Миронов В.В. Философия. (2005) (1184477), страница 22

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 22)

Так, может быть сделан индуктивный вывод о том, что в этом саду всясирень белая. Однако в науке роль полной индукции не очень велика. Гораздо чащеприходится прибегать к неполной индукции, когда на основе наблюдения конечногочисла фактов делается общий вывод относительно всего класса данных явлений.Классический пример такого вывода — суждение «все лебеди белы»; такое суждениекажется достоверным только до тех пор, пока нам не попадается черный лебедь.Стало быть, в основе неполной индукции лежит заключение по аналогии; а оновсегда носит лишь вероятный характер, но не обладает строгой необходимостью.Пытаясь сделать метод неполной индукции по возможности более строгим и тем самымсоздать «истинную индукцию», Бэкон считает необходимым искать не только факты,подтверждающие определенный вывод, но и факты, опровергающие его.90Таким образом, естествознание должно пользоваться двумя средствами:перечислением и исключением, причем главное значение имеют именно исключения.Должны быть собраны по возможности все случаи, где присутствует данное явление,а затем все, где оно отсутствует.

Если удастся найти какой-либо признак, которыйвсегда сопровождает данное явление и который отсутствует, когда этого явлениянет, то такой признак можно считать «формой», или «природой», данного явления. Спомощью своего метода Бэкон, например, нашел, что «формой» теплоты являетсядвижение мельчайших частиц тела.Творчество Бэкона оказало сильное влияние на ту общую духовную атмосферу, вкоторой формировалась наука и философия XVII в., особенно в Англии. Не случайноего призыв обратиться к опыту стал лозунгом для основателей Лондонскогоестественно-научного общества, куда вошли творцы новой науки — Р. Бойль, Р.

Гук,И. Ньютон и др.Однако нельзя не отметить, что английский философ сделал чрезмерный акцент наэмпирических методах исследования, недооценив при этом роль рационального началав познании, и прежде всего — математики. Поэтому развитие естествознания в XVIIв. пошло не совсем по тому пути, который ему предначертал Бэкон. Индуктивныйметод, как бы тщательно он ни был отработан, все же в конечном счете не можетдать всеобщего и необходимого знания, к какому стремится наука. И хотя призывБэкона обратиться к опыту был услышан и поддержан — прежде всего егосоотечественниками, однако экспериментально-математическое естествознаниенуждалось в разработке особого типа эксперимента, который мог бы служить основойдля применения математики к познанию природы.Такой эксперимент разрабатывался в рамках механики — отрасли математики, ставшейведущей областью нового естествознания.Античная и средневековая физика, основы которой заложил Аристотель, не быламатематической наукой: она опиралась, с одной стороны, на метафизику, а с другой— на логику.

Одной из причин того, почему при изучении природных явлений ученыене опирались на математику, было убеждение, что математика не может изучатьдвижение, составляющее главную характеристику природных процессов. В XVII в.усилиями И. Кеплера, Г. Галилея и его учеников — Б. Кавальери и Э. Торричелли —развивается новый математический метод бесконечно малых, получивший впоследствииназвание дифференциального исчисления. Этот метод вводит принцип движения в самуматематику, благодаря чему она оказывается подходящим средством для изученияфизических процессов.91Как мы уже знаем, одной из философских предпосылок создания метода бесконечномалых было учение Николая Кузанского о совпадении противоположностей, котороеоказало влияние на Галилея и его учеников.Оставалась, однако, еще одна проблема, которую предстояло решить для того, чтобыстала возможной механика. Согласно античному и средневековому представлению,математика имеет дело с идеальными объектами, какие в чистом виде в природе невстречаются; напротив, физика изучает сами реальные, природные объекты, а потомустрого количественные методы математики в физике неприемлемы.

Одним из тех, ктовзялся за решение этой проблемы, был опять-таки Галилей. Итальянский ученыйпришел к мысли, что реальные физические объекты можно изучать при помощиматематики, если удастся на основе эксперимента сконструировать идеальные моделиэтих физических объектов. Так, изучая закон падения тел, Галилей строитэксперимент, вводя понятия абсолютно гладкой (т.

е. идеальной) плоскости,абсолютно круглого (идеального) тела, а также движения без сопротивления(движения в пустоте) и т. д. Изучение идеальных образований можно осуществить спомощью новой математики. Таким путем происходит сближение физического объекта сматематическим, составляющее предпосылку классической механики.Совершенно очевидно, что эксперимент имеет мало общего с непосредственнымнаблюдением, к которому по преимуществу обращалось естествознаниепредшествующего периода. Неудивительно, что проблема конструирования идеальныхобъектов, составляющая теоретическую основу эксперимента, стала одной изцентральных также и в философии XVII в.

