Миронов В.В. Философия. (2005) (1184477), страница 36

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 36)

Рано или поздно ондолжен встать на позицию философского пессимизма и осознать необходимость болеерешительных действий по освобождению себя и других из круговорота жизненныхбедствий.Суть этого радикального пути выражает аскетическая практика человека, т. е. егоборьба с собственной индивидуальной волей через ограничение функционирования ееобъективации, а именно тела и его органов. Чистейшим раскрытием воли к жизниШопенгауэр называет «сладострастие в акте совокупления».

Поэтому первым шагом напути самоотрицания воли является целомудрие. Но хотя воля к жизни фокусируется вгениталиях, ее объективацией является все тело. Поэтому борьба с этой волейдолжна состоять в систематическом подавлении телесных побуждений. Следующий шагаскетизма после усмирения полового инстинкта — «добровольная и преднамереннаянищета». В идеале же аскет должен уморить себя голодом. Уморение голодом —единственный вид самоубийства, который готов признать Шопенгауэр. Вопрос оправомерности самоубийства естественно возникает при рассмотрении его учения.

Напервый взгляд Шопенгауэр должен приветствовать и другие его разновидности. Ведьесли тело коррелятивно индивидуальной воле, то простейший способ отрицания воли— немедленное прекращение существования тела. Но Шопенгауэр не разделяет такойпозиции. «Классическое» самоубийство он называет «шедевром Майи», хитрым обманоммировой воли. Дело в том, что самоубийца отказывается не от воли к жизни, атолько от самой жизни. Он любит жизнь, но что-то в ней не удается, и он решаетсвести с ней счеты. Подлинный же нигилист ненавидит жизнь и поэтому не спешит сней расстаться.

Это звучит парадоксально, но ситуацию может прояснить учениеШопенгауэра о посмертном существовании.151Тема посмертного существования всерьез занимала Шопенгауэра. Он решительноотрицал возможность сохранения после разрушения тела так называемого «тождестваличности», т. е. индивидуального Я со всеми его воспоминаниями. Категоричностьобъяснялась тем, что Шопенгауэр привязывал интеллектуальные качества личности кфизиологическим процессам в мозге. Разрушение мозга при таком подходе означаетполное уничтожение личности. С другой стороны, «умопостигаемый характер» каждогочеловека (его уникальная воля как вещь в себе) не подвержен тлению. Значит, онсохраняется после распада тела, и с внешней точки зрения все выглядит так, будтоон какое-то время существует без интеллекта: воля к познанию, конечно, остается,но нереализованной. Однако со временем этот характер оказывается в новойинтеллектуальной оболочке.С эмпирической точки зрения новая личность предстает совершенно отличной отстарой.

Отчасти так оно и есть — это пример того, как время может быть принципоминдивидуации. И все же связь этих личностей несомненна. Шопенгауэр, правда,отказывается говорить о метемпсихозе, т. е. «переходе целой так называемой душив другое тело», предпочитая именовать свою теорию «палингенезией», под которойон понимал «разложение и новообразование индивида, причем остается пребывающейлишь его воля, которая, принимая образ нового существа, получает новыйинтеллект» [1].Теперь вопрос о самоубийстве действительно проясняется.

Обычный самоубийцаотрицает жизнь, но не волю к жизни. Поэтому его умопостигаемый характер вскоревновь проявляет себя. Аскет же методично давит волю к жизни и выпадает из колесаперерождений.Но что ждет человека после отрицания воли к жизни? Это, конечно, труднейшийвопрос. Ясно лишь, что, хотя на первый взгляд аскет ведет жизнь полную страданийи даже сознательно стремится к ним, она не исчерпывается страданиями, ибо «тот,в ком зародилось отрицание воли к жизни... проникнут внутренней радостью иистинно небесным покоем» [2]. Можно поэтому предположить, что полное угасаниеволи к жизни зажжет новый, непостижимый свет в умопостигаемом характеречеловека.

Состояние, возникающее после отрицания воли к жизни, можно было быописать как «экстаз, восхищение, озарение, единение с Богом».1 Шопенгауэр А. Соч.: В 6 т. Т. 5. С. 214.2 Там же. Т. 1. С. 331.152Впрочем, это уже не философские характеристики: «Оставаясь на точке зренияфилософии, мы должны здесь удовлетвориться отрицательным знанием» [1].

Этаоговорка Шопенгауэра не случайна. «Я хотя и указал в заключение своей философиина область иллюминизма как на существующий факт, — писал он, — но остерегся хотябы на один шаг приблизиться к ней ... дошел лишь до тех пределов, до которыхвозможно дойти на объективном, рационалистическом пути» [2].1 Шопенгауэр Л. Соч.: В 6 т. Т.

1. С. 348.2 Там же. Т. 5. С. 10.Собственно же философский ответ на вопрос о состоянии воли после ее угасаниясостоит в том, что его надо мыслить как Ничто. Тем не менее именно философияпоказывает возможность трактовки этого Ничто не в абсолютном, а в относительномсмысле, равно как и использования иллюминативного опыта для его характеристики.Ведь мир как вещь в себе не целиком тождествен воле к жизни.

