Миронов В.В. Философия. (2005) (1184477), страница 75

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 75)

Свою оригинальную теорию «знания-власти» он противопоставляет всемсуществующим — и марксистской, и либерально-буржуазным.Власть в концепции Фуко перестает быть «собственностью» того или иного класса,которую можно «захватить» или «передать». Она не локализуется в одной тольконадстройке, в государственном аппарате, но распространяется по всему«социальному полю», пронизывает все общество, охватывая как угнетаемых, так иугнетающих. Власть осуществляет репрессивную и идеологическую функции, но неисчерпывается ими, а составляет нечто большее: «власть производит, онапроизводит реальность».

До того, как что-то подавлять, она сначала этопроизводит. Чтобы бороться с преступностью, полиция сначала ее создает.Переставая быть институционально локализованной, власть становится анонимной,неопределенной и неуловимой: «Власть повсюду, но не потому, что она охватываетвсе, а потому, что проистекает отовсюду». Она рассеивается на бесчисленноемножество «очагов» и «колесиков», система которых образует «диаграмму механизмавласти», напоминающую некую весьма тонкую и гибкую сетку. Власть представляетсобой некую «абстрактную машину», похожую на вечный двигатель, работа которогоне нуждается в помощи со стороны человека.

Будучи механизмом или машиной, властьотносится к компетенции не столько политологии, сколько физики и механики,становясь предметом особой дисциплины — «микрофизики власти».Наиболее глубокую связь власть имеет со знанием. Развивая известную идею Ницше онеотделимости «воли к власти» от «воли к знанию», Фуко усиливает ее и доводит докрайности, рассматривает в духе своеобразного «панкратизма» (всевластия).Никакое знание, отмечает он, не формализуется без системы коммуникаций, котораясама по себе уже есть форма вла325сти.

Никакая власть не осуществляется без добывания, присвоения, распределения исокрытия знания. «Нет отношения власти без коррелятивного образования полязнания, как нет знания, которое в то же время не предполагает и не образуетотношения власти». Нет науки, с одной стороны, и государства—с другой, но естьфундаментальные формы «знания-власти», которые, меняясь, проходят через всюисторию европейской цивилизации. Отношения между знанием и властью выражаетформула: «Власть устанавливает знание, которое, в свою очередь, выступаетгарантом власти».

Определяющим фактором в истории отношений между знанием ивластью является власть: «Другая власть — другое знание».В свете своей «микрофизики власти» Фуко весьма критически воспринимает западнуюцивилизацию, называя ее «инквизиторской», а общество — «дисциплинарным»: «Мыпринадлежим к инквизиторской цивилизации, которая в течение веков... практикуетполучение, передачу и накопление знания».

Близость знания и власти проявляется всходстве научного наблюдения и политического надзора. Отсюда основные функциивласти — надзирать, наблюдать, контролировать и т. д., которые находят наиболееполное воплощение в институте тюрьмы. Однако тюрьма выступает всего лишь «чистойформой» «карцерной системы», которая простирается гораздо дальше и охватываетвсе общество.Адекватную модель дисциплинарного общества Фуко усматривает в паноптикуме И.Бентама, устроенном таким образом, что в центре его находится круглая смотроваябашня, вокруг нее расположено здание в форме кольца, в камерах которого застеклянными стенами находятся безумный, больной, солдат, осужденный, рабочий ишкольник, за поведением которых наблюдает расположенный в башне и невидимый дляних надзиратель.

Принцип паноптикума лежит в основе организации всех социальныхинститутов, и тюрьма является одним из его проявлений. Поэтому нет ничего«удивительного в том, что тюрьма похожа на завод, казарму, больницу, школу, авсе они — на тюрьму».В системе «знание-власть» нет места для человека и гуманизма, критика которогосоставляет одну из главных тем в работах Фуко.326В последних работах — «Использование удовольствий» (1984) и «Забота о себе»(1984) — в круг интересов Фуко входит новая тема: сексуальность, а вместе с ней— вопросы этики, морали, свободы, образа жизни. Его прежний пессимизм отчастиослабевает, и он несколько реабилитирует человека — если не как субъекта, то какиндивида.

Главные свои надежды Фуко возлагает на искусство. Он считает, чтоспасение человека заключается в его заботе о самом себе, в формированиииндивидуальности, в достижении этого через «эстетизацию жизни», через «созданиеиз своей жизни произведения искусства». В этом деле, полагает Фуко, многое можнопозаимствовать из опыта античной культуры.6.

«Общество всеобщей коммуникации» Дж. ВаттимоДжанни Ваттимо (р. 1936), итальянский философ, представляет герменевтическийвариант постмодернистской философии. В своих исследованиях он опирается на Ф.Ницше, М. Хайдеггера и X. Г. Гадамера.В отличие от других постмодернистов, слову «постмодерн» он предпочитает термин«поздняя современность», считая его более ясным и понятным.

