Миронов В.В. Философия. (2005) (1184477), страница 29

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 29)

Поэтому отсутствие предикатасуществования в понятии Бога не было бы свидетельством неполноты представления обожественной сущности, на предположении чего, однако, основывался весьонтологический аргумент.Не меньшие проблемы подстерегают человеческий разум при попытке постичьпервоосновы природного мира, выяснить, имеет ли он начало во времени и границы впространстве, состоит ли материя из подлинных атомов или делима добесконечности, допускает ли ход природы беспричинные события и есть ли в миренеобходимые вещи. При рассмотрении всех этих вопросов разум запутывается впротиворечиях.

Он видит равные основания для противоположных выводов, длязаключений о том, что мир ограничен и что он бесконечен, что материя делима добесконечности и что есть предел деления и т. п. Подобное состояние внутреннейраздвоенности разума Кант называет антиномией. Антиномия угрожает разрушитьразум, и она вполне может пробудить философа от «догматического сна».Кант решает антиномию чистого разума, отсылая к выводам трансцендентальнойэстетики: поскольку природный мир всего лишь явление, а не вещь сама по себе, тоон не имеет самостоятельной реальности.

Поэтому бессмысленно говорить, кпримеру, о том, что он бесконечен, равно как и искать его120жестко определенные границы. Та же ситуация и с делимостью материи. Пониманиераздвоенности сущего на вещи сами по себе и явления в двух других случаяхпозволяет разнести тезисы и антитезисы антиномии по разным сферам бытия. Кпримеру, из того, что мир явлений подчинен закону естественной причинности, неследует невозможность беспричинных, т. е. самопроизвольных, или свободных,событий.

Свобода может существовать в ноуменальном мире, мире вещей самих посебе.Реальность свободы, однако, не может быть продемонстрирована теоретическимисредствами. Впрочем, Кант показывает, что она неизбежна в качестве практическогодопущения. Свобода является необходимым условием «морального закона», всуществовании которого нельзя сомневаться. Кант подробно рассматривает этивопросы в своей практической философии, изложенной в «Критике практическогоразума» (1788) и в других работах этического цикла.Понятие морали Кант связывает с безусловным долженствованием, т. е. сситуациями, когда мы сознаем, что должны поступать так-то и так-то, простопотому, что так надо, а не по каким-то другим причинам. В качестве безусловныхморальные требования возникают из разума, только не теоретического, а«практического», определяющего волю.

Безусловность «категорического императива»,выражающего моральный закон, означает бескорыстность нравственных мотивов и ихнезависимость от эгоистичных устремлений. Автономность доброй воли означаеттакже, что человек всегда может поступать сообразно долгу. Именно поэтому Кантсвязывает моральный закон и свободу. Человеческая воля не подчинена механизмучувственной мотивации и может действовать наперекор ему.

Человек свободенвсегда, но моральным он становится лишь в том случае, если следуеткатегорическому императиву: «Поступай так, чтобы максима твоей воли могла в тоже время иметь силу принципа всеобщего законодательства» [1]. Абстрактность этойзнаменитой формулировки обусловлена утверждением, что к моральному закону недолжны примешиваться никакие содержательные, чувственные моменты. Впрочем,нетрудно приложить ее к конкретным случаям. Для этого достаточно допустить, чтопоступок, который мы собираемся совершить, будут совершать все.1 Кант И. Соч.: В 8 т. Т.

4. С. 409.121Если это не приведет к самоотрицанию последнего, он может трактоваться какнравственный, хотя в ряде случаев здесь могут потребоваться дополнительныеуточнения.Таким образом, кантовская этика далека от формализма, в котором ее иногдаупрекали. Не является Кант и сторонником аскетической морали. Напротив, онподтверждает право человека на удовлетворение своих чувственных склонностей, т.е. на счастье. Но человек должен быть достоин счастья, а достоинство состоитлишь в моральном поведении. Оно имеет приоритет над стремлением к счастью,которое должно было бы выступать наградой за добродетель.

Однако в нашем миренепосредственная связь между добродетелью и счастьем отсутствует. Поэтому мыдолжны допускать существование Бога, который в нашей посмертной жизни согласуетодно с другим.Допущение бытия Бога и бессмертия души не равносильно для Канта ихтеоретическому доказательству.

