Диссертация (1173786), страница 13
Текст из файла (страница 13)
General Theory of Norms. Oxford, 1991. P. 96-101.6Kelsen H. General Theory of Norms. Oxford, 1991. P. 106.57действия нормы и потеря нормой действительности вследствие несоблюдения инеприменения. Дерогация же является прекращением действительности нормыдругой нормой. Такая норма устанавливает не долженствование, а отсутствиедолженствования.Проблема и научный ракурс понимания дерогации были сформулированыученым следующим образом: функция отмены закона обладает таким же общимхарактером, как и функция установление общей нормы, отличаясь лишьнегативным значением и также являясь законодательной функцией. По этойпричинеисуд,обладающийправомотменятьзаконы,становитсязаконодательным органом. Но «законодатель связан конституцией лишь в том,что касается процедуры, лишь в исключительной степени в том, что касаетсясодержания законов, и то лишь общими принципами и направлениями, тогда какдеятельность негативного законодателя (конституционного суда), напротив,абсолютно определена конституцией.
Именно здесь его функция похожа нафункцию любого другого суда. Она заключается в применении и лишь в узкойстепени в создании права, являясь, таким образом, действительно судебной»1.Как справедливо отмечает современный российский ученый А.А. Клишас,концептуальную основу для созданной Г. Кельзеном модели конституционнойюстиции составила разработанная им «чистая теория права», без пониманияосновных положений которой невозможно составить ясное представление оконституционном суде как «негативном законодателе»2. Согласно этимпостулатам3, содержание позитивного права не подлежит исследованию с точкизрения ценностей, утвердившихся в конкретном обществе.
Иными словами,любоесодержаниедействительностидолжнопризнаетсябытьсозданиедействительным.правовойКритериемнормыженадлежащейиерархической инстанцией и в надлежащем порядке, который установлен1См.: Кельзен Г. Судебная гарантия Конституции (Конституционная юстиция. Часть 2, окончание) / Г. Кельзен// Право и политика. 2006. № 9. С. 6-7.2Клишас А.
А. Конституционная юстиция в зарубежных странах. М., 2004. С. 28.3Кельзен Г. Чистое учение о праве Ганса Кельзена / Г. Кельзен // Вып. 1. М., 1987. С. 55.58вышестоящей правовой нормой. Таким образом, правопорядок – это строгоиерархизированная система правовых норм.Основнаянормапростопостулируется,онапредопределяетдействительность конституции и установленного ею правопорядка, из чегоследует требование о необходимости соблюдения конституции.
Проблемадейственности правовых норм рассматривалась ученым сквозь призму реальнойобъективнойреализуемостинормы,адиалектикавзаимодействиядействительности выражается в том, что если действительность по своей сутиявляется легитимностью, то действенность признается ее ограничителем.СовременникиГ.Кельзенадоказывалинесовместимостьконституционного суда с суверенитетом парламента в классической теорииразделения властей, на что ученый отвечал известной фразой о том, что несуществует суверенитета отдельно взятого государственного органа, так каксуверенитет принадлежит государственному строю в его совокупности1. Тезисыо недопустимости ограничения деятельности парламента нормами основногозакона Г. Кельзен характеризовал как объективно противоречащие природе исущностипозитивногоправа.Емуудалоськонцептуальнообосноватьнеобходимость существования контрольной власти, которая и призвана была всфере правотворчества играть роль «негативного законодателя».
Деятельностьоргановконституционнойюстициивполноймереопределяетсяиограничивается рамками основного закона страны и направлена, таким образом,исключительно на восстановление нарушенной конституционной законности,что породило не утихающую дискуссию и о правомерности отнесенияконституционнойюстицииксудебнойветвигосударственнойвласти.Фактически методологический подход Г. Кельзена обосновывал особое местоконституционного суда в системе разделения властей.Необходимо также выделить и другой аспект «кельзеновской» теориисоздания общей нормы – самоисполнимость решений органов конституционнойюстиции: для неприменения неконституционного акта достаточно решения1См.: Kelsen H.
General Theory of Norms. Oxford, 1991. P. 80-103.59органаконституционногоконтроля.Какследствие,неприменениенеконституционных актов не должно связываться с обязательной их отменойорганом, их принявшим. До сих пор это один из самых спорных моментов втеории и практике конституционного правосудия. Сторонники тезиса онепризнании решений Конституционного Суда России в качестве источникаправа обосновывают свою позицию тем, что эти решения являются актами, несодержащими в себе правила поведения, поскольку их мотивировочная частