Миронов В.В. Философия. (2005) (1184477), страница 45
Текст из файла (страница 45)
К этому направлению относятмыслителей самой разной ориентации — как в собственно-теоретическом, так иособенно в мировоззренческом отношении.192Философия жизни возникает в 60—70-х гг. XIX в., наибольшего влияния достигает впервой четверти XX в.; впоследствии ее значение уменьшается, но ряд ее принциповзаимствуется такими направлениями, как экзистенциализм, персонализм и др.
Кфилософии жизни в некоторых отношениях близки такие направления, как, во-первых,неогегельянство с его стремлением создать науки о духе как живом и творческомначале, в противоположность наукам о природе (так, В. Дильтей может быть названи представителем неогегельянства); во-вторых, прагматизм с его пониманием истиныкак полезности для жизни; в-третьих, феноменология с ее требованиемнепосредственного созерцания явлений (феноменов) как целостностей, в отличие отопосредствующего мышления, конструирующего целое из его частей.Идейными предшественниками философии жизни являются в первую очередь немецкиеромантики, с которыми многих представителей этого направления роднятантибуржуазная настроенность, тоска по сильной, нерасщепленной индивидуальности,стремление к единству с природой.
Как и романтизм, философия жизни отталкиваетсяот механистически-рассудочного мировоззрения и тяготеет к органическому. Этовыражается не только в ее требовании непосредственно созерцать единствоорганизма (здесь образцом для всех немецких философов жизни является И. В.Гёте), но и в жажде «возвращения к природе» как органическому универсуму, чторождает тенденцию к пантеизму. Наконец, в русле философии жизни возрождаетсяхарактерный — особенно для йенской школы романтизма и романтической филологии сее учением о герменевтике — интерес к историческому исследованию таких «живыхцелостностей», как миф, религия, искусство, язык.Главное понятие философии жизни — «жизнь» — неопределенно и многозначно; взависимости от его истолкования можно различать варианты этого течения.
Жизньпонимается и биологически — как живой организм, и психологически — как потокпереживаний, и культурно-исторически — как «живой дух», и метафизически — какисходное начало всего мироздания. Хотя у каждого представителя этого направленияпонятие жизни употребляется почти во всех этих значениях, однако преобладающимоказывается, как правило, или биологическая, или психологическая, или культурноисторическая трактовка жизни.193Биологически-натуралистическое понимание жизни наиболее отчетливо выступает у Ф.Ницше. Она предстает здесь как бытие живого организма в отличие от механизма,как «естественное» в противоположность «искусственному», самобытное впротивоположность сконструированному, изначальное в отличие от производного. Этотечение, представленное помимо Ницше такими именами, как Л. Клагес, Т.
Лессинг,анатом Л. Больк, палеограф и геолог Э. Даке, этнолог Л. Фробениус и др.,характеризуется иррационализмом, резкой оппозиционностью к духу и разуму:рациональное начало рассматривается здесь как особого вида болезнь, свойственнаяроду человеческому; многих представителей этого течения отличает склонность кпримитиву и культу силы.
Названным мыслителям не чуждо позитивистсконатуралистическое стремление свести любую идею к «интересам», «инстинктам»индивида или общественной группы. Добро и зло, истина и ложь объявляются«красивыми иллюзиями»; в прагматическом духе добром и истиной оказывается то,что усиливает жизнь, злом и ложью — то, что ее ослабляет.
Для этого вариантафилософии жизни характерна подмена личностного начала индивидуальным, а индивида— родом (тотальностью).Другой вариант философии жизни связан с космологически-метафизическимистолкованием понятия «жизнь»; наиболее выдающимся философом здесь является А.Бергсон. Он понимает жизнь как космическую энергию, витальную силу, как«жизненный порыв» (elan vital), сущность которого состоит в непрерывномвоспроизведении себя и творчестве новых форм; биологическая форма жизнипризнается лишь одной из проявлений жизни наряду с душевно-духовными еепроявлениями.
