самсебя, и поэтому он есть живой и всегда прекрасный умопостигаемыйкосмос, мировая душа вечно созерцает ум, и потому она живой рассказоб уме, и природа есть результат созерцания душою ума и сама —созерцание, правда уже более смутное, поскольку это уже созерцаниене себя самого, а иного, а "плод немощного созерцания — немощноезрелище" (30, III 8, 4, 30-31).Но когда все мироздание оказывается иерархией созерцания, это всвою очередь предполагает возможность рассмотрения данной иерархической структуры как иерархии красоты и прозрачности. И действительно, интуиция прозрачности — одна из наиболее сильных интуицииПлотина.
Развивая платоновское понимание иерархии прекрасного какиерархии бытия, в большей или меньшей степени прозрачного дляума, Плотин видит и его исток, единое, которое "не хочет быть дажепрекрасным" (31, V 8, 8, 5), и его нижнюю границу, материю, которая оказывается "более всего удаленной" (38, VI 7, 33, 32) от этогоистока красоты, от света.
"Материя — глубина всякой вещи, поэтомувсякая материя — темна..." (12, II 4, 5, 6-7).Однако эта глубинная темнота — странного свойства: ведь материя не тело, и она — как и все бестелесное — не подвержена аффектам. Материя более всего подобна зеркалу, создающему мнимые образы, но не пропускающему, а отражающему свет. "Если сказать, чтозеркала и вообще прозрачные предметы ничего не испытывают от видимых в них отражений, это будет подходящим примером: потому чтои то, что в материи, — отражения, а сама она испытывает еще меньше, чем зеркала" (26, III 6, 9, 17—20).Но точно так же невещественна и душа: она — материя ума иотражает его, но она способна обращаться также и к этому отражению.
Обратившись к нему, она начинает опекать его: так душа входитв тело космоса и в отдельное человеческое тело. Но при этом онаничего не испытывает от своего союза с телом, хотя одушевленноетело и подвержено аффектам. В отличие от материи собственно, которая не может обратиться к бытию, повернуться к свету, душа обращена не только к подобиям в этом чувственном мире, который она пронизывает, словно солнечные лучи, осветившие темное облако и позолотившие его (10, VI 1, 2, 20-22), но и к светлому умопостигаемомумиру, — к этому прозрачному светящемуся шару, переливающемусявсеми цветами радуги (31, V 8, 9, 3 слл.).Внезапно вспыхивающий свет, внезапно возникающее отражение —эти образы постоянно встречаются у Плотина,, и может показаться,что его мир, как и мир позднего платонизма в целом, "становится6 История философии, кн.
1162иллюзорным и в этой своей зазеркальности не знает изменения иразвития.Всякая низшая ступень в нем вечно рождается от высшей, причемвысшая вечно остается неизменной и, порождая, не терпит ущерба.Единое вечно сияет в своей сверхпрекрасной благости, вечно прекрасен созерцающий себя ум, вечно душа устремляется к уму и единомуи оглядывается на чувственный космос, тем самым вечно одушевляяего. Космос же вечно вращается круговым движением, и в подлуннойчасти его вечно чередуются возникновение и гибель.Вечны взаимное истребление животных, вечны войны и убийствасреди людей. Но ничто не властно над благой душой, даже рок, которому подвластна вся сфера времени. Здешний мир подобен игре натеатре. Из того, что в мире есть зло, не следует, будто божество незаботится о мире, будто мир лишен разумного плана: ведь и в драмене все герои, но есть и рабы.
Разнообразие, вносимое злом, толькоукрашает пьесу, а наша истинная отчизна — всегда рядом с нами.Но это осознанное переживание вечности сочетается у Плотина стаким же острым чувством времени. С Аристотеля античность не знала столь отчетливой рефлексии времени, какое мы находим у Плотина. Однако мы не поймем характера этого нового плотиновского опыта времени, если не учтем еще одной важной интуиции Плотина: речьидет об его интуиции жизни.- Плотин безусловно исходит из Платона, у которого в «Тимее» речьидет об умопостигаемом космосе как о совершенном живом существе,которому подражает здешний видимый космос, а также о том, чтовечности в тамошнем мире подражает время в мире здешнем: время,согласно Платону («Тимей» 37d-38b), есть подвижной образ вечности.
Плотин трактует вечность как жизнь ума, и тогда время естественным образом оказывается жизнью души. Именно этим объясняется то,что мы — не всегда умея определить, что это такое, — тем не менееобладаем опытом как вечности, так и времени.И умопостигаемый космос, и вечность охватывают все умопостигаемое, но это не значит, что они тождественны. Вечность Платонопределяет как "пребывание в одном" («Тимей» 37d6) всего того, чтомы усматриваем в умопостигаемом космосе. " И устремивший взор кэтой множественной мощи назовет то, что там наподобие подлежащего, с у щ н о с т ь ю , и назовет д в и ж е н и е м то, в чем — как он видит —пребывает жизнь, п о к о е м — постоянное пребывание в одном и томже состоянии, а также иное и т о ж д е с т в е н н о е , благодаря которомувсе это совокупно одно.И сочетав это вновь в совокупно одно бытие единой жизнью, исняв в этом инородность, и видя непрерывность и тождественностьдеятельности, которая никогда не становится иной, а также видя мышление и жизнь, не переходящие от одного к другому, но непрерывнонаходящиеся в одном" и том же состоянии, итак, увидев все это, онувидел вечность, поскольку увидел жизнь, пребывающую в тождественном, вечно обладающую присутствием всего, а не так, что теперь —этим, а затем иным, нр сразу всем, и не так, что теперь одним, а затемдругим, но неделимым совершенством..." (45, III 7, 3, 8-18).163В отличие от ума, жизнь которого такова, душа, будучи "некоейбеспокойной силой, всегда стремящейся перенести в иное то, что оназрит там, не захотела, чтобы перед ней присутствовало все в совокупности" (там же, 11, 19-22): „создавая чувственно воспринимаемыйкосмос, в подражании тому, умопостигаемому, движущийся, и желая,чтобы у него было хотя и не тамошнее движение, однако же сходное стамошним и его подобие, она прежде всего ввергла во время себя,создав его вместо вечности, а затем определила и возникшему служить времени, охватив в нем все движения возникшего: двигаясь вней (поскольку у этого нашего мира нет другого места, кроме души)он стал двигаться и в ее времени.Проявляя свою деятельность последовательно, а вслед за тем переходя к другой, она породила вместе с такой деятельностью само это"вслед за тем" и стала проводить вместе с другой мыслью после прежней то, чего прежде не существовало, поскольку ни мысль ее не сталадействительностью, ни теперешняя жизнь не подобна предшествующей" (27-40).Эта констатация относительного несовершенства души и ее здешнего бытия, связанного со временем, не приводит Плотина к нервозности, беспокойству, тревоге, томительной заботе или истерике потому,что здешнее бытие души он твердо соотносит с ее прикосновенностьюк вечному — нашему подлинному отечеству.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