И Кант утверждает, что отсутствие знания об этом,взамен которого у человека есть только вера или надежда, позволяет спастибескорыстность долга и свободу личности. Знание принуждало бы человека вестисебя определенным образом, его поступки были бы «легальными», но не моральными.Исчезла бы свобода, возможная лишь в ситуации фундаментальной неопределенности.Но нравственность и свобода являются самой основой человеческой личности,составляющей, по Канту, высшую ценность бытия. Именно поэтому человек как цельсама по себе является главным предметом философии, раскрывающей различные видыего самопроизвольной деятельности. Кроме спонтанности чистого рассудка какосновы познавательной активности и свободы как базиса морали Кант анализируеттакже творчество в узком смысле слова.В «Критике способности суждения» (1790) Кант рассматривает особенностихудожественного творчества.

Он исследует здесь феномен эстетическогоудовольствия и приходит к выводу, что его источником является гармоническоевзаимодействие рассудка и воображения, продуцируемое так называемымиэстетическими идеями. Эстетическая идея — чувственный образ, который не можетбыть исчерпан никаким понятием. Создание таких образов под силу лишь гениям,которые в своих творениях перерастают свои собственные рациональные замыслы,вкладывая бесконечность в конечное.122Творческое начало человека раскрывается не только на индивидуальном, но и насоциальном уровне.

В поздних сочинениях Кант часто обращался к темеобщественного прогресса. Он считал, что общество в целом, как и индивиды,нацелено на совершенствование. Впрочем, если в совершенствовании личностейрешающую роль играют моральные мотивы, го общество развивается естественнымпутем, при определяющем влиянии конкуренции между людьми.

Тем не менее ходобщественного прогресса приводит ко все более полному признанию суверенных правличности. Серьезным препятствием на этом пути оказываются, правда, войны. Кант,однако, предвосхищает установление «вечного мира», надежным залогом которогоможет стать создание всемирного федеративного государства.Философия Канта сразу вызвала много откликов. Поначалу многие жаловались натемноту кантовского языка и схоластичность его терминологии.

Затем пришло времяболее содержательных возражений. Крупнейший вольфианец И. А. Эберхард настаивална том, что Кант по большому счету не говорит ничего нового по сравнению сЛейбницем и Вольфом, Федер усматривал близость Канта и Беркли, а А. Вайсхауптвообще упрекал Канта в крайнем субъективизме. Но самые опасные выпады противКанта были сделаны Ф. Г. Якоби. Он обратил внимание на двусмысленность в еготрактовке понятия вещи самой по себе. С одной стороны, Кант утверждал, что вещисами по себе непознаваемы, с другой — выражался так, будто хотел сказать, чтоэти вещи аффицируют чувства, т.

е. все же высказывал какие-то содержательныесуждения о непознаваемом.Замечания Якоби, сделанные им в 1787 г., оказали большое влияние на дальнейшееразвитие немецкой философии. Многим показалось, что Якоби продемонстрировалфилософам неизбежность простоя альтернативы: либо надо признавать способностьчеловеческого разума проникать в сверхчувственный мир путем особого откровения,либо отвергать понятие вещи самой по себе и дедуцировать все сущее из понятиясубъекта. Первый путь означает решительный отказ от систематичности и строгостимышления, второй неизбежно приводит к гиперболизированию возможностейсистематической мысли и постепенной замене человеческого субъекта божественнымЯ.123Оба этих пути были опробованы немецкими философами, хотя историческая значимостьвторого оказалась более существенной.

Впрочем, одним влиянием Якоби дело здесьне ограничилось. История немецкой спекулятивной философии после Канта немыслимабез упоминания еще одного автора — К. Л. Рейнгольда. Его час пробил в конце 80-хгг. За несколько лет, прошедших с выхода «Критики чистого разума», идеи Кантаполучили широкое распространение. Особую роль в популяризации критическойфилософии сыграли И. Шульц, Л. Г.

Якоб и К. X. Э. Шмид, уже в 1786 г. издавшийсловарь кантовских терминов. Все эти процессы и получили новый импульс отРейнгольда. В 1786—1787 гг. он опубликовал «Письма о кантовской философии», гдеакцентировал нравственную ценность идей Канта. Рейнгольд, однако, не остановилсяна разъяснении заслуг Канта и вскоре начал «интерпретационную» стадию в развитиикантианства. Он захотел сделать теории Канта более понятными и с этой цельюпредпринял попытку систематизировать его воззрения на природу человека,отталкиваясь от самоочевидных предпосылок. Главной из них Рейнгольд счел «фактсознания». Его выражением является так называемый закон сознания: «представлениев сознании отличается субъектом от субъекта и объекта и соотносится с обоими».Из способности представления Рейнгольд хотел вывести все теоретические ипрактические способности души, которые, как он считал, были не систематичнорассмотрены Кантом.Рейнгольд, однако, не учел критику Канта Якоби и, как и Кант, считал правомернымпонятие вещи в себе.

Характеристики

Список файлов книги