Запад - Россия - Восток. Том 1 (1184491), страница 38
Текст из файла (страница 38)
Здесь мы возвращаемся к Эпикуру как основателю школы, одной из самых важных в истории эллинистическойфилософии, стремясь поставить эпикуреизм в общий контекст современной ему и последующей философии.136сохранять безмятежность, — об этом идет речь в «Письме к Геродоту» (X 35-83); а также этику, которая должна толпу избавить отмнений, свойственных толпе, и привести ее к наслаждению, котороеесть устранение всякой боли, начало и конец блаженной жизни, —этому посвящено «Письмо к Менекею» (X 122-135). Помимо этогоДиоген Лаэртий приводит «Главные мысли» Эпикура (X 139-154).Ощущение неразумно, не подвержено влиянию разума и не зависит от памяти; оно неопровержимо, но само определяет все наши помышления.
Предвосхищения, формируемые на основе частого явления определенных вещей и как бы остающиеся в памяти, позволяютопознавать то, чем вызываются ощущения, и назвать их. Аффектов —два: наслаждение и боль.Вечный и беспредельный мир всегда был таков, каков он сейчас;ему не во что изменяться, потому что ничего кроме него нет. В миреесть боги, блаженные и бессмертные, которые суть определенногорода тела, поскольку в мире нет ничего, кроме вечно существовавшихатомов и пустоты. Все сложное разлагается на атомы, которые несутся в пустоте и отличаются друг от друга видом, величиной и весом.Помимо разнообразных атомов существуют неделимые минимальныечастицы, которые суть меры атомов.
Сами по себе они не могут двигаться, но, будучи в составе атома, движутся вместе с ним.Все вещи испускают непрерывно исходящие от них образы (ei5coX,a),которые, возбуждая наши чувства, оседают в мысли и так дают намвозможность видеть и мыслить вещи, от которых они изошли. От этихматериальных истечений в нас происходит некоторое движение, из-закоторого возможны ошибки в суждении. Поэтому мы должны всегдадержаться критерия очевидности, но не допускать беспорядка от ошибки, принятой за истину.В мире Эпикура единственное бестелесное — пустота. Поэтомувсе рассуждения о душе сводятся к ощущениям и аффектам, так чтовся суть этики состоит в том, чтобы избежать этих ошибочных движений, возникающих в нас, приводящих к ошибочным суждениям и вызывающих боль и страдание.
Но не надо бояться молнии, например, ивпадать в баснословие в связи с ней или другими явлениями природы.Молния происходит оттого, что множество ветров скапливаются вместе, начинают вращаться и воспламеняются, землетрясение — оттого,что заключенный в земле ветер, перемежаясь с частицами земли, приводит их в движение и прочая и прочая. Понимая мир, мудрец неизбегает жизни и не боится нежизни, так что если он не будет допускать ошибок, то останется здоров и безмятежен.Это невероятное сужение интеллектуального кругозора, провозглашаемое Эпикуром, было решительно необходимо для его учеников, поскольку в противном случае они могли бы обнаружить, чтоцелый ряд положений их учителя заимствован как раз из тех самыхучений, от которых он их всячески остерегает.Сама основная установка Эпикура на наслаждение явно восходитк Аристотелю, который в «Метафизике» (XII 7, 107Б25 слл.) и«Никомаховой этике» (X 1178Б21 слл.) подробно рассуждает о том,что высшее блаженство мудреца, даруемое мыслью, которого он137достигает иногда, всегда свойственно богу.
Эпикуровские боги такжеобладают высочайшим блаженством ("бог есть существо бессмертноеи блаженное" — X 123), к которому последователь Эпикура приобщен через "блаженство познания природы" (X 78).Отношение Эпикура к традиционной мифологии также безусловносоотносится с аристотелевским. Рассматривая в «Метафизике» (XII8, 1074а38 слл.) предания о светилах-богах, Аристотель отмечает: „Авсе остальное добавлено в виде мифа для внушения толпе, для соблюдения законов и для выгоды, ибо в нем утверждается, что боги человекоподобны и похожи на некоторые другие живые существа...". Так иЭпикур в начале письма к Менекею пишет: „Да, боги существуют...но они не таковы, какими их полагает толпа...
высказывания толпы обогах — это... домыслы, и притом ложные", хотя они и "дают надежду умилостивить богов почитанием" (X 123-124, 134). ПредставлениеЭпикура об отрешенности богов от мира также базируется на Аристотеле и толковании в Академии платоновского «Федра», где речь идето том, что за пределами неба (247с2: та ё^со xov oupavou).Несомненно также влияние перипатетиков на физику и метеорологию Эпикура. Но и его этическое учение тоже во многих пунктахвыводится из Аристотеля. В «Главных мыслях» (XIX) Эпикура читаем: „Бесконечное время и конечное время содержат равное наслаждение,если мерить его пределы разумом", что является прямым переложениемтого, что пишет Аристотель в «Никомаховой этике» (X 3, И74а 17 слл.):"...за сколь угодно малый срок можно испытать наслаждение, которое нестанет совершеннее, продлившись большее время".