«Жизнь в действительности относится к порядку психологическому, асущность психического — охватывать смутную множественность взаимно проникающихдруг друга членов... Но то, что принадлежит к психологической природе, не можетточно приложиться к пространству, ни войти вполне в рамки разума» [1]. Посколькусубстанция психической жизни есть, согласно Бергсону, время как чистая«длительность» (duree), текучесть, изменчивость, она не может быть познанапонятийно, путем рассудочного конструирования, а достигается непосредственно —интуитивно.
Подлинное, т. е. жизненное, время Бергсон рас194сматривает не как простую последовательность моментов, подобнопоследовательности точек на пространственном отрезке, а как взаимопроникнутостьвсех элементов длительности, их внутреннюю связанность, отличную от физической,пространственной рядоположности. В концепции Бергсона метафизическая трактовкажизни соединяется с ее психологической интерпретацией: именно психологизмомпроникнута и онтология (учение о бытии), и теория познания французскогофилософа.1 Бергсон А. Творческая эволюция. М., Спб., 1914. С.
230.Как натуралистическое, так и метафизическое понимание жизни характеризуется, какправило, внеисторическим подходом. Так, согласно Ницше, сущность жизни всегдаодинакова, а поскольку жизнь есть сущность бытия, то последнее есть нечто всегдасебе равное. По его словам, это «вечное возвращение». Для Ницше протекание жизниво времени — лишь внешняя ее форма, не имеющая отношения к самому содержаниюжизни.По-иному интерпретируют сущность жизни мыслители, создающие исторический вариантфилософии жизни, который можно было бы охарактеризовать как философию культуры(В.
Дильтей, Г. Зиммель, О. Шпенглер и др.). Так же как и Бергсон, интерпретируяжизнь «изнутри», эти философы исходят из непосредственного внутреннегопереживания, которым, однако, для них является не душевно-психический, акультурно-исторический опыт. В отличие от Ницше, а отчасти и Бергсона,концентрирующих внимание на жизненном начале как вечном принципе бытия, здесьвнимание приковано к индивидуальным формам реализации жизни, к ее неповторимым,уникальным историческим образам. Характерная для философии жизни критикамеханистического естествознания принимает у этих мыслителей форму протестапротив естественно-научного рассмотрения духовных явлений вообще, противсведения их к природным явлениям.
Отсюда стремление Дильтея, Шпенглера, Зиммеляразработать специальные методы познания духа (герменевтика у Дильтея, морфологияистории у Шпенглера и т. п.).Но в отличие от Ницше, Клагеса и других историческое направление не склонно к«разоблачительству» духовных образований — напротив, специфические формыпереживания человеком мира как раз наиболее интересны и важны для него.
Правда,поскольку жизнь рассматривается «изнутри», без соотнесения с чем бы то ни быловне ее, то оказывается невозможным преодолеть тот принципиальный иллюзионизм,который все нравст195венные и культурные ценности лишает в конечном счете их абсолютного значения,сводя их к более или менее долговечным исторически преходящим фактам. Парадоксфилософии жизни состоит в том, что в своих неисторических вариантах онапротивопоставляет жизнь культуре как продукту рационального, «искусственного»начала, а в историческом — отождествляет жизнь и культуру (находя искусственное,механическое начало в противопоставляемой культуре цивилизации).Несмотря на существенное различие указанных вариантов, общность ихобнаруживается прежде всего в восстании против характерного для конца XIX —начала XX в. господства методологизма и гносеологизма, распространившихсяблагодаря влиянию кантианства и позитивизма.
Философия жизни выступила стребованием возвращения от формальных проблем к содержательным, от исследованияприроды знания к постижению природы бытия, и в этом состоял ее несомненный вкладв философскую мысль. Критикуя кантианство и позитивизм, представители философиижизни считали, что научно-систематическая форма последних приобретена ценойотказа от решения содержательных, метафизических и мировоззренческих проблем. Вотличие от этих направлений философия жизни стремится создать новую метафизику сжизненным началом в основе и соответствующую ей новую, интуитивную теориюпознания.