Вместе с другимипредставителями постмодернизма Ваттимо признает крушение основныхпросветительских идеалов и ценностей — свободы, равенства, братства,справедливости, разума, прогресса и т. д. Все они — особенно идеалы гуманизма —в той или иной мере не состоялись и в наши дни уступили место скептицизму,нигилизму и цинизму. Вместе с тем, осуществляя вслед за Ницше радикальнуюпереоценку ценностей, Ваттимо не склонен излишне драматизировать складывающуюсяситуацию. В существующем нигилизме он стремится обнаружить «положительныемоменты», что допускал и Ницше.Итальянский философ видит в средствах массовой информации один из главныхисточников глубоких изменений в современном обществе.

Именно они сыграли важнуюроль в преобразовании современности в постсовременность. Они составляютсущественные черты постсовременного общества, которое Ваттимо определяет как«общество всеобщей коммуникации», «общество средств массовой информации». Этообщество не следует понимать как более «прозрачное», более сознающее себя илиболее «просвещенное», но скорее как более сложное, неопределенное и хаотическое.Ваттимо считает, что роль средств массовой информации нельзя сводить к усилениюстандартизации жизни, всеобщему нивелированию, установлению диктатурыпосредственности и манипулированию общественным мнением.327Эта роль в не меньшей степени заключается во взрыве и плюрализациимировоззрений, взглядов и мнений, в растущем количестве новых субкультур и групплюдей, могущих «брать слово» и выражать свои взгляды.

Средства массовойинформации ощутимо изменили саму сущность техники и технологии. Раньшеназначение техники состояло в том, чтобы обеспечивать обществу «господство» надприродой. Теперь новейшие технологии в значительной степени обусловленысистемами сбора и передачи информации. Именно информационные технологии занимаютцентральное положение в общей системе техники и технологий, что делает этусистему более экологичной.Ваттимо полагает, что к поздней современности не применимо понятие единой,универсальной и однолинейной истории, хотя она является эпохой, когдасовершенствование способов хранения и передачи информации вроде бы позволяетнаконец осуществить «универсальную историю», о которой мечтали философыпросветители.

Однако именно теперь сама идея такой истории становитсяневозможной. В этом состоит один из парадоксов постсовременности.Дело в том, что хотя мир средств массовой информации стал глобальным ипланетарным, он в то же время является миром, где центры, способные собирать ипередавать информацию на базе унитарного видения, становятся все болеемногочисленными. Этот плюрализм неизбежно дополняется релятивизмом: ни один изцентров не может претендовать на то, чтобы быть главным, объединяющим икоординирующим. Поэтому прежняя история стала «не-историей» или «постисторией».Она как бы распалась на множество локальных историй и событий, плохо связанныхмежду собой, из которых нельзя вывести единой результирующей.

Средства массовойинформации делают такую историю не единой и универсальной, а симультанной, т. е.одновременной, ибо они позволяют расположить все события в плоскостиодновременного сосуществования, составить из них некую синхронную мозаику, гденет последовательного хода или потока событий, направления, стадий, этапов,эпох.328В этом плане Ваттимо отмечает, что постсовременность не является другой стадией— неважно какой: более прогрессивной или регрессивной, — наступившей послесовременной и находящейся в русле той же истории. Постсовременность — этосостояние, в которое вошла или «впала» современность, оказавшись без истории,вне времени и хронологических рамок.Прежняя история предполагала развитие и прогресс, преодоление старого ивозникновение нового, которое лучше старого. В постистории нет развития и темболее прогресса, не возникает ничего действительно нового, а если новое все-такислучается, в нем нет ничего революционного и потрясающего.

Революция вообщестала невозможной — ни в политике, ни в искусстве. Современность была устремленав будущее, она всячески стремилась порвать с прошлым и преодолеть настоящее,чтобы поскорее попасть в светлое будущее. История выступала в качестве способадостижения будущего. Стремление быть современным всячески поощрялось, оноозначало одну из высших ценностей. У постсовременности нет истории и потому нетбудущего. Она живет настоящим. Постсовременность не стремится порвать с прошлым,напротив, она обращена к нему, хотя прошлое не восстанавливается в прежнем своемвиде, оно воспринимается через призму иронии, игры и деконструкции.Постсовременность тесно связана с кризисом гуманизма, который возник уже в эпохусовременности и по наследству перешел к ней. При рассмотрении данной темыВаттимо опирается на идеи Ницше и Хайдеггера.

Первый из них усматривал причинукризиса гуманизма в смерти Бога, в том, что человек отрекся от Бога, но сам несмог в полной мере взять на себя ответственность за сохранение своей сущности,заключающейся в бессмертии своей души. Второй видел эту причину в «забвении»человеком бытия, в сведении последнего к обычному объекту познания и присвоения.Оба они связывали кризис гуманизма с техникой, с торжеством техническойцивилизации.Итальянский философ также считает, что современная научно-техническаяцивилизация формирует человека, для которого основными ценностями выступаютнаука и производственно-экономические виды деятельности. При этом все формызанятий приобретают крайнюю степень рационализации и рациональной организации.Наука и техника стремятся исключить из жизни все случайное и непредвиденное,подчинить все строгому контролю и объяснению.

Характеристики

Список файлов книги