Миронов В.В. Философия. (2005) (1184477), страница 58

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 58)

Онивозникли в ходе попыток довести до совершенства систему Евклида, обосновав(доказав) постулат о параллельных линиях, исходя из аксиом, лежащих в основанииэтой математической конструкции. По ходу дела математические проблемы все больше«сливались» с логическими, методологическими и общефилософскими, хотя бы ужепотому, что при разработке теории множеств, этого общего основания математики,обнаружились логические парадоксы.251В 1897 г. состоялся Первый международный конгресс математиков.

Вопросы, которыена этом конгрессе обсуждались, отнюдь не были посвящены исключительнодостижениям математической техники. Э. Пикар, один из видных математиков тоговремени, заявил: «И мы имеем своих математиков-философов, и под конец века, каки в прежние эпохи, мы видим, что математика вовсю флиртует с философией.

Это —на благо дела, при условии, чтобы философия была весьма терпимой и не подавлялаизобретательского духа».Математические проблемы, обернувшись логическими, вызвали потребность вфилософском осмыслении. Через три года после Первого математического конгресса вПариже состоялся Первый международный конгресс, посвященный вопросам философииматематики, на котором продолжились острые споры об основаниях математическогомышления.В такой интеллектуальной атмосфере и вызревала проблематика первого цикла работГуссерля.

Главными из них были «Философия арифметики» (1891) и двухтомник«Логические исследования» (1900—1901). Их теоретические установки настолькоразнятся, что можно говорить о двух этапах в развитии взглядов Гуссерля за этодесятилетие. Тем не менее имеется и нечто весьма важное, что их друг с другомсвязывает. Это общее положение сформулировано философом на первых страницах«Логических исследований»: «При таком состоянии науки, когда нельзя отделитьиндивидуальных убеждений от общеобязательной истины, приходится постоянно сноваи снова возвращаться к рассмотрению принципиальных вопросов». Такова была цельуже его первой публикации.

В «Философии арифметики» он искал «последниеоснования», на которых, по его мнению, должно стоять все здание арифметики —если она и в самом деле является строгой наукой.Поиск таких оснований Гуссерль ведет согласно рецептуре, предложенной Декартом,выдвинувшим методологическую программу обоснования знания посредством погруженияего в испепеляющий огонь универсального сомнения. Декарт надеялся получитьпрочную и незыблемую опору знания в том, что выдерживает любое сомнение.Действительное основание всякого подлинного знания, по Декарту, должно бытьсамоочевидным.Способ, применив который Гуссерль в «Философии арифметики» попытался достичьсамоочевидных оснований научного знания, был вместе с тем отмечен печатьюмодного тогда теоретико-познавательного психологизма.

Автор пробует свести всепонятия арифметики в конечном счете к «простым восприятиям», с которых должноначинаться всякое подлинное знание.252С помощью такой редукции он надеялся не только согласовать друг с другом, но иравным образом обосновать два факта, контрастирующие друг другу: с однойстороны, устойчивость и универсальность понятийных конструкций арифметики,чисел, а с другой — многообразие и переменчивость практики счета.

Базисомматематического знания он объявляет «первое впечатление», которое возникает всознании при «столкновении» — нет, не с чувственными предметами, как полагалифилософствующие эмпирики, а с миром чисел самих по себе! По его мнению, нельзясказать, что человек сначала начинает считать чувственные объекты, а потомизобретает числа (и вообще математику) в качестве технического средства этихопераций.

Напротив, человеческое сознание в акте интеллектуального созерцанияименно обнаруживает числа — пусть они и предстают чувственному созерцанию в«одеянии» чувственных объектов. Сознание сразу отличает множество из трехпредметов от множества из пяти предметов: второе больше, даже в том случае,когда те предметы, которые составляют второе множество, меньше. Правда, такогорода непосредственное впечатление числа сознание получает только тогда, когдаимеет дело с «простыми числами».

