Миронов В.В. Философия. (2005) (1184477), страница 56

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 56)

Дальшетого, что мы видим, слышим, осязаем и т. д., мы идти не можем. За эти пределыникакое мышление нас не выводит.Однако же разделение на аналитические и синтетические суждения, хотя иправомерно, все же имеет относительный характер и может быть осуществлено лишьпо отношению к готовому сложившемуся знанию. Если же рассматривать знание в егостановлении, то резкое противопоставление этих двух видов суждений становитсянеправомерным.Предложенное позитивистами понимание структуры науки вызвало ряд вопросов:1. Что такое элементарные предложения? Как устанавливается истинность этихпредложений? Каково их отношение к фактам и что такое факты?2.

Как можно получить из элементарных предложений теоретические предложения?3. Возможно ли полное сведение предложений теории к элементарным предложениям?Попытки ответить на эти вопросы оказались чреваты такими трудностями, которыепривели логический позитивизм к краху.243Что представляет собой вопрос об элементарном предложении? Естественно, если всесложные предложения науки являются выводом из элементарных, а истинность сложныхпредложений — функцией истинности элементарных предложений, то вопрос обустановлении их истинности приобретает чрезвычайное значение. Витгенштейн иРассел говорили о них лишь в самой общей форме.

Из исходных установок логики«Principia Mathematica» вытекает, что такие элементарные предложения должныбыть. Но в логике можно ограничиться указанием на их форму, скажем, «.У» есть«Р». Но когда анализируется структура действительной науки, то надо сказатьконкретно, какие именно предложения науки относятся к элементарным, далеенеразложимым и настолько надежным и достоверным, что на них можно строить всездание науки.

Оказалось, что найти такие предложения невероятно трудно, есливообще возможно.Не менее важной проблемой, чем отыскание базисных предложений науки, длянеопозитивистов было освобождение науки от метафизических предложений, аследовательно, установление способа их выявления и распознания.Решение этих двух проблем, как казалось, стало возможным на основе «принципаверификации».Витгенштейн считал, что элементарное предложение необходимо сравнивать сдействительностью, чтобы установить, истинно оно или ложно. Логическиепозитивисты на первых порах приняли это положение, но придали ему более широкийсмысл. Легко сказать — «сравни предложение с действительностью».

Вопрос в том,как это осуществить. Требование сравнить предложение с действительностьюпрактически означает, прежде всего, указать способ, как это можно сделать.Проверка настолько существенна для высказывания о фактах, что, по Карнапу,«предложение утверждает только то, что в нем может быть проверено».

А так както, что оно высказывает, есть его смысл (или значение), то «значение предложениязаключается в методе его проверки» (Карнап); или, как считает Шлик, «значениепредложения тождественно с его верификацией».В этих рассуждениях нетрудно заметить влияние прагматизма. В самом деле,значение слова (понятия) состоит в будущих последствиях — в методе проверки иливерификации. Значение не в самих чувственных последствиях, а в методе ихполучения.244Безусловно, положения науки должны быть доступны проверке. Но как эту проверкупонимать, что значит проверять какие-либо научные предложения, как эту проверкуосуществить? В поисках ответа на этот вопрос неопозитивисты разработаликонцепцию, основанную на «принципе верификации».Данный принцип требует, чтобы «предложения» всегда соотносились с «фактами».

Ночто такое факт? Допустим, что это какое-то положение вещей в мире. Однако мызнаем, как трудно бывает выяснить истинное положение дел, добраться до такназываемых твердых, упрямых фактов. Юристы часто сталкиваются с тем, насколькобывают противоречивы сообщения свидетелей какого-либо происшествия, какая массасубъективных наслоений имеется в любом восприятии того или иного объекта.Недаром даже стало поговоркой: «Врет, как очевидец». Если фактами считатьразличные вещи, группы этих вещей и т. д., то мы никогда не будем гарантированыот ошибок.

Даже такое простое предложение, как «это есть стол», далеко не всегдадостоверно, ибо может быть и так: то, что имеет вид стола, на самом деле естьящик, доска, верстак или мало ли что еще. Строить науку на таком ненадежномфундаменте слишком легкомысленно.В поисках достоверных фактов логические позитивисты пришли к выводу о том, чтонадо элементарное предложение относить к такому явлению, которое не может насподвести.

