Запад - Россия - Восток. Том 1 (1184491), страница 44
Текст из файла (страница 44)
Встреча оказывается определяющей его дальнейшее духовное становление, и Плотин, заключив: „Его искал", остается в школе Аммония одиннадцать лет.Мы не знаем, Плотин ли оставил учителя или Аммоний ушел изжизни, но в 243 году мы застаем Плотина при войске императораГордиана, задумавшего поход на Восток: Плотин хочет познакомиться с мудростью персов и индийцев. Однако в следующем году Гердиан156убит, и Плотин, едва спасшись, сначала укрывается в Антиохии, азатем оказывается в Риме. Частное лкцо без определенных занятий,Плотин благодаря семейным связям становится опекуном детей-сиротзнатного происхождения и следит за их имуществом и доходами. В тоже время он начинает вести беседы с желающими, достаточно беспорядочные: Плотин скорее побуждает их к самостоятельному размышлению и исследованию, нежели чему-то систематически обучает.
Такпроходит десять лет.Плотин ничего не пишет, но среди его слушателей постепенно выявляются ученики: Амелий Гентилиан, грек из Этрурии, прежде учившийся у некоего Лисимаха, а также собравший и переписавший всесочинения Нумения, составляет конспекты бесед Плотина. К пятидесятигодам Плотин оказывается во главе маленькой философской школы:наличие школы побуждает его записывать свои разработки отдельныхтем платоновской философии, — преимущественно в виде трактатовпротрептического (побуждающего к философии) и полемического (дабыпродемонстрировать безусловные преимущества платоновской философии) характера. Подбирая возражения против традиционных оппонентов платонизма — прежде всего эпикурейцев, стоиков и аристотеликов,Плотин в то же время полемизирует с гностиками и мыслителямиблизкой платоно-пифагорейской ориентации, в частности с Нумением.Школа Плотина становится известной, и в 263 году к Плотинуприезжает тридцатилетний Порфирий, родом из Тира, учившийся доэтого в Афинах у знаменитого ритора и философа Лонгина, которыйвпоследствии (ок.
268) стал советником Зенобии, царицы Пальмиры.Порфирий обретает в Плотине уже настоящего схоларха, ведущего сучениками регулярные занятия, на которых разбирались ученые сочинения платоников (Севера, Крония, Нумения, Гая, Аттика) и перипатетиков (Аспасия, Александра, Адраста) предшествующего периода.Взгляды школы излагаются в виде письменных текстов как самимПлотином, так и его учениками — часто по поручению учителя. Так,Амелий написал по просьбе Плотина «Об отличии учения Плотина отучения Нумения», полемическое сочинение против книги гностика Зостриана, «Против недоумений Порфирия»; Порфирий в школе Плотина и по его просьбе написал против толкования «Пира» Платона ритором Диофаном, а также собрал доводы против Зороастра, доказываяподложность имевшей хождение под его именем книги.Потребность придать своему благоговейному почтению к учителюобщезначимый характер побуждает Амелия после смерти Плотина обратиться к Дельфийскому оракулу с вопросом, — куда переселиласьПлотинова душа (так в свое время Херефонт обратился к Пифии свопросом, есть ли кто мудрее Сократа).
Порфирий в своем жизнеописании Плотина приводит ответ Аполлона: гексаметры числом 51, изкоторых явствует, что Плотин вместе с Платоном и Пифагором веселитсвою бессмертную душу в небесных застольях. Но умирает Плотинтяжело и одиноко.В 268 году в Сицилию по совету Плотина уезжает Порфирий, впавший в депрессию. Следом, присоединившись к Лонгину, ко двору Зенобии уезжает Амелий. Плотин заболевает, теряет голос, руки и ноги157перестают его слушаться. С ним избегают встреч, и Плотин в 269 годуперебирается в Кампанию, в имение своего уже умершего друга Зета,куда ему посылает пропитание Кастрикий и где перед смертью егозастает Евстохий, передавший последнее наставление учителя: „Старайтесь возвести божество в вас к божественному во всем".Странная судьба Плотина заставляет нас задуматься о том, какимитонкими скрепами держится история человеческой мысли.
Плотин поздно приходит к философии, случайно обретает учителя, случайно спасается от гибели во время неудачного похода Гордиана, не сразу осознает себя схолархом, ради учеников начинает записывать свое учение,по слабости зрения не имея возможности ни выправить, ни даже перечесть написанного. Он не говорит ни о своем происхождении, отказывается позировать для портрета, стыдится своего плотского обличил.Он постепенно — уже в окружении учеников — начинает формулировать то, что было ему безмолвно ясно, — как бы поневоле снисходя отчистого умозрения к слабости человеческого существования, нуждающегося в вещественной фиксации невещественной мысли. Но осознавэто своей здешней обязанностью, Плотин в течение нескольких летдобросовестно посредничает между открытой для него, прозрачной сферой божественного и вечного и божеством в нас, сокрытым стихиейчеловеческого и преходящего.Плотин — платоник, но не потому, что он — адепт одной из платоновских школ, вне которой он не видит истины.
