Миронов В.В. Философия. (2005) (1184477), страница 35

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 35)

Жизненная сила как таковая —абстракция. Реальностью обладают ее конкретные спецификации, составляющие основубиологических видов, как в животном мире, или даже индивидов, как у людей.Для обоснования данной схемы Шопенгауэр должен был уточнить онтологическийстатус вышеупомянутых природных сил.

Для этого ему и потребовалось учение обидеях. Каждой фундаментальной силе природы соответствует некий образец,«платоновская идея», существующая вне пространства и времени в представлениинекоего субъекта, называемого Шопенгауэром «вечным оком мира».Очевидно, что «вечное око мира» нетождественно конечным субъектам,представляющим мир в пространстве и времени, хотя эти субъекты, как мы увидим, вкаком-то смысле могут вставать на его точку зрения. Но у них есть и нечто общее:созерцаемые ими предметы, будь то идеи или пространственно-временные феномены,не существуют сами по себе, а зависят от субъектов, которые, в свою очередь, немогут рассматриваться как подлинные субстанции, т.

е. как самостоятельныесущности, и за ними может быть признано лишь коррелятивное объектамсуществование. Все это, по Шопенгауэру, означает, что весь наличный мир есть неболее чем иллюзия, Майя, длинное сновидение. Вечное око мира, писал Шопенгауэр,это «единое существо», видит «великий сон», который снится ему так, что «вместес ним его видят и все участники сновидения».Но если сон «мирового духа» являет ему умиротворяющую картину мира идей какнепосредственных объективаций воли, где царит гармония и порядок, то долгиесновидения конечных субъектов, называемые ими реальной жизнью, воистинукошмарны.

Жизнь, считает Шопенгауэр, есть череда страданий, сменяющих другдруга. Страдают, правда, только существа, наделенные интеллектом. Ноонтологические причины страданий пронизывают все сущее и коренятся в «принципахиндивидуации» — пространстве и времени. Пространство создает условия длянеограниченного умножения индивидов, соответствующих той или иной вечной идее.Но идей много, и в такой ситуации неизбежно возникает проблема нехватки материи,решающаяся в сражении всех против всех.

Борьба за существование порождаетвытеснение примитивных форм более высокими, целую серию природных революций,приводящих сначала к появлению жизни, а потом и высшей объективации мировой воли(которую в силу ее направленности можно называть волей к жизни) — человека.147Сила человека — в его мощном интеллекте. Интеллект вообще находится на службеволевых устремлений, и чем он сильнее, тем успешнее обладающее им существо можетбороться за выживание.

С другой стороны, уровень развития интеллекта прямопропорционален степени чувствительности субъекта к бедствиям и страданиям.Получается, что самое жизнеспособное из всех существ — человек в наибольшейстепени осознает тягостность своего существования.Шопенгауэр считает это не парадоксом, а закономерным следствием укорененностимира в иррациональной воле. Такая воля не может не порождать страдание, и еесущность должна ярче всего проявляться в ее высшем творении — человеке. Конечно,Шопенгауэр понимает, что, будучи разумным существом, способным предвидетьбудущее, человек может попытаться облегчить свою жизнь и минимизироватьстрадания. Одним из средств достижения этой цели является государство, а такжематериальная и правовая культура. Шопенгауэр не отрицает, что развитиепромышленности и другие культурные факторы приводят к смягчению нравов иуменьшению насилия.

Но сама природа человека препятствует его всеобщему счастью.Ведь счастье или удовольствие, по Шопенгауэру, — чисто негативные понятия.Удовольствие всегда связано с прекращением страдания. Иными словами, человекможет быть счастлив лишь в момент освобождения от каких-то тягот. А если в егожизни вообще не остается тягот, то на их месте воцаряется омертвляющая скука,сильнейшее из всех мучений. Иными словами, любые усилия сделать людейсчастливыми обречены на провал, и они лишь затемняют их истинное призвание.Но в чем же состоит это истинное призвание? В отрицании воли, считаетШопенгауэр. Человек — единственное существо, которое может пойти наперекорестественному ходу событий, перестать быть игрушкой мировой воли и направить этуволю против нее самой.Возможность человека взбунтоваться против воли не есть какая-то случайность.Хотя проявления воли законосообразны, сама воля безосновна, а значит, свободна ив принципе может отрицать себя.