Если бы это былотак, ее отрицание давало бы чистое Ничто. На деле вещь в себе именуется волейлишь по самому непосредственному ее проявлению. Так что у нее могут быть идругие свойства, и угасание воли к жизни может приводить к их обнаружению.Далее, философия указывает, что обнаружение этих свойств нельзя мыслить всубъект-объектных категориях. Если иллюминативный опыт возможен, то это такойопыт, в котором исчезает различие субъекта и объекта. Наконец, философияразъясняет, что самоотрицание индивидуальной воли как вещи в себе нетождественноугасанию мировой воли в целом. Ведь индивидуальная воля как вещь в себе — лишьодин из дифференцированных актов мировой воли. Иными словами, святой приводит внирвану себя, но не весь мир.

Впрочем, в нирвану попадают не только святые. Этойучасти Шопенгауэр удостаивает также и героев, т. е. людей, боровшихся за общееблаго, но не снискавших людской благодарности.Эта характеристика героев словно специально подогнана Шопенгауэром под себя —героем в обычном смысле он, похоже, не был, хотя нельзя забывать, чтораспространенное мнение о его скверном характере содержит в себе значительноеискажение истины. Но если он и готов был признать себя героем, святым он себяточно не считал и вообще говорил, что философ не обязан быть святым.

Его дело —открывать истину, а на следование ей можег и не остаться сил.153Рассуждения о святости, нирване, единении с Богом заставляют задуматься оботношении Шопенгауэра к религии. В его понимании религия есть «народнаяметафизика». Подобно Канту, Шопенгауэр считал, что у каждого человека естьпотребность в метафизике, т. е. в уяснении глубинной сущности мира, сущности,лежащей за пределами физического существования. Более или менее адекватноеудовлетворение этой потребности может дать философия. Но философия — труднаявещь, и она недоступна пониманию большинства.

Поэтому ее заменяет некийсуррогат. Это и есть религия. Суррогатность религии проявляется в том, чтовысшие истины подаются в ней в виде аллегорий. С одной стороны, это облегчает ихусвоение. С другой — порождает некое внутреннее противоречие. Дело в том, чторелигии не могут прямо объявлять свои догматы аллегориями, так как это сразуподорвет доверие к ним. Поэтому они вынуждены настаивать на их буквальнойистинности. Но это часто приводит к нелепостям.

Таким образом, у религииоказывается «два лица: лицо истины и лицо обмана». Соответственно Шопенгауэрпредрекает время, когда свет просвещения позволит человечеству полностьюотказаться от религий.Но, заметно уступая философии в эвристическом отношении, религия в любом случаепараллельна ей.

Однако общепринятой философской системы не существует. Нетединообразия и среди религий. Как и в философии, здесь можно говорить о большейили меньшей степени приближения к истине. Наилучшей религией Шопенгауэр считаетбуддизм. Вместе с христианством и брахманизмом он относит его к пессимистическимрелигиям. Пессимистические религии смотрят на мирское существование как на зло инацелены на отрицание мира. Им противостоят оптимистические религии, такие, какиудаизм и его порождение — ислам.

К ним примыкает и пантеистическоемировоззрение. Пантеизм, по Шопенгауэру, вообще абсурден, так как отождествлениеБога с миром приводит к противоречию: мир ужасен, а Бог, как предполагается,мудр — как же он мог избрать для себя такую жалкую участь? Теизм, отделяющий мирот Бога, по крайней мере последователен. Происхождение теистическихпредставлений достаточно очевидно. Люди испытывают страх перед явлениями природыи пытаются взять их под контроль. Само это стремление уже подразумевает наличие154у человека разума, к некоторым особенностям функционирования которого сводится ивышеупомянутая метафизическая потребность, присущая всем людям.

Люди наделяютэти неведомые силы антропоморфными качествами, чтобы вымаливать у богов илиединого Бога различные милости. Для действенности таких представлений они должныбыть упорядочены и опираться на какой-либо авторитет. В свою очередь,религиозные учения могут цементировать государство. А вот влияние их нанравственность, считает Шопенгауэр, весьма сомнительно.

Другое дело, что онимогут приносить субъективное утешение людям.Впрочем, теистические воззрения все равно неприемлемы. Политеизм вообще неявляется подлинной религией, не доходя до уразумения единой сущности мира, амонотеизм основан на концепции творения мира, причем творец мыслится по моделичеловеческого интеллекта, как разумное существо, индивид. Но сущность мира неиндивидуализирована и не разумна, это слепая воля.

Кроме того, учение о творениивыносит ее за пределы мира: «Теизм в собственном смысле вполне походит наутверждение, что при правильной геометрической конструкции центр шараоказывается вне его» [1]. Креационизм теизма плохо согласуется и с учением овечности умопостигаемых характеров людей — то, что возникло, должно рано илипоздно исчезнуть, — а также несовместим с абсолютной свободой человеческогосущества, предполагающей его полную автономию.Воля к жизни как «в себе» мира не может быть названа Богом в теистическом смыслееще и потому, что предполагается, что такой Бог должен быть благ, а онапорождает страдания. Нельзя именовать Богом (разве что фигурально) и успокоеннуюволю, ибо «Бог был бы в данном случае тем, кто не хочет мира, между тем как впонятии «Бог» лежит мысль, что он хочет бытия мира» [2].

Характеристики

Список файлов книги