Запад - Россия - Восток. Том 1 (1184491), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Стоит вопрос: правомерно ли толковать философию, соответственно историю философии по-марксистски — как часть классовойпо природе идеологии, как партийно-ангажированное размышление(которому одновременно парадоксальным образом приписывается статус "самой истинной" науки) — или философией в подлинном смыслеите или иные рассуждения и идеи мыслителей становятся тогда и только тогда, когда они как бы превозмогают всегда имеющиеся идеологические, политические, партийно-групповые влияния и восходят именно к всеобщему в его смысле общецивилизационного, общечеловеческого. Авторы учебника разделяют вторую позицию, что отнюдь несвязано с "модной" сегодня крайностью — простым вычеркиваниемМаркса и марксизма из истории философской мысли.
Во второй книге учебника философскому содержанию этого учения — одного изналичествующих в истории мысли и сегодня сохраняющих немалоевлияние — посвящена особая глава.При этом защита неангажированной (в смысле приверженностикакой-либо идеологии), внепартийной (в смысле невмешательства висторико-философское исследование партийно-политических симпатийи антипатий) позиции для одних авторов — более молодых — естьпростое и естественное следствие незасоренности их сознания недавноеще господствовавшими догмами. Для других авторов такая неангажированность предполагала трудное и долгое (не ограниченное последними годами) преодоление философских и историко-философскихдогм марксизма-ленинизма.
Мы очень надеемся на то, что преодоление хотя бы в основном состоялось, и читатели получат учебник, сообразованный с мировыми критериями, не подчиненный сектантскимпартийным требованиям и принципам какой-либо одной идеологии, ивместе с тем — учебник, в котором авторы развивают и аргументированно отстаивают именно свое понимание освещаемых проблем историифилософской мысли.Мы отчетливо сознаем, что следование перечисленным выше, вомногих отношениях новым для отечественной и мировой практики принципам-антиномиям "с первого захода" не могло привести к полностьюудовлетворяющим читателей, коллег, да и нас самих результатам.
Ограниченный по объему учебник, одновременно посвященный философииЗапада, Востока, России,— первый такого рода опыт, и тут былинеизбежны издержки и недостатки. Мы будем стремиться преодолевать их, продолжая работу, учитывая замечания коллег и пожеланиячитателей, а также наши собственные, пока еще не полностью реализовавшиеся устремления и замыслы.ЗАПАДЧАСТЬ IАНТИЧНАЯ Ф И Л О С О Ф И ЯРАЗДЕЛ IВВЕДЕНИЕПроблема изложения,хронологические рамки и периодизацияантичной философии1. ПРОБЛЕМА ИЗЛОЖЕНИЯ АНТИЧНОЙ ФИЛОСОФИИ:КОНЦЕПТУАЛЬНЫЙ И ИСТОРИЧЕСКИЙ ПОДХОДЫПриступая к античной философии, европейский историк философиибезусловно чувствует себя дома, потому что само слово философия ипонятие философии появились в первой европейской стране — в ГрецииVI в. до н.э.; здесь же были постепенно разработаны основные разделыфилософского знания, понятийный аппарат и логический инструментарий философского рассмотрения.
Наконец, основные институты, вкоторых продуцировалось, сохранялось и передавалось философскоезнание, более того — культивировался философский образ жизни,—они также суть европейские установления.В той же античности стало нормой рассматривать и другие философские традиции. Греки никогда не ставили непреодолимых барьеровмежду свой и чужой — варварской — мудростью.
И хотя позднийгреческий автор сочинения «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов» Диоген Лаэртий замечает: "...большая ошибка —приписывать варварам открытия эллинов" (I 3), тем не менее начинаетон свой труд указанием на то, что "занятия философией, как некоторыеполагают, начались впервые у варваров: а именно у персов были ихмаги, у вавилонян и ассириян — халдеи, у индийцев — гимнософисты,у кельтов и галлов — так называемые друиды и семнофеи..." (I 1).Готовность рассмотреть и вместить чужую мудрость — европейскаячерта, прекрасная примета подлинной духовной широты подлинногофилософа.Таким образом, принципиальное понимание философии европейскойантичности сегодня, когда европейские ценности приобрели общечеловеческое значение и планетарное распространение, оказывается свидетельством и гарантом самотождественности современного человека.
