Запад - Россия - Восток. Том 1 (1184491), страница 19
Текст из файла (страница 19)
Примером может служить изречение Ксенофана о том, что как утверждающие, что боги родились, так и утверждающие, что боги умерли, одинаково впадают в нечестие. В обоихслучаях получается, что в какой-то момент богов нет" (12; 158).Основатель элейской школы в самом деле "ловит" своих предшественников, широко разверзнувших теогонические фантазии, на внутреннем противоречии их рассуждений: если Бог — постоянная первооснова и прародитель всего существующего, то сам он не может бытькогда-то, где-то и из чего-то рождающимся, возникающим.Но люди мнят, что боги были рождены,Их же одежду имеют, и голос, и облик [такой же].(14; 171)Однако если боги видятся подобными человеку (антропоморфными), а такими изображали своих божеств и греки, и другие народы, товозникает немало несообразностей.
Человекоподобие так или иначелишает богов и всемогущества, и совершенного разума, и высокойнравственности. Боги в мифологических представлениях оказываются, с одной стороны, причастными ко всему, что стрясается .с людьми,к их действиям, поступкам, а значит, также к проступкам, преступлениям. Секст Эмпирик так передает поэтическое обвинение Ксенофана:Все на богов возвели Гомер с Гесиодом, что толькоУ людей позором считается или пороком:Красть, прелюбы творить и друг друга обманывать [тайно].(11; 171)С другой стороны, и сами боги тогда погрязают во вполне человеческих пороках.Путешествия, ознакомление с пониманием и изображениями божествв других странах, сравнение их с верованиями соотечественников дали Ксенофану материал для весьма крамольных по тем временам утверждений о богах.
Разные народы, заявлял Ксенофан, не просто изображают богов людьми, но живописуют их по своему конкретномуобразу и подобию:Эфиопы... черными и с приплюснутыми носами,Фракийцы — рыжими и голубоглазыми...(16; 171)Ксенофан, по свидетельству Климента Александрийского, зло вышучивал распространенные в его эпоху представления о богах каквредные человеческие суеверия. Он предлагал вообразить, какими бымогли быть боги у животных, обладай они возможностью мыслить,высказывать свои мысли, создавать образы:Если бы руки имели быки и львы или <кони,>Чтоб рисовать руками, творить изваянья, как люди,Кони б тогда на коней, а быки на быков бы похожих68Образы рисовали богов и тела их ваяли,Точно такими, каков у каждого собственный облик.,(15; 171)Однако борьба против обыденных суеверий и наиболее известныхтеогонии отнюдь не приводила Ксенофана к отрицанию самой идеибожества.
Напротив, он стремился очистить эту идею от того, что емуказалось ложным суеверием. Ксенофана правомерно считать однимиз первых в истории европейской мысли изобретателей идеи неантропоморфного, абстрактного, можно даже сказать, "философскогобога". И если не конкретный результат, к которому пришел Ксенофан, то путь его размышлений; сомнений, аргументации стал впоследствии весьма перспективным.
Поэтому критическая ирония богоборца Ксенофана будет одновременно и радовать, и настораживатьболее поздних авторов.Климент Александрийский считает, что Ксенофан Колофонскийприводит хорошие доводы в пользу своего учения о том, что Бог одини бестелесен:[Есть] один [только] бог, меж богов и людей величайший,Не похожий на смертных ни обликом, ни сознаньем...(23; 172)Симпликий свидетельствует, что Бог в изображении Ксенофана:Вечно на месте одном пребывает, не двигаясь вовсе,Переходить то туда, то сюда ему не пристало.(26; 173)Будучи довольно органично и логично связанной с проблемой божества в более узком смысле, рассмотренная полемика одновременноявляется и специфически философской. Логика критического видоизменения, очищения идеи первоначала основными своими контурамисливается с критическими и позитивными устремлениями "новой теологии" Ксенофана и его последователей.
Сплетение двух тем (и двухидейных рядов) — первоначала, (в более поздней терминологии) субстанции и сущности Бога, возникшее в древнейшие времена, протянется через всю историю философии, включая и философскую мысльнашего столетия.Итак, Бог в понимании Ксенофана именно и есть первоначало —всеединое, неподвижное, вечное.