Выше уже говорилось о том, что учение Эпикура о бестревожности есть вариант соответствующего учения Спевсиппа.Не менее интересно также и происхождение эпикуровского ученияоб атомах. В письме к Геродоту (X 55-59) Эпикур специально и подробно рассуждает о минимальных частицах, которые служат меройдлины атомов: „Мельчайшие и несоставные частицы следует считатьпределами длины, которые от самих себя дают мерило для меньших ибольших [длин] при рациональном рассмотрении невидимых предметов".
Собственно говоря, в этой концепции минимальных заключаетсявся особенность эпикуровского атомизма: мы имеем дело не просто сатомами разной величины, а с частицами минимальной длины, которые их составляют. Но эти минимальные частицы могут двигаться несами по себе, а только войдя в состав атомов. Этот момент прямоотсылает нас к шестой книге «Физики» Аристотеля, где он, доказывая необходимость бесконечной делимости для возможности движения, критикует академическое учение о не имеющем частей, поскольку таковое не может двигаться. Эпикур же явно был знаком с этимучением, а критику его Аристотелем он учел в той части, котораязапрещает движение не имеющего частей.Отечество почтило Эпикура медными статуями, число его друзейизмерялось целыми городами, его ученики были прикованы к егоучению словно песнями Сирен...
— Эпикур, как мы видим по этимсообщениям Диогена Лаэртия (X 9-10), придал философии еще большую популярность по сравнению со стоиками и сделал ее доступной138для всех. О необыкновенной популярности эпикуреизма мы можемсудить по тому, с какой легкостью он сам популяризирует свое учениев дошедших до нас письмах и «Главных мыслях», а также по тому,как им увлекались не имевшие своей философии римляне.Среди учеников и восторженных почитателей Эпикура — Колотиз Лампсака: он полемизировал с отдельными сочинениями Платона,а также написал трактат о том, что «Нельзя жить в соответствии сучениями прочих философов».Преемником Эпикура был Гермарх Митиленский, писавший«Против Платона» и «Против Аристотеля».
Мы знаем имена другихучеников и последователей Эпикура. Но вплоть до Лукреция средиэпикурейцев не было ни одной значительной фигуры.2. СТОИКИ И АКАДЕМИКИ ВО II—I вв. до н.э.Стоицизм — так же, как и другие эллинистические школы, —выходит за пределы Афин. Перипатетики нашли себе применение вАлександрии, где Птолемей II Филадельф организовал знаменитыеМузей и Библиотеку.
Стоики были связаны с другим центром эллинистической учености — Пергамом, который расцвел при Атталидах:библиотека Пергама уступала только Александрийской, и здесь с 168 г.до н.э. процветала школа находившегося под влиянием стоицизма грамматика Кратета, учеником которого был Панетий. В 144 г. до н.э.Панетий приезжает в Рим, где сближается с кружком интеллектуаловвокруг Публия Сципиона Эмилиана, а в 141 г. до н.э. сопровождаетего в поездке на Восток. С 129 по 102 гг. до н.э., Панетий возглавляетПортик и открывает период так называемой Средней Стой.Наивное заимствование отдельных достижений предшествующейфилософии, ее частичное усвоение и самостоятельная схоластическаяразработка, свойственные представителям Древней Стой, оказываются в принципе неубедительными для Панетия и его ученика Посидония, впоследствии организовавшего собственную школу на Родосе,где в 78 г.
до н.э. его слушал Цицерон, и оказавшего большое влияниена современников. И тот, и другой отказываются от непродуктивнойоппозиции предшествовавшим философским школам со значительноболее мощным интеллектуальным и духовным потенциалом: Панетийвыдвигает концепцию единого Логоса, который во все времена проявляет себя в мудрецах, разумеется, независимо от их школьной принадлежности; и он сам (qykonkmwm i (piAoapicrcoTekriq, как называетего Stoicorum Index Herculanensis, col.
61), и Посидоний (признававший Платона божественным — 0еш<; — Цицерон, «Тускуланские беседы» , I 79) прилежат учениям Платона и Аристотеля, хотя и толкуютих в свойственном стоицизму духе: Панетий признает вечность мира,Посидоний отличает от бога мировую душу, численно выражаемуюидею мира, которая, однако, материальна. Но гораздо более важнымоказывается не столько разработка тех или иных учений в стоицизмеэтого периода, сколько само осознание того, что философский горизонт не ограничен одной школой.139Этому способствует научная деятельность филологов и историковв тех же главных центрах эллинистической учености.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