Эта проблема составила предметисследований представителей рационалистического направления, прежде всегофранцузского философа Рене Декарта (или в латинизированном написании — Картезия)(1596-1650).Стремясь дать строгое обоснование нового естествознания, Декарт поднимает вопросо природе человеческого познания вообще. В отличие от Бэкона, он подчеркиваетзначение рационального начала в познании, поскольку лишь с помощью разумачеловек в состоянии получить достоверное и необходимое знание. Если к Бэконувосходит традиция европейского эмпиризма, апеллирующая к опыту, то Декарт стоиту истоков рационалистической традиции Нового времени.Субъективные особенности сознания как источник заблужденийЕсть, однако, характерная особенность, одинаково присущая как эмпиризму, так ирационализму.Ее можно обозначить как онтологизм, роднящий философию XVII в.

— при всей ееспецифике — с предшествующей мыслью. Хотя в центре внимания новой философиистоят проблемы теории познания, однако большинство мыслителей полагают, чточеловеческий разум в состоянии познать бытие, что наука и соответственнофилософия, поскольку она является научной, раскрывают действительное строениемира, закономерности природы.Правда, достигнуть такого истинного, объективного знания человеку, по мнениюфилософов XVII в., не так-то легко: человек подвержен заблуждениям, источникомкоторых являются особенности самого познающего субъекта.

Отсюда необходимо найтисредство для устранения этих субъективных помех, которые Бэкон называл «идолами»или «призраками» и освобождение от которых составляет предмет критической работыфилософа и ученого. Идолы — это различного рода предрассудки, илипредрасположения, которыми обременено сознание человека. Существуют, по Бэкону,идолы пещеры, идолы театра, идолы площади и, наконец, идолы рода. Идолы пещерысвязаны с индивидуальными особенностями людей, с их психологическим складом,склонностями и пристрастиями, воспитанием и т. д.

В этом смысле каждый человексмотрит на мир как бы из своей пещеры, и это приводит к субъективному искажениюкартины мира. Однако от этих идолов сравнительно нетрудно освободиться. Труднееподдаются устранению призраки театра, источник которых — вера в авторитеты,мешающая людям без предубеждения самим исследовать природу. По убеждению Бэкона,развитию естественных наук особенно мешает догматическая приверженностьАристотелю, высшему научному авторитету Средних веков.

Нелегко победить такжеидолов площади, источник которых — само общение людей, предполагающееиспользование языка. Вместе с языком мы бессознательно усваиваем всепредрассудки прошлых поколений, осевшие в выражениях языка, и тем самым опятьтаки оказываемся в плену заблуждений. Однако самыми опасными являются идолырода, поскольку они коренятся в самой человеческой природе, в чувствах иособенно в разуме человека и освободиться от них всего труднее. Бэкон уподобляетчеловеческий ум неровному зеркалу,93изогнутость которого искажает все, что в нем отражается. Примером такой«изогнутости» Бэкон считает стремление человека истолковать природу по аналогиис самим собой, откуда рождается самое скверное из заблуждений — телеологическоепонимание вещей. Телеология (от греч.

слова «telos» — цель) представляет собойобъяснение через цель, когда вместо вопроса «почему?» ставится вопрос «длячего?».Телеологическое рассмотрение природы было в XVII в. препятствием на пути новогоестествознания, а потому и оказывалось предметом наиболее острой критики состороны ведущих мыслителей этой эпохи. Наука должна открывать механическуюпричинность природы, а потому следует ставить природе не вопрос «для чего?», авопрос «почему?».В XVII в. происходит процесс, в известном смысле аналогичный тому, какой мынаблюдали в период становления античной философии. Как в VI и V вв. до н. э.философы подвергали критике мифологические представления, называя их «мнением» впротивоположность «знанию», так и теперь идет критика средневекового, а нередкои возрожденческого сознания, и потому вновь так остро стоит проблемапредрассудков и заблуждений.

Критическая функция философии снова выходит напервый план. Не случайно поэтому не только Бэкон, но и Декарт начинает своефилософское построение именно с критики, которая носит у него формууниверсального сомнения — сомнения не только в истинности наших знаний, но ивообще в реальном существовании самого мира.Р. Декарт: очевидность как критерий истиныДекартовское сомнение призвано снести здание прежней традиционной культуры иотменить прежний тип сознания, чтобы тем самым расчистить почву для постройкинового здания — культуры рациональной в самом своем существе. Антитрадиционализм— вот альфа и омега философии Декарта.

Характеристики

Список файлов книги