Миронов В.В. Философия. (2005) (1184477), страница 33
Текст из файла (страница 33)
После обучения в Гейдельбергском иБерлинском университетах, с 1828 по 1830 г., Фейербах преподавал в Эрлангене,откуда был уволен после публикации вольнодумных «Мыслей о смерти и бессмертии».Оставив университет, Фейербах вел уединенную жизнь «свободного философа». Именнов этот период он создает свои главные труды: «Сущность христианства» (1841),«Основные положения философии будущего» (1843), «Лекции о сущности религии»(1851).Подобно Гегелю, Фейербах уделял много внимания теологическим вопросам. Однако онне считал, что Бог обладает реальным существованием. Дух вообще вторичен,первична же Природа.
Божественный дух есть лишь проекция родовой человеческойсущности, образуемой разумом, волей и «сердцем», т. е. эмоциями. Отчуждениечеловеком своей собственной сущности происходит в несколько этапов. Осознавзависимость своей жизни от неизвестных природных сил, древние люди чувство137вали необходимость как-то совладать с ними.
Антропоморфизировав их, они пыталисьналадить диалог с природой. Поначалу божественные сущности, стоящие заприродными явлениями, мыслились людьми в грубой телесной форме. Постепенно,однако, они очищали представления о богах от случайных элементов, и вбожественном все больше проступала бесконечная единая родовая сущность человека.Этот процесс достиг апогея в христианстве и обслуживающей его философии Гегеля.Совершенствование представления о Боге, считал Фейербах, не проходит бесследнодля человека. Чем более совершенным мыслится Бог, тем менее совершенным кажетсясебе человек.
Религия в своем развитии словно вычерпывает человеческую природуиз человека, превращая его почти в ничто, сосуд греха и тления. Однако этотпроцесс не может длится вечно. Наступает время, когда люди начинают понимать,что Бог есть их собственная сущность, исторгнутая из них и помещенная ими же нанебеса. И осознание этого обстоятельства создает предпосылки для преодоленияотчуждения человека от самого себя. Отчужденная человеческая сущность должнабыть совлечена с небес и возвращена самому человеку. Это не означает отказа отрелигии. Она остается, но становится религией человека.Человек должен стать Богом другому человеку.
Божественность человека можетпроявиться лишь в «диалектике Я и Ты», выявляющей его родовую природу. Главным«родовым» отношением между людьми Фейербах считал любовь между мужчиной иженщиной. Он придавал любви фундаментальное значение. Именно любовь, по мнениюФейербаха, лучше всего опровергает солипсизм, т. е. может свидетельствовать осуществовании бытия за пределами Я. Любовь как главное чувство должна статьсмыслом жизни. Мышление вторично и должно учиться у чувств. Спекулятивное жемышление, по Фейербаху, вообще бесполезно. «Моя философия, — говорил он, — втом, чтобы не иметь никакой философии».
Иными словами, «истинная философиязаключается не в том, чтобы создавать книги, а в том, чтобы создавать людей»[1]. Антропология Фейербаха стала переходным пунктом от спекулятивной метафизикипервой трети XIX в. к марксизму и философии жизни, доминировавшей наряду спозитивизмом в культурном пространстве Европы второй половины XIX столетия.1 Фейербах Л. Соч.: В 2 т. М., 1955. Т. 1. С. 190.138Глава 5. Становление иррационалистической философииИстория философии не может быть истолкована как линейный процесс. Скорее, онаимеет циклический характер. Исчерпание внутренних возможностей той или инойтрадиции приводит к тому, что новые поколения мыслителей считают своим долгомразбить старые скрижали и отыскать альтернативные пути философского творчества.Эти пути тоже рано или поздно заведут в тупик, но поначалу новые идейныенаправления привлекают жизненностью своих установок.Подобный слом философских парадигм и зарождение новых традиций произошли внемецкой философии середины XIX в.
Главным объектом критики оказаласьгегелевская система. Сама природа гегелевской философии, казалось, исключалавозможность ее постепенного реформирования. Ведь одной из особенностей системы,созданной Гегелем, является ее всеохватный характер. Он не оставил без вниманияни одной важной философской проблемы и доказывал, что все части его учениянеобходимо связаны друг с другом.Такую систему проще было не реформировать, а ниспровергать. Но для того, чтобыкритиковать Гегеля, надо было найти в его теориях какие-то спорные положения илислабые звенья. В предыдущей главе мы видели, что одним из таких звеньев моглопоказаться учение о соотношении человеческого и божественного духа.
Гегельсчитал, что ядром бытия является божественная идея, а роль человека сводится копосредствованию ее самосознания, абсолютного духа. Но можно предположить, чтона деле именно человек обладает подлинной реальностью, а абсолютный дух и вообщеидея божественного есть не более чем продукт его мышления. Так и поступилФейербах. Но это была не единственная возможная реакция на гегелевский идеализм.Ведь, перевернув Гегеля «с головы на ноги», Фейербах сохранил универсализм егоустановок. Человек, о котором говорил Фейербах, это скорее не индивид, авсеобщий или «абсолютный» человек, человечество или по меньшей мере единство Я иТы. Маркс позже еще более усилил этот аспект, рассуждая о том, что сущностьчеловека есть совокупность общественных отношений.139Между тем, тезис об онтологическом доминировании всеобщего над единичным,который просматривается в системе Гегеля и его младогегельянских критиков(несмотря на все их заверения, что всеобщее не уничтожает единичное), неявляется очевидно истинным.