Жизненное начало, как убеждены философы этой ориентации, не может бытьпостигнуто ни с помощью тех понятий, в которых мыслила идеалистическаяфилософия, отождествлявшая бытие с духом, идеей, ни с помощью тех средств,которые были разработаны в естествознании, как правило отождествляющем бытие смертвой материей, ибо каждый из этих подходов принимает во внимание только однусторону живой целостности. Жизненная реальность постигается непосредственно, спомощью интуиции, которая позволяет проникнуть внутрь предмета, чтобы слиться сего индивидуальной, следовательно, невыразимой в общих понятиях природой.Интуитивное знание, таким образом, не предполагает противопоставления познающегопознаваемому, субъекта объекту, напротив, оно возможно благодаря изначальномутождеству обеих сторон, в основе которого лежит одно и то же жизненное начало.По своей природе интуитивное знание не может иметь всеобщего и необходимогохарактера, ему невозможно научиться, как учатся рассудочному мышлению, оноскорее родственно художественному постижению действительности.
Здесь философияжизни воскрешает романтический панэстетизм: искусство выступает своеобразныморганом (инструментом) для философии, возрождается культ творчества и гения.196Понятие творчества для многих философов этого направления является в сущностисинонимом жизни; в зависимости от того, какой аспект творчества представляетсянаиболее важным, определяется характер их учения. Так, для Бергсона творчество —это рождение нового, выражение богатства и изобилия рождающей природы, общий духего философии — оптимистический. Для Зиммеля, напротив, важнейшим моментомтворчества оказывается его трагически-двойственный характер: продукт творчества— всегда нечто косное и застывшее — становится в конце концов во враждебноеотношение к творцу и творческому началу. Отсюда и общая пессимистическаяинтонация Зиммеля, перекликающаяся с фаталистически-мрачным пафосом Шпенглера ивосходящая к самому глубокому мировоззренческому корню философии жизни —убеждению в непреложности и неотвратимости судьбы.Наиболее адекватной формой выражения тех органических и духовных целостностей, ккоторым приковано внимание философов жизни, является средство искусства —символ.
В этом отношении наибольшее влияние на них оказало учение Гёте опрафеномене как первообразе, который воспроизводит себя во всех элементах живойструктуры. На Гете ссылается Шпенглер, попытавшийся «развернуть» великиекультуры древности и Нового времени из их прафеномена, т. е. «символа прадуши»всякой культуры, из которой последняя рождается и вырастает, как растение изсемени. В своих культурно-исторических очерках Зиммель прибегает к такому жеметоду. Бергсон, также считая символ (образ) наиболее адекватной формойвыражения философского содержания, создает новое представление о философии,переосмысляя прежнее понимание ее сущности и истории.
Всякая философскаяконцепция рассматривается им как форма выражения основной, глубинной и посуществу невыразимой интуиции ее создателя; она столь же неповторима ииндивидуальна, как личность ее автора, как лицо породившей ее эпохи. Что жекасается понятийной формы, то сложность философской системы есть продуктнесоизмеримости между простой интуицией философа и теми средствами, которыми онэту интуицию стремится выразить. В противовес Гегелю, с кото197рым здесь полемизирует Бергсон, история философии уже не представляетсянепрерывным развитием и обогащением, восхождением единого философского знания, а— по аналогии с искусством — оказывается совокупностью замкнутых в себеразличных духовных содержаний, интуиций.Критически относясь к научной форме познания, представители философии жизниприходят к выводу, что наука неспособна постигнуть текучую и неуловимую природужизни и служит чисто прагматическим целям — преобразованию мира с цельюприспособления его к интересам человека.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