Но, прежде чем отшатнуться от себя, она должнаувидеть свою темную сущность. Человек выступает своего148рода зеркалом мировойпоследней. Как высшаянарушать естественныйсуществование кажетсяволи, и именно через человека происходит самоотрицаниеобъективация свободной воли, он оказывается в состояниизакон причинности и являть свободу в мире, где еепочти невозможным.Отказ от воли может принимать различные формы. Первой и наиболее эфемерной изних оказывается эстетическое созерцание. Человек, находящийся в состоянииподобного созерцания, временно освобождает интеллект от служения интересам своейволи, выходит из пространственно-временной сферы индивидуализированногосуществования и представляет вещи в их сущностной форме, как идеи.Переход на эстетическую, незаинтересованную, но сопровождающуюся особыми чистымиудовольствиями позицию может произойти в любой момент, так как все вещипричастны идеям и могут быть предметом эстетической оценки.

Но более всегопригодны для этого произведения искусства, продуцируемые именно для облегченияэстетического созерцания. Они создаются гениями, людьми, обладающими избыткоминтеллектуальных способностей и поэтому не только легко переходящими отсозерцания вещей к созерцанию идей, но и могущими воспроизводить результаты этихсозерцаний в форме, облегчающей такие созерцания у других людей.Поскольку произведения искусства выражают те или иные идеи, а мир идей имеетсложную иерархическую структуру, го Шопенгауэр считает оправданными рассужденияо соотносительной ценности различных искусств. Базовым искусством являетсяархитектура. По большому счету ей присуще «только одно стремление: довести дополной наглядности некоторые из гех идей, которые представляют собой низшиеступени объектности воли, а именно тяжесть, сцепление, инерцию, твердость, этиобщие свойства камня, эти...

генерал-басы природы, а затем, наряду с ними, свет»[1]. Естественным дополнением архитектуры является искусство гидравлики,обыгрывающее текучесть материи. Более высокой ступени объективации воли —растительной жизни соответствует парковое искусство, а также ландшафтнаяживопись. Еще более высокую ступень раскрывает живописное и скульптурноеизображение животных. Но главный предмет искусства — это человек. В изображенииче149ловека художник должен удерживать баланс в репрезентации свойств его видового ииндивидуального характера. Лучше всего природу человека передает поэзия. Поэзия— многообразное искусство, но наиболее динамичную и адекватную картинучеловеческой природы дает, конечно же, трагедия.

Совершеннейшим видом трагедии,по Шопенгауэру, следует признать тот, при котором страдания людей предстают некак результат случая или какой-то исключительной злобы отдельных индивидов, акак следствие неотвратимых законов, когда «ни одна сторона не оказываетсяисключительно неправой».1 Шопенгауэр А. Соч.: В 6 т. Т. 1. С.

188.Особое место в ряду искусств, по Шопенгауэру, занимает музыка. Если другиеискусства преимущественно отображают какие-то отдельные идеи, то музыка есть«непосредственная объективация и отпечаток всей воли, подобно самому миру,подобно идеям, множественное явление которых составляет мир отдельных вещей»[1].1 Шопенгауэр А. Соч.: В 6 т. Т. 1.

С 224.Еще более радикальное, чем в случае эстетического созерцания, преодоление мираиндивидуации демонстрирует, по Шопенгауэру, моральное сознание. Главным и посуществу единственным источником морали он считает сострадание. Сострадание естьтакое состояние, при котором человек принимает страдания другого как свои.Метафизически объяснить сострадание можно лишь при предположении глубинногоединства всех людей в мировой воле. В самом деле, принимая страдания другого каксвои, я словно предполагаю, что на сущностном уровне не отличаюсь от другого, асовпадаю с ним.

Осознание этого обстоятельства разрушает эгоизм, характерный дляустановки на реальность индивидуальных различий.Шопенгауэр пытается показать, что сострадание является фундаментом двух основныхдобродетелей — справедливости и человеколюбия. Человеколюбие подталкиваетсубъекта к деятельному облегчению страданий других людей, а справедливостьоказывается эквивалентной требованию не причинять им страданий, т. е. ненаносить им вреда. Все остальные добродетели вытекают из этих двух.На первый взгляд трактовка Шопенгауэром морального поведения и его высокаяоценка добродетельной жизни плохо гармонирует с его рассуждениями онеобходимости отрицания воли к жизни.

Ведь нравственный человек облегчаетстрадания150других людей, т. е. стремится к тому, чтобы сделать их счастливыми, тем самымспособствуя воле к жизни, а вовсе не пресекая ее устремления. Шопенгауэр,однако, считает, что именно нравственный человек в полной мере может осознатьглубину и неизбежность страданий разумных существ. Эгоист может как-то выстроитьсобственное благополучие и, забыв об ужасах жизни других, твердить об оптимизме.Для нравственного человека эта возможность полностью закрыта.

Характеристики

Список файлов книги