Неудивительно, что среди оппонентов гегелевскойфилософии оказались мыслители, подчеркивавшие именно это обстоятельство. В этойсвязи можно вспомнить, к примеру, сына И. Г, Фихте, Иммануила Германа Фихте(1796— 1879), или Макса Штирнера (1806—1856), автора работы «Единственный и егособственность», в которой провозглашается принцип «для Меня нет ничего вышеМеня».
Но самым известным представителем антигегельянской метафизикииндивидуального стал датчанин Сёрен Кьеркегор (1813—1855).Кьеркегор — автор множества объемистых сочинений, большая часть которых былаопубликована под псевдонимами. Балансируя на грани научной и художественнойпрозы, он хотел найти реальную альтернативу гегелевскому учению о человеке.Растворение во всеобщем, считал Кьеркегор, смертельно для личности. В такомслучае ее даже нельзя назвать существующей.
Подлинное существование обретается впоступках индивида, в акте его свободного выбора. Свобода страшит, но этот страхнеобходим для самой ее реализации: он есть «возможность свободы» [1].1 Кьеркегор С. Страх и трепет. М., 1993. С. 242.Человек, считал Кьеркегор, может проявить свою свободу по-разному, и основныевозможности ее осуществления соответствуют стадиям жизненного пути:эстетической, этической и религиозной.
«Эстетический» человек разбрасывается начувственные удовольствия, доходит до отчаяния и преодолевает его решением житьпо закону долга. Но если он честен перед собой, то рано или поздно долженосознать, что долг неисполним без божественного содействия, не укладывающегося вкакую-либо рациональную схему.
Понимание этого обстоятельства способствуетпереходу к религиозной стадии. Только на этом этапе, объединяя жизненностьэстетической и идейность моральной стадии, человек достигает подлиннойиндивидуальности духа. Но это объединение происходит не в мысли, как было бы уГегеля, а в вере. Уникальность Я нельзя сформировать разумом, она возникаеттолько в ситуации объективной недостоверности. Истинная экзистенция — это всегдариск, авантюра,140которая со стороны может выглядеть как абсурд, как это было с Авраамом, чуть неубившим своего сына по приказу Бога. Авраам — «рыцарь веры», но Кьеркегор совсемне хочет сказать, что все должны подражать ему и, к примеру, слушать какие-тоголоса с небес.
Он просто пытается передать состояние, которое возникает учеловека в моменты его подлинного существования.В XX в. в рассуждениях Кьеркегора многие усмотрели предвосхищение идейэкзистенциальной философии. Однако, в отличие от центральных фигурэкзистенциального движения, Хайдеггера, Сартра и Камю, Кьеркегор не считалвозможным актуализацию сущности человека вне отношения последнего к Богу.В этом можно усмотреть влияние гегелевских идей, так до конца и не преодоленныхКьеркегором. Вообще многие противники Гегеля через черный ход протаскивали всвою философию его идеи. Отчасти это справедливо даже по отношению к самомугрозному оппоненту этого мыслителя — А. Шопенгауэру.
Но, в отличие отбеспорядочных выпадов против Гегеля со стороны вышеназванных философов,Шопенгауэр противопоставил его системе другую систему, не уступающую ей постройности и превосходящую ее по ясности принципов. При этом по духу философияШопенгауэра была полностью противоположна гегелевской. Гегель был большимоптимистом в вопросах познания, бытия и истории, а Шопенгауэр считал себяпессимистом и не верил в прогресс человечества. Кроме того, именно у Шопенгауэранаходит свое наиболее полное выражение иррационалистическая тенденция, в той илииной степени проявлявшаяся у всех противников Гегеля: критикуясверхрационалиста, или панлогиста, нельзя не тяготеть к стану иррационализма.1. Метафизика ШопенгауэраАртур Шопенгауэр родился в Данциге (ныне Гданьск) в 1788 г.
Уже на 17-м годужизни, вспоминал он, «безо всякой школьной учености я был так же охваченчувством мировой скорби, как Будда в своей юности, когда он узрел недуги,старость, страдание, смерть». Размышляя о бедствиях мира, Шопенгауэр пришел квыводу, что «этот мир не мог быть делом некоего всеблагого существа, анесомненно — дело какого-то141дьявола, который воззвал к бытию твари для того, чтобы насладиться созерцаниеммуки» [1].
Этот крайне пессимистичный взгляд вскоре был модифицированШопенгауэром в том плане, что он стал утверждать: хотя разнообразные бедствиянеразрывно связаны с самим существованием мира, сам этот мир есть лишьнеобходимое средство для достижения «высшего блага». Перестановка акцентовизменила и трактовку Шопенгауэром глубинной сущности мира.
Из дьявольскогоначала она превратилась скорее в начало неразумное, но бессознательно ищущеесамопознания. Чувственный же мир утратил самостоятельную реальность, представаякошмарным сном, раскрывающим неразумие мировой сущности и подталкивающим к«лучшему сознанию».1 Шопенгауэр А. Соч.: В 6 т. М., 1999-2001. Т. 6. С. 222.Со временем эти мысли обретали у Шопенгауэра все более четкие терминологическиеочертания. Но это не значит, что от своих юношеских озарений Шопенгауэр прямикомзашагал к созданию философской системы. Его путь в философию был непростым, и ондалеко не сразу понял, в чем состоит его истинное призвание.Несмотря на интерес к наукам, под влиянием отца будущий философ решил занятьсябизнесом. Но вскоре, после смерти отца в 1805 г., он оставил этот путь ипродолжил обучение в Гёттингенском и Берлинском университетах.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
