Диссертация (1173813), страница 35
Текст из файла (страница 35)
Еслиземлевладельцы в течение трех месяцев со дня вступления в законную силурешения суда не приходили к взаимному соглашению то, по просьбе хотя быодного из них, суд приступал к распределению земель по участкам и к обозначению границ владений на местности. Исполнение судебных решений по подобным делам, параллельно с которым производилось оформление межевыхактов и выдача владельцам планов и межевых книг, производились межевымиучреждениями и губернскими чертежными на основании Законов межевых путем установки межевых знаков из определенного материала и формы350.Перейдем к следующему аспекту судебно-межевого производства.
Прирассмотрении в ходе каждого судебного дела данной категории следовало в каждом отдельном случае разрешать широкий круг специфических вопросов, часто неизвестных и самим владельцам. Как раз для этого и требовался определенный перечень доказательств в межевом судопроизводстве.Самым ранним доказательством права собственности на землю, в котором фиксировались и границы землевладений, в дореволюционной России служили так называемые крепости, т.е. акты приобретения права собственности,348ГАТО. Ф.
22. Оп. 1. Д. 37. Л. 47-50.ГАКО. Ф. 32. Оп. 1. Д. 391, 834, 953, 1092.350Грудзинский А. О современном порядке возобновления межевых знаков // Межевой сборник издаваемыйтопографо-геодезической комиссией. Выпуск 3 / Под ред. И.Е. Германа. СПб., С. 90.349156утверждавшие имение вместе с землей за владельцем. На практике, правда,возникало множество проблем, поскольку допустимым доказательством служили только крепостные акты «законно совершенные», т.е.
не только законныепо существу, но и совершенные с соблюдением всех процедурных требованийтого или иного периода. Однако, как верно утверждал К. Победоносцев: «немногие акты оказались бы вполне соответствующими всем требованиям закона,когда бы, во всяком случае, надлежало подвергать их строгому разбору: многиепереходы владения совершались и совершаются у нас неформально, неправильно или просто безъявочно; с другой стороны, в законах наших нет вовсетвердых и положительных указаний на действие, с которым соединяется юридическое понятие о переходе или приобретении права»351.Здесь нужно отметить, что данная проблема часто служила причинойпротиворечий в российской судебной практике XIX в.
Во многих случаях, дажекогда соглашение сторон, участвовавших в сделке о передаче и приобретенииземельного участка казалось бесспорным, у судов возникали вопросы по поводу того, следует ли признать приобретение совершившимся с точки зрения закона. Разногласия продолжалось до тех пор, пока 11 августа 1858 года не былоопубликовано Высочайше утвержденное мнение Государственного совета повопросу: как поступать с недвижимыми имениями, которые находились во владении по незаконным актам, или совсем без таковых.
Исходя из него, владельцам, не имевшим законных актов, был назначен для их совершения трехлетнийсрок с издания нового положения; а для отсутствующих по службе и за границей – четырехлетний352.Особую важность в рамках судебно-межевого производства имел вопросо значении и правовой силе «актов старого времени», в частности, какие из нихможно было считать действующими правоустанавливающими документами наземельные владения, в которых были зафиксированы их границы. До какогомомента информация данных документов была неточной, можно судить по вы-351352Победоносцев К.П. Указ. соч. С. 75.ПСЗ-II. Т.
XXXIII. Ст. 33479.157ражению Манифеста 1765 года, «что некоторые дачи и по крепостям приурочены были на поднятие вод при разлитии и на полет птиц. Но с того времени, какписаны крепости, воды свое разлитие и птицы летание доныне весьма переменили и переменяют и по таким правилам обмежевывать невозможно»353. Поэтому самым надежным из первоначальных правоустанавливающих документов на землю являлись писцовые книги.
В них теоретически должно было входить полное хозяйственное описание всех составных частей города и уезда, приэтом в ходе такого описания писец обязан был повсюду отмечать, каким ктовладеет имуществом, на каком праве: на своем либо на казенном. С описаниемсоединялась и поверка показаний, данных местными жителями, по документамвладения и по прежним писцовым книгам, а также сведения о межах, обозначавших границы земельного участка на местности.Однако писцовые книги, составляя преимущественное доказательствовладения в начале генерального межевания, должны были после его окончанияутратить свою правовую силу: с момента завершения размежевания окончательным подтверждением собственности и земельных границ становились межевой план и межевая книга, и этим актам закон присваивал приоритетное значение, в том числе и в ходе судебно-межевого разбирательства.
