Миронов В.В. Философия. (2005) (1184477), страница 73

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 73)

У человека сокращается возможностьвстреч с другими в традиционном смысле, ибо эти встречи все чаще происходят нарасстоянии, являются виртуальными. Окружающее человека информационное полестановится все более насыщенным и плотным, он включается в множество потоков,которые уносят его и которым он не в силах противостоять.

В то же время процессатомизации и индивидуализации выключает человека из социального поля, делает егоодиноким. Человеку больше не на кого положиться, он вынужден быть судьей самогосебя, отцом и авторитетом для самого себя, поскольку он живет в «обществе безотца».316Свою концепцию Лиотар излагает в работах «Состояние постмодерна» (1979), «Спор»(1983) и «Постмодерн, понятный детям» (1988). Затрагиваемые проблемы онрассматривает через призму лингвистики и языка, языковых игр и дискурсов. Как идругие постмодернисты, Лиотар также говорит о своем антигегельянстве. В ответ нагегелевское положение о том, что «истина — это целое», он призывает объявить«войну целому», считая эту категорию центральной для гегелевской философии ивидя в ней прямой источник тоталитаризма.

Одной из основных тем в его работахявляется критика всей прежней философии как философии истории, прогресса,освобождения и гуманизма.Возражая Хабермасу в отношении его тезиса о том, что «модерн — незавершенныйпроект», Лиотар утверждает, что этот проект был не просто искажен, но полностьюразрушен. Он считает, что практически все идеалы модерна оказалисьнесостоятельными и потерпели крах. В первую очередь такая участь постигла идеалосвобождения человека и человечества.Исторически этот идеал принимал ту или иную форму религиозного или философского«метарассказа», с помощью которого осуществлялась «легитимация», т.

е.обоснование и оправдание самого смысла человеческой истории и ее конечной цели —освобождения. Христианство говорило о спасении человека от вины за первородныйгрех силою любви, обещая установить «царство Божие» на земле. Просвещение виделоосвобождение человечества от невежества и деспотизма в прогрессе разума, которыйдолжен был обеспечить построение общества, основанного на идеалах гуманизма —свободе, равенстве и братстве. Гегелевская философия излагала свой метарассказкак историю самопознания и самоосуществления абсолютной идеи через диалектикуабсолютного духа, которая должна была завершиться торжеством опять же свободы.Либерализм обещал избавить человечество от бедности и привести его к богатствукак необходимому материальному условию освобождения, полагаясь на прогресс наукии техники.

Марксизм провозгласил путь освобождения трудящихся от эксплуатации иотчуждения через революцию и всеобщий труд.История, однако, показала, что несвобода меняла формы, но оставаласьнепреодолимой. Сегодня все эти грандиозные проекты по освобождению человека ичеловечества не состоялись, поэтому постмодерн означает в первую очередь«недоверие по отношению к мета рассказам».317Такую же судьбу испытал идеал гуманизма.

Символом его краха, по мнению Лиотара,стал Освенцим. Он определяет его как «тотальное событие» нашей эпохи,«преступление, которое открывает постсовременность». Освенцим — имя концаистории. После него говорить о гуманизме уже невозможно.Не намного лучшей представляется участь прогресса. Сначала прогресс незаметноуступил место развитию, а сегодня и оно все больше вызывает сомнение.

По мнениюЛиотара, для происходящих в современном мире изменений более подходящим являетсяпонятие сложности. Данному понятию он придает исключительно важное значение,считая, что весь постмодерн можно определить как «неуправляемое возрастаниесложности».Неудача постигла и другие идеалы и ценности модерна. Поэтому проект модерна,заключает Лиотар, является не столько незавершенным, сколько незавершимым.Попытки продолжить его реализацию в существующих условиях будут карикатурой намодерн.Радикализм Лиотара по отношению к итогам социально-политического развитиязападного общества сближает его постмодерн с антимодерном.

Однако в другихобластях общественной жизни и культуры его подход выглядит болеедифференцированным и умеренным. Он, в частности, признает, что наука, техника итехнология, являющиеся продуктами модерна, будут продолжать развиваться и впостмодерне. Поскольку окружающий человека мир все больше становится языковым изнаковым, постольку ведущая роль в научной сфере должна принадлежать лингвистикеи семиотике.

В то же время Лиотар весьма критически оценивает происходящиеизменения в области знания и науки.Он указывает на то, что прагматика знания и смысла берет верх над семантикойсмысла и значения. Критерием знания выступает не истина, а практическая польза,эффективность и успех. Знание перестает быть самоцелью, оно теряет своюсамоценность.