Но рядом с такими сущностными,абстрактными характеристиками Ксенофан ставит еще одну: оказывается, Бог к тому же... "шарообразный" (свидетельство Цицерона —34; 165)! Едва сделав шаг вперед к абстрактно-единой первосущности — к идее бытия, основатель элейского учения сразу же делает ишаг назад, наделяя единое, бытие особенной, чувственной формой —шарообразностью. Завязывается узел трудностей и противоречий, которые не только не развязывают, а еще туже затягивают элейцы Парменид, Зенон, Мелисс.69Рождение идеи бытия (Парменид)Мнения доксографов об отношении Парменид а (акме которого — 504-501 гг. до н.э. — совпадает с акмэ Гераклита) к Ксенофанурасходятся. Одни объявляют Парменида не только учеником, но иверным последователем Ксенофана.
Другие (скажем, Диоген Лаэртий — 1; 274) сообщают, что Парменид подчеркнуто демонстрировалсвою верность не Ксенофану, а другому учителю, пифагорейцу Аминию, чья известность в Древней Греции не шла ни в какое сравнение •с всегреческой Ксенофановой славой. Действительно, в учении Парменида можно найти мысли, созвучные пифагорейским. Такова, например, идея о шарообразности Земли. Но ведь и Ксенофан, как мытеперь знаем, питал слабость к шарообразной форме настолько, чтодаже приписал ее божеству, "самому бытию". Эту идею приняли идругие элейцы.
Вообще же идеи и логика Ксенофанова учения взначительной степени представлены у Парменида, Зенона и Мелисса.Эти три мудреца, видимо, играли существенную роль и в развитиидревнегреческой философской мысли, и в интеллектуальной жизниэпохи, которая, припомним, была эпохой Анаксагора и переливаласьв эпоху Сократа.Парменид также был поэтом. Плутарх, отмечая, что философическая поэзия — особый тип поэтизирования, по вопросу "Как слушатьпоэтов?" дает такое разъяснение: „Стихи Эмпедокла и Парменида...суть теоретические рассуждения, заимствующие у поэзии как средство возвышенность слога и размер, чтобы избежать прозаичности" (15;277). Правда, встречающееся у Плутарха выражение "теоретическиерассуждения" вносит в раннее греческое философствование более поздний смысловой оттенок.
Тем не менее можно согласиться с тем, чтопоэтическая форма не была для Парменида главной и, возможно, веще большей мере, чем у Ксенофана, лишь служила выдвинутым напервый план философским целям. Но она и не была для элейскоймысли чисто внешним, несущественным элементом.
На той стадии развития древней философии, когда она, как у элейцев, еще парила ввысотах космологическо-философской фантазии, поэтическая формабыла уместной и органичной.В тех исторических условиях для философии вообще было естественно породниться с поэзией, с литературой — в частности, пользоваться жанром диалога (открытие которого как философского жанраприписывают именно элейцу Зенону).
Философствование о беспредельном прекрасном космосе, о человеке, его уме, сердце, о прошломи будущем, о высоком, добром в деяниях человека и человечествасклоняло великих мыслителей к поэтической форме или к яркой, драматичной прозе диалогов. Начиная с глубокой древности ценилисьили критиковались, но мало кого оставляли равнодушными донесенные преданием тексты Парменида, которые, видимо, входили в его70поэму о природе*. Завязку этого философского сочинения, пролог кнему (проэмий) Парменид использует для того, чтобы, опираясь напривычный для греков мир мифологических, художественных, а потоми философских фантазий, помочь читателю (и слушателю) отправитьсяв воображаемое интеллектуальное путешествие — в мир идей и образов элейской философии, а также объяснить, каковы главные цели иценности, во имя которых только и следует "отпускать" быструю мысльпутешествовать по путям дальнего космоса и в глубины сущностныхизысканий, в конце концов позволяющих самым мудрым "встретить"вездесущее божество.Кони, несущи меня, куда только мысль достигает,Мчали, вступивши со мной на путь божества многовещий,Что на крылах по Вселенной ведет познавшего мужа.Этим путем я летел, по нему меня мудрые кони,Мча колесницу, влекли, а Девы вожатыми были.(1-5; 295)Дева — одна из тех "Дочерей Солнца", которые в поэме Парменида стали "вожатыми" путешествия юного философа, — обращается кнему со словами:Юноша, спутник бессмертных возниц! О ты, что на конях,Вскачь несущих тебя, достигнул нашего дома,Радуйся! Ибо тебя не злая Судьба проводилаЭтой дорогой пойти — не хожено здесь человеком —Но Закон вместе с Правдой.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