Они полагали, что таковыми являются чувственные восприятия или«чувственные содержания», «чувственные данные». Говоря, что «это есть стол», ямогу ошибаться, ибо то, что я вижу, может быть вовсе не стол, а какой-то другойпредмет. Но если я скажу: «Я вижу продолговатую коричневую полосу», то тут уженикакой ошибки быть не может, так как это именно то, что я действительно вижу.Следовательно, чтобы верифицировать любое эмпирическое предложение, надо свестиего к высказыванию о самом элементарном чувственном восприятии. Такие восприятияи будут теми фактами, которые делают предложения истинными.Но как же все-таки быть с предложениями метафизики? Нельзя же игнорировать тотфакт, что люди интересуются метафизическими вопросами с самого возникновенияфилософии. Неужели они две с половиной тысячи лет только и делают, что говорятбессмыслицу? Карнап разъясняет, что предложения метафизики не абсолютнобессмысленны, но лишены научного смысла, т.

е. они не утверждают никаких фактов.Эти предложения ничего не говорят о мире и поэтому не могут быть проверены. Ноэто не значит, что они вообще не имеют никакого смысла и не нужны людям.Напротив, Карнап пола245гает, что они очень нужны, ибо служат для выражения чувства жизни, переживаний,эмоций, настроений человека, его субъективного отношения к окружающему миру и т.п. В выражении чувства жизни метафизика может быть поставлена в один ряд споэзией или музыкой. Но поэзия и музыка суть адекватные средства для выражениячувства жизни, а метафизика — средство неадекватное.

Метафизики — это музыкантыбез способностей к музыке. Поэтому они выражают свое чувство жизни внеадекватной форме. Главная ошибка метафизика в том, что он свое внутреннеечувство жизни трансформирует в форме утверждений о внешнем мире и претендует наобщезначимость этих утверждений. Поэт и музыкант этого не делают.

Они выражаютсвои чувства в стихах или мелодиях. Метафизики же выражают свои чувства вненаучных предложениях и требуют, чтобы с ними все соглашались. Поэтомуметафизика будет иметь право на существование только в том случае, если онапризнает себя тем, что она есть на самом деле, и откажется от своих притязанийна научность.Приведенные рассуждения принципиально важны для понимания сущностинеопозитивизма. Ведь, объявив положения метафизики лишенными научного смысла,позитивисты отказываются с ними спорить.

Оставляя за собой лишь логику науки,они фактически уступают всю область философской проблематики тем самымметафизикам, над которыми они иронизируют, — томистам, философам жизни,интуитивистам, экзистенциалистам.5. Логическая семантикаДальнейшая эволюция неопозитивизма связана с логической семантикой. Если Р.Карнап до середины 30-х гг. считал, что логика науки исчерпывается логическимсинтаксисом языка, то А. Тарский доказал необходимость также и семантическогоанализа, т.

е. анализа смысла, значения слов и предложений, анализа отношенийязыковых знаков и выражений к тому, что они обозначают.Польский математик Альфред Тарский (1902—1983), интересовался также логикой илогическими основами математики. В 1939 г. ему пришлось эмигрировать в США, гдеон работал преподавателем математики в одном из университетов.246А. Тарский опубликовал ряд специальных работ по логике и семиотике, из которыхбольшое значение имела статья «Понятие истины в формализованных языках».Написана она в 1931 г.

и в расширенном виде была переведена на немецкий язык в1935 г., на английском языке вышла лишь в 1956 г. В обобщенном виде концепцияТарского была изложена в 1944 г. в статье «Семантическая теория истины иоснования семантики». Рассуждения ученого очень непростые, так как речь идетисключительно о языке и языковых выражениях, причем не об одном языке, но оязыке и о метаязыке, т. е. о языке, на котором говорят о другом языке.Выше уже отмечалось, что в теории типов Рассела все словесные выражения делятсяна типы или виды предложений. К первому типу относятся все предложения,говорящие о вне-лингвистических объектах, ко второму — предложения, говорящие опредложениях первого типа, и т.

д.Эта идея и была использована для создания метаязыка, т. е. языка, говорящего одругом языке, в данном случае о вещном языке — языке о вещах. Если мы возьмемкакое-то предложение о вещном языке, к примеру предложение Р, и скажем, что это«предложение Р истинно», то в каком случае это предложение будет истинным? Ведькогда говорим, что «Р — истинно», то мы уже пользуемся метаязыком. В обыденнойречи или разговорной практике мы этого не замечаем, не делаем различия междуисходным «вещным» языком и метаязыком.

Характеристики

Список файлов книги