Этопонимание может проявиться двояким образом. Восстанавливая античные концепции бытия и человека, мы в рамках данных концепцийможем ставить и разрешать определенные вопросы, используя изобретенные в античности же инструменты философского рассмотрения, —17примерно так же, как мы можем решать определенные задачи геометрииЕвклида. Помимо этого, мы можем исторически корректно восстанавливать процесс возникновения самих этих концепций, прослеживатьизменение понятий и эволюцию философских институций, — другимисловами, мы можем создать определенную модель исторического развития того установления духовной жизни, которое мы называем античнойфилософией.И для той, и для другой цели античная философия — как, впрочем,и вообще европейская философия — благодарная и безусловно подобающая сфера хотя бы по той причине, что обе эти задачи уже античнаяфилософия постоянно ставила перед собой, предлагая различныевозможности их решения.Когда Платон в «Теэтете» рассматривает тезис Протагора "человекесть мера всех вещей", только очень поверхностный взгляд усмотритздесь просто критику тезиса Протагора; гораздо скорее перед Платономстоит более серьезная и сложная задача: рассмотреть границы и возможности того взгляда на мир, который обусловил формулировку данноготезиса, осознать те правила интеллектуальной игры, которые он задает,и — насколько возможно — войти в эту игру, но не забыть при этомо подлинной реальности.
Когда представители последней философскойшколы античности — неоплатоники — постоянно соотносят своифилософские построения с Платоном и стремятся полно и адекватноистолковать его диалоги, они заняты примерно тем же: приняв определенные правила игры, они осознанно подчиняются им и работают,следуя этим прекрасным правилам.Однако когда тот же Платон в ряде диалогов рассуждает о возникновении и развитии государства и появлении в нем образованности икультуры, когда Аристотель по разным поводам собирает мненияпредшествующих мыслителей с целью показать, как возникло и развивалось то или иное понятие или дисциплина, когда его ученик Теофрастсобирает "мнения физиков", а Евдем — сведения по истории математикии астрономии, — мы здесь сталкиваемся с намерением выстроитьисторического характера модели определенных духовных реалий, —как бы скептически мы ни относились к историзму античности.Поэтому изложение античной философии строится на основесочетания двух подходов: с одной стороны, речь идет о построенииопределенной модели возникновения и развития первой европейскойфилософии — античной; с другой — выстраивается система основныхкатегорий, понятий и концепций, разработанных античными философами, которая позволяет охватить единым взглядом их мировосприятиев целом.
Два разных подхода взаимно дополняют друг друга, потомучто изложение исходит из того, что философия — это любовь кмудрости (q>ik)-cyo(pia), которая специфическим образом проявляетсякак в сфере умозрительной, так и в сфере реального историческогобытия конкретной культуры — европейской.2. ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ И ОБЩЕКУЛЬТУРНЫЕ БАРЬЕРЫАнтичная философия представляет собой не некое первозданноенеисследованное пространство. Наоборот, она есть с самого своеговозникновения сфера постоянной рефлексии.
Поэтому изложение еесталкивается с целым рядом препятствий, для неискушенного уманеожиданных.В самом деле, с первыми изложениями предшествующей философской традиции мы сталкиваемся уже в самой античности, и уже вантичности этих изложений много; вместе с тем, дошедшие до настексты античных философов представляют собой достаточно неравномерную выборку из значительно большего числа созданных вантичности, причем выборку, произведенную как античностью, так исредними веками и Возрождением. Вот почему перед нами неизбежновстает проблема источников.Другое — неожиданное, на первый взгляд, — затруднение состоитв том, что несмотря на неполноту наших источников мы знаем античнуюфилософию достаточно хорошо, и поэтому затруднительным оказывается ее исследование: действительно, трудно заставить себя исследоватьто, что хорошо известно, и трудно этому известному удивиться; а безудивления нет не только философии (об этом мы знаем от Платона иАристотеля), но, как оказывается, и истории философии, потому чтоистория философии в такой же степени философская дисциплина,как и историческая.Еще от Аристотеля мы знаем, что история греческой философииначинается с Фалеса.
Упоминавшийся уже Диоген Лаэртий, например,который опирается на достаточно длительную традицию, выделяетионийскую, италийскую, платоновскую, аристотелевскую, стоическуюи эпикурейскую школы, а ряд философов рассматриваются Диогеномотдельно — вне этих школ. Но мы знаем также, что такое деление нашколы, в частности выделение четырех ведущих школ античности —Академии, Перипата, Портика и Сада — до известной степени отражаетреальное положение в эпоху эллинизма, тогда как более ранний периодоказывается представлен в данной классификации совсем условно, ана более поздний она естественным образом вообще не распространяется.Ряд ранних философов были в 1903 г. объединены в собрании«Фрагменты досократиков», составленном знаменитым Германом Дильсом и впоследствии дополненном его учеником Вальтером Кранцем;шестое издание Дильса-Кранца вышло в 1951-1952 гг.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