Мы видим, что он готовознакомиться и с восточной мудростью и ради этого пускается в самыереальные странствия: до него это делали и Пифагор, и Платон, —согласно их имевшим хождение в то время и дошедшим до нас жизнеописаниям. Для Плотина странно выглядело бы утверждение, будтоистина — то, что есть на самом деле и что превосходит любое частичное бытие — достояние той или другой школы. Просто Плотинвместе с Платоном и другими божественными мужами сам видел изнает то, о чем можно предположить по их сочинениям. И когда онсчел, что его долг — донести весть об этом, он обращается к сочинениям и текстам Платона и близкой ему традиции как к тому, что болеевсего — применительно к нашей человеческой слабости — способновозвести нас к божественному во всем.Мы видели в предшествующий период постепенное развитие и укрепление школьного платонизма, все более оснащенного соответствующим инструментарием. Мы видели также, что потребность придатьплатоновскому учению божественный статус провоцирует стремлениеукоренить его в самой божественной реальности.
Плотин не добавляетничего принципиально нового к техническому оснащению школы. Ион не испытывает означенного стремления укорениться в истине простопотому, что для него эта укорененность платонизма и его собственнаяв подлинном бытии — вещь очевидная.Так странная заброшенная судьба Плотина и его стороннее положение по отношению к предшествующей традиции платонизма оказываются необходимы для дальнейшего развития школы, потому что именнос Плотиной она за текстами Платона и способами их толкования обретает безусловную и не требующую дальнейшего обоснования реальность.158Это прекрасно ощутил Порфирий, собравший записанные тексты Плотина и построивший из них величественную пирамиду, подражающуюв своем строении мирозданию и символизирующую его.Часть текстов сам Плотин рассматривал как отдельные законченные рассуждения, а часть была результатом произведенного Порфирием искусственного разделения пространных сочинений Плотина нанесколько меньших.
Таким образом Порфирий получил число трактатов, равное шести девяткам ("эннеадам"). И то, и другое число —священны и совершенны, поскольку шестерка есть одновременно исумма и произведение первых трех чисел, а девятка символизируетполноту как последнее из первых чисел. Сами девятки Порфирий распределил на три группы: три девятки в первой, две во второй и ещеодна эннеада. Поэтому и весь изданный Порфирием корпус сочинений Плотина также получил название «Эннеады». Ученик филологаЛонгина, Порфирий, придав своему изданию систематический порядок, предварил его «Жизнью Плотина», где указал также и хронологический порядок, в котором Плотин писал свои трактаты.Основание плотино-порфириевой пирамиды текстов — первые триэннеады - трактаты, в которых речь идет о чувственном космосе, здешнем мире со всеми вопросами, встающими при его рассмотрении; центральная часть — четвертая и пятая эннеады — символизирует и рассматривает умопостигаемый космос ума и души; венчает пирамидушестая эннеада, посвященная вышебытийному началу всей сферы бытия и становления — единому.
«Эннеады» были изданы Порфирием вформе кодекса — книги со страницами, платонической Библии, которую Порфирий противопоставил главной Книге христиан.Эта ясная и простая структура «Эннеад» соответствовала той структуре универсума, которая впервые с абсолютной отчетливостью былаусмотрена Плотином "по ту сторону" текстов Платона и обнаружена всамих этих текстах: вышебытийное начало — единое; сфера подлинного бытия — ум и душа; сфера становления — космос.
На фоне этойиерархии теперь мог быть рассмотрен как корпус сочинений Платонав целом, так и его отдельные диалоги.Плотин впервые дает эту структуру универсума в ходе полемики сНумением по поводу толкования «Второго письма» и «Тимея» Платона. Традиционно считалось, что отец и создатель (демиург) в «Тимее»относятся к одному началу. Нумений же отнес эпитет "отец" к уму, а"создатель" — к душе, благодаря чему мог толковать трех царей из«Второго письма» как иерархию трех богов: бога-ума (парадигму),демиурга-души и созданного ею космоса.Плотин не был согласен с Нумением в целом ряде моментов: вопервых, нельзя разделять парадигму и демиурга, потому что тогда умокажется чем-то внешним по отношению к созданному космосу; вовторых, нельзя приписывать демиургические функции душе, которая,по Платону, сама была создана богом; наконец, необходимо понять,что все эти три начала в мире бытия имеют свой вышебытийный исток:ум, душа и космос суть не столько самостоятельные начала, скольконачальные проявления в бытии (ипостаси) более высокого начала —превосходящего бытие единого.
Поэтому, идя сверху вниз, мы можем159противопоставить вышебытийное единое трем его ипостасям в сферебытия - уму, душе и космосу; или же, идя вверх, отделить чувственный космос от трех сверхчувственных природ — души, ума и единого.Плотина специально занимал второй ход, позволяющий показатьпереход души от чувственного мира к его сверхчувственному истоку.Порфирий же стремился подчеркнуть первый ход, почему в его издании этот трактат — первый трактат пятой эннеады, десятый по хронологии (10, V 1), — называется «О трех начальных ипостасях». Вообще при чтении «Эннеад» мы должны помнить, что само издание Порфирия представляет собой уже известную интерпретацию Плотина,тогда как чтение плотиновских текстов в хронологическом порядке (ккоторому все более склоняются современные исследователи) позволяет нам ближе понять ход мысли самого Плотина.Основное стремление Плотина в трактатах первого периода(1—21 по хронологии) — показать божественный статус души и подчеркнуть, что именно душа — самое драгоценное в нас, то, что соединяетнас со сверхчувственным миром.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