Большие числа сознание непосредственнопереживать не в состоянии: здесь оно вынуждено считать, для чего использует«суррогаты», заместители числа в сфере знания, изобретая приемы счета и системысчисления (например, десятичную), которые предстают как методы конструированиясуррогатов больших чисел самих по себе. Таким образом, сознание в случаеарифметики и в самом деле конструктивно; но конструирует оно не числа, а их«заместителей», представителей мира чисел в сфере знания. Иначе говоря, согласноГуссерлю, во-первых, есть разница между «самими числами» и понятиями чисел; вовторых, существует различие и между понятиями разных чисел: понятия малых,простых чисел — это «действительные понятия», а понятия больших чисел — только«символические».Сознание человека, следовательно, «несовершенно», в том смысле, чтонепосредственно постигнуть, пережить любое число человек не может: емуприходится конструировать, чтобы быть способным считать; а счет — единственныйспособ постижения больших чисел человеческим разумом.

Совершенное (абсолютное)сознание переживало бы, распознавало «с первого взгляда» не только группы издвух, трех и пяти объектов, но и любые множества: «Бог не считает!»253Арифметика как наука, которая занимается символическими числовыми образованиямии приемами счета, таким образом, компенсирует несовершенство («конечность»)человеческого сознания. Но сама задача подобной компенсации может возникнутьтолько в том случае, если человек сознает собственную ограниченность, — толькотогда он начинает создавать искусственные средства выхода за свои «естественные»пределы.Но это лишь одна сторона гуссерлевской концепции познания.

Другая, не менееочевидная и важная, состоит в том, что психологизм «Философии арифметики» был несовсем такой, которого придерживалось большинство его приверженцев, поскольку,согласно Гуссерлю, первоистоком знания, его основой, ощущения (или чувственныйопыт) не являются. Гуссерль признавал объективное, «абсолютное бытие» чисел,которое переживается непосредственно (т. е. не посредством ощущений), а «потом»проводил различие между: а) «настоящим» числом («числом-в-себе»), б) понятиемчисла, которое есть переживание числа (и потому «совпадает» с собственнымсодержанием), и в) символическим представлением содержания понятия числа. Спозиций более или менее последовательного психологизма такое построение выглядитчудовищным, поскольку теория познания, которая тогда хотела опираться надостижения новой положительной науки о духе (каковой выступала экспериментальнаяпсихология), была предназначена как раз для того, чтобы помочь избавиться оттрадиционной метафизики, несомненным признаком каковой выступает признаниенекоего существующего начала мира, будь оно идеальное или материальное.Однако такая непоследовательность Гуссерля в отрицании метафизики как раз иоказалась обстоятельством, которое помогло ему найти собственный путь вфилософии.

Формально можно обвинить автора «Философии арифметики» вэклектичности, в попытке «сидеть между двух стульев» в великом споре «позитивнойнауки» с метафизикой. Гуссерль же не усматривает в подобном философском«соглашательстве» ничего плохого. Он признает различие, которое существует между«вещами» (числами самими по себе) и «представлениями» (понятиями этих чисел всоставе знания), однако, по его мнению, «вещи» и «представления» как бы«перетекают» друг в друга в едином содержании сознания.

Поэтому, например, Лунаи представление о Луне не могут быть строго отделены друг от друга.Постулирование такой связи открывает возможность считать редукцию254средством обоснования всего содержания арифметического знания, если только онастанет методом исследования, направленного «вспять», к первоначалам, а еерезультатом будет строгая, без иррациональных «скачков» и незаметных разрывов,реконструкция всего познавательного процесса, итогом которого явилисьсовременные теоретические конструкции.Даже если признать правомерность такой установки, то все же в рассужденияхГуссерля об основаниях арифметики можно обнаружить слабое звено. Еслисимволические числовые конструкции суть все же «заместители» чисел самих посебе, то что же тогда «замещают» отрицательные и мнимые числа? Редукция, «поГуссерлю», должна была бы привести нас к простому, непосредственно переживаемомучислу. Но ведь оно, если принять его «реалистическую позицию», никак не можетбыть ни отрицательным, ни тем более мнимым.По той же причине труднейшей проблемой для Гуссерля предстает проблема нуля.Другие числа, по его мнению, несомненно существуют.

Характеристики

Список файлов книги