Миронов В.В. Философия. (2005) (1184477), страница 55
Текст из файла (страница 55)
Карнап еедопускает. Он спрашивает: возможно ли сформулировать синтаксис языка внутрисамого языка? Не грозит ли здесь опасность противоречий? На этот вопрос Карнапотвечает положительно: «Возможно выразить синтаксис языка в самом этом языке вмасштабах, которые обусловлены богатством средств выражений самого языка». Впротивном случае нам пришлось бы создавать язык для объяснения языка науки,затем новый язык и т. д.238Отождествив философию с логикой науки, Карнап, возможно, и не предвидел того,что в лоне позитивизма родилась новая философская дисциплина, которой сужденобудет в ближайшие же десятилетия выдвинуться на первый план, — логика иметодология науки, или философия науки.Несколько отличную точку зрения на философию мы встречаем у Шлика. Если Карнапбыл логиком, то Шлик в большей степени эмпирик.
Он заявлял: «Великий поворотныйпункт нашего времени характеризуется тем фактом, что мы видим в философии несистему знаний, но систему актов; философия есть та активность, посредствомкоторой раскрывается или определяется значение утверждений. Посредствомфилософии утверждения объясняются, посредством науки они проверяются. Последнее(действие) относится к истине утверждений, первое — к тому, что они вдействительности означают. Содержание, душа и дух науки, естественно, заключеныв том, что в конечном счете ее утверждения действительно означают: философскаядеятельность наделения значением есть поэтому альфа и омега всего научногознания» [1].
«Специфическая задача дела философии, — писал Шлик, — состоит втом, чтобы устанавливать и делать ясными значения утверждений и вопросов» [2].Таким образом, положение о прояснении предложений в качестве задачи философииконкретизируется Шликом как установление значений.Но как может философия придавать утверждениям их значения? Не посредствомутверждений, так как тогда и они нуждались бы в определении их значений. «Этотпроцесс не может, — по словам Шлика, — продолжаться бесконечно.
Он всегдаприходит к концу в актуальном указывании, в выставлении напоказ того, чтоимеется в виду, т. е. в реальных действиях: только эти действия более неподлежат дальнейшему объяснению и не нуждаются в нем. Окончательное наделениезначением всегда имеет место посредством действий. Именно эти действия или актыи образуют философскую деятельность» [3].1 Logical Positivism. Ed. by A. J. Aier. L., 1959. P.
56.2 Ibid. P. 86.3 Ibid. P. 57.239Таким образом, философ не разъясняет все до конца, а в конечном счете показываетзначение научных утверждений. Здесь воспроизводится идея Витгенштейна, но вдовольно огрубленной форме.Так или иначе, согласно Шлику, философ имеет дело с языком, хотя не сформальными правилами пользования словами, но с установлением их значений.Как же конкретно может работать логический анализ языка? На первых порах Карнапполагал, что этот анализ должен носить чисто формальный характер или, иначеговоря, должен исследовать чисто формальные свойства слов, предложений и т. д.Сфера логики науки, следовательно, исчерпывалась «логическим синтаксисом языка».Его большая работа так и называлась «Логический синтаксис языка» (1934).Эта работа содержала, главным образом, анализ ряда сугубо технических проблемпостроения некоторых искусственных языков.
Что же касается философского смысладанной работы, то он состоял в том, чтобы реализовать этими техническимиспособами позитивистскую установку на исключение из употребления всехметафизических предложений, т. е. на отказ от использования языка метафизики.Выше говорилось, что для логических позитивистов все философские проблемысводились к языковым. Если для Спенсера природа той абсолютной силы, котораялежит в основе всех явлений мира, оставалась навсегда непознаваемой, а для Махаприрода исходного субстрата Вселенной была нейтральной, т. е.
ни материальной,ни идеальной, то для Карнапа и логических позитивистов предложения, касающиесяобъективного бытия вещей или их материальной или идеальной природы, являютсяпсевдопредложениями, т. е. сочетаниями слов, лишенными смысла. Согласно Карнапу,философия, в отличие от эмпирических наук, имеет дело не с объектами, но толькос предложениями об объектах науки. Все «объектные вопросы» относятся к сферечастных наук, предметом философии являются только «логические вопросы».Реалистическое предложение примет такую форму: «Каждое предложение, содержащееуказание на вещь, равносильно предложению, содержащему указание не на вещи, нона пространственно-временные координаты и физические функции, что очевидноистинно».240Таким образом, благодаря синтаксическому подходу к философским утверждениям,переводу их в формальный модус речи, проблемы, которые якобы содержатся в этихутверждениях, обнаруживают, по Карнапу, свой иллюзорный характер.
В некоторых жеслучаях может оказаться, что они представляют собой лишь различные способыговорить об одном и том же. Отсюда вывод: во всех случаях необходимо указывать,к какой языковой системе относится тот или иной тезис (высказывание).Итак, по Карнапу, всякое осмысленное предложение есть либо объектноепредложение, относящееся к какой-либо специальной науке, либо синтаксическоепредложение, принадлежащее к логике или математике.
Что касается философии, тоона представляет собой совокупность истинных предложений о языках специальныхнаук. В связи с этим возникают два новых вопроса:1. Каков критерий истинности или хотя бы осмысленности объектных предложений?2. Все ли науки говорят на одном и том же языке, а если нет, то нельзя лисконструировать такой общий язык?Первый вопрос ведет к теории верификации (см. на с. 243— 244), второй — к теорииединства науки и физикализму.Несомненно, логический анализ языка, в особенности языка науки, не только вполнеправомерен, но и необходим, особенно в период быстрого развития науки и ломкинаучных понятий.
Такой анализ во все времена в той или иной степени был деломфилософов, а в какой-то мере и специалистов в различных областях знаний.Вспомним хотя бы Сократа с его стремлением докопаться до истинного значения,скажем, понятия о справедливости. В наше время эта задача стала еще более важнойв связи с созданием математической логики, использованием различных знаковыхсистем, компьютеров и т. д.Но свести всю функцию философии к логическому анализу языка — значит упразднитьзначительную часть того ее реального содержания, которое складывалось напротяжении двух с половиной тысячелетий. Это равносильно запрету заниматьсяанализом содержания коренных мировоззренческих проблем.
Критики неопозитивизмасчитают, что, с точки зрения его сторонников, главное занятие философа состоит втом, чтобы разрушить философию. Правда, эта тенденция, высказаннаянеопозитивистами первоначально в категорической форме, впоследствии былазначительно смягчена. Тем не менее все логические позитивисты все-таки полагали,что философия имеет право на существование лишь как анализ языка, прежде всегоязыка науки.241Возникает вопрос — какие высказывания, т. е. какие слова и сочетания слов, имеютнаучный характер, а какие его не имеют.
Необходимо это якобы для того, чтобыочистить науку от предложений, лишенных научного смысла.Нет нужды доказывать, что сама по себе постановка вопроса о специфике научныхвысказываний является важной и нужной. Это реальная проблема, имеющая большоезначение для самой науки, для логики науки и теории познания. Как отличитьвысказывания подлинно научные от высказываний, лишь претендующих на научныйхарактер, но в действительности им не обладающие? В чем отличительный признакнаучных высказываний?Вполне естественно стремление найти такой универсальный критерий научности,который можно было бы безошибочно применять во всех спорных случаях.
Илогические позитивисты хотели отыскать такой единый признак высказываний,наличие или отсутствие которого сразу же могло решить вопрос о научном статусетого или иного предложения. Их попытка закончилась неудачей, но сама она былапоучительной и принесла известную пользу; в значительной мере неудача былапредопределена самим их замыслом.
Они были заинтересованы не только вобъективном анализе природы научного знания и языка науки, но и в том, чтобы нестать на точку зрения материалистического ее истолкования.В своем понимании строения или структуры науки логические позитивистынепосредственно опираются на труды Витгенштейна, но, по существу, их взглядывосходят еще к Юму. Фундаментальным положением для неопозитивистской трактовкинаучного знания является разделение всех наук на формальные и фактуальные.Формальные науки — логика и математика, фактуальные — науки о фактах, всеэмпирические науки о природе и человеке.
Формальные науки ничего не говорят офактах, предложения в них не несут никакой фактической информации; этипредложения аналитичны, или тавтологичны, справедливы для любого действительногоположения вещей, потому что они его не затрагивают. Таковы, например,а + b = b + a7 + 5 = 12а = а242Все предложения логики, считает Карнап, «тавтологичны и бессодержательны»,поэтому из них ничего нельзя заключить о том, что необходимо или что невозможнов действительности или какой она не должна быть. Истинность предложенийформальных наук имеет чисто логический характер; это логическая истина,вытекающая всецело из одной только формы предложений. Данные предложения нерасширяют нашего знания. Они служат лишь для его преобразования.
Логическиепозитивисты подчеркивают, что такого рода преобразования не ведут к новомузнанию. По словам Карнапа, тавтологический характер логики показывает, чтовсякий вывод тавтологичен; заключение всегда говорит то же самое, что и посылки(или меньше), но в другой лингвистической форме, один факт никогда не может бытьвыведен из другого.Исходя из такого характера логики, Витгенштейн утверждал, что в природе нетникакой причинной связи. Его последователи использовали догму о тавтологичностилогики для борьбы против метафизики, заявляя, что метафизика напрасно наосновании опыта пытается делать выводы относительно трансцендентного.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