Тем не менее,на практике вплоть до начала XX в., писцовые книги продолжали восприниматься судами в качестве, хотя и второстепенного, но доказательства при разрешении межевых споров. В российском дореволюционном процессуальномзаконодательстве судами, как правило, применялись следующие правила, касательно писцовых книг в качестве доказательства межевых прав:1) писцовые книги было рекомендовано принимать в качестве доказательства в спорах о землях тех губерний, в которых не было генерального межевания; а также в спорах касательно земель, размежеванных между владельцами: «коих селения и земли обведены были при генеральном межевании одною окружною межою, без специального размежевания»354.353354ПСЗ-I.
Т. XVII. Ст. 12474. Пп. 22-23.Победоносцев К.П. Указ. соч. С. 190.1582) в контексте соотношения писцовых книг с другими доказательствамибыло рекомендовано следующее: если писцовые книги разных годов противоречили друг другу, то следовало отдавать предпочтение более поздним поскольку: «последние писаны аккуратнее, с пространным описанием урочищ, а впервых большей частью писалось по сказкам, да и мерить все земли по прежним писцовым наказам не было велено»355.Что касается субъектов империи, которые были полностью размежеваныв ходе генерального межевания, то Сводом законов межевых было установлено,что: «в губерниях размежеванных в случае споров по землям писцовыми книгами и всякими оных приурочиваниями не разнимать и не решать, но рассматривать и разрешать оные единственно по выданным планам и межевым книгам»356.
По задумке российского законодателя указанные межевые документына землевладения должны были бессрочно служить «несомненным и непоколебимым доказательством владения и всеми теми землями, всякими урочищами иугодьями, кои к которому селению или пустоши примежеваны, и впредь всякиеспоры о тех землях разбирать и разрешать единственно выданными на оныевладельцам планами и межевыми книгами»357.Что касается показаний свидетелей в судебно-межевом процессе, то онитакже являлись второстепенным доказательством, хотя бы в рамках удостоверения права владения земельным участком. Однако сами по себе они не моглислужить единственным доказательством межевого права, поскольку было приказано принимать лишь те свидетельские показания, которые не противоречилиписцовым книгам, а позднее и межевым книгам358.Доказательствами на суде, кроме вышеуказанных, принимались и любыедругие, которые могли служить признаком юридических фактов, имевших правовое значение для правильного разрешения межевого дела, поскольку считалось, что «нет события, которое не могло бы служить предшествующим звеном355Там же.
С. 101.Законы межевые // Свод законов Российской империи 1900 г. Т. Х. Ч. 2. Ст. 944.357Там же. Ст. 705.358Воробьева Л.В. Практика разрешения земельных споров в условиях общинного землепользования в Россииво второй половине XIX века // История государства и права. № 3. С. 44.356159в умозаключении судьи, не могло бы служить одним из данных, на основаниикоих разум выводит заключение о юридическом значении событий»359. Поэтому в межевом споре любые иные письменные документы или вещественныедоказательства также могли служить факультативным подтверждением нарушенного или оспоренного земельного права.Наконец, кроме непосредственного рассмотрения межевых споров награжданских судах лежала обязанность по засвидетельствованию «полюбовныхсказок», которая частично позже возложена и на губернское правление, с последующей отсылкой копий документов старшему нотариусу для отметки о совершении ее в реестр крепостных дел.
В конце XIX в. на губернское правление(в составе которого находилась губернская чертежная) были возложены и иныеобязанности, которые ранее выполняли общие гражданские суды, в частности:ревизия дел специального размежевания по которым не состоялось полюбовного соглашения и признание их подлежащими судебно-межевому разбирательству; хранение межевых планов и книг; наблюдение за производством специального размежевания через уездных землемеров и т.д.360Подытожив вышесказанное, отметим, что уездные, а затем и окружныесуды заменили собой межевые конторы в рамках судебно-межевого разбирательства по делам специального размежевания с применением к ним исковогопорядка, принятого в гражданского судопроизводства.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