Прежние вопросы «верно ли это?», «чему это служит?» уступают местодругим — «можно ли это продать?», «эффективно ли это?». Лиотар отмечает, что«ученых, техников и аппаратуру покупают не для того, чтобы познать истину, ночтобы увеличить производительность». Под угрозой оказывает318ся всякая легитимация, всякое обоснование, что таит в себе опасность произвола ивседозволенности.

Происходит «слияние техники и науки в огромный технонаучныйаппарат». Усиливающийся плюрализм языковых игр ведет к неограниченномурелятивизму, который способствует превосходству языковой игры технонауки надвсеми другими. Технонаука подчиняет знание власти, науку — политике и экономике,она следует правилу, согласно которому «разум всегда является разумом болеесильного». Лиотар считает, что ни наука, ни тем более технонаука не могутпретендовать на роль объединяющего и определяющего начала в обществе.

Наука неспособна на это ни в эмпирической, ни в теоретической форме, поскольку она тогдабудет еще одним «метарассказом освобождения».Не менее критически Лиотар смотрит на многие другие явления. Он констатирует,что происходит фрагментация и атомизация социального, распыление его ткани, атакже ослабление всех форм совместного бытия, которые теряют смысл. Наблюдается«утрата детства», так как дети с малого возраста оказываются во власти массмедиа. Под влиянием последних происходит «опустение интимности» ииндивидуальности, стирание половых различий. Прогрессирует феномен всеобщейанестезии, растущей бесчувственности ко всему, что связано с чувствами иощущениями. «Современное сознание, — пишет Лиотар, — становится «чувствительным»только под влиянием шока, только к сенсационным чувствам, к количествуинформации».Особое беспокойство у Лиотара вызывает проблема справедливости, исследованиюкоторой посвящена его книга «Спор».

Он рассматривает характерную для постмодернаситуацию, когда в условиях множества несоизмеримых языковых игр приходитсярешать спор или конфликт двух сторон по правилам, выраженным на языке одной изсторон, а вторая сторона фактически лишена возможности использовать своиаргументы. «В отличие от тяжбы, — пишет Лиотар, — спор является случаемконфликта двух сторон, который не может быть справедливо решен, так как нетзаконов, применимых к аргументам обеих сторон. Законность одних не исключаетзаконности других».Хотя в таких случаях, как отмечает Лиотар, общих и объективных критериев длярешения подобного рода споров и разногласий не существует, тем не менее вреальной жизни они решаются, вследствие чего имеются проигравшие и побежденные.319Поэтому встает вопрос: как избежать подавления одной позиции другой и какимобразом можно отдать должное побежденной стороне? Лиотар видит выход в отказе отвсякой универсализации и абсолютизации чего бы то ни было, в утверждениинастоящего плюрализма, в сопротивлении всякой несправедливости.Весьма своеобразными выглядят взгляды Лиотара в области эстетики и искусства.Здесь он оказывается скорее ближе к модернизму, чем к постмодернизму.

Лиотаротвергает тот постмодернизм, который получил широкое распространение в западныхстранах, и определяет его как «повторение». Такой постмодернизм тесно связан смассовой культурой и культом потребления. Он покоится на принципах удовольствия,развлечения и наслаждения. Этот постмодернизм дает все основания для обвинений вэклектизме, вседозволенности и цинизме. Яркие его примеры демонстрируетискусство, где он выступает как простое повторение стилей и форм прошлого.Лиотар отвергает попытки возродить в искусстве фигуративность.

По его мнению,это неизбежно ведет к реализму, который всегда находится между академизмом икитчем, становясь в конце концов либо тем, либо другим. Его не устраиваетпостмодернизм итальянского трансавангарда, который исповедуют художники С. Киа,Э. Кукки, Ф. Клементе и др. и который для Лиотара предстает воплощением«цинического эклектизма».

В равной мере он не приемлет постмодернизм Ч. Дженксав теории и практике архитектуры, где также царит эклектизм, считая, чтоэклектизм является «нулевой степенью современной культуры».Мысль Лиотара движется в русле эстетической теории Т. Адорно, проводившего линиюрадикального модернизма. Лиотар отрицает эстетику прекрасного, отвергаетиндустриальную «красоту рассудка», которую производит Голливуд, где празднуетсвой триумф эстетика Гегеля.

Характеристики

Список файлов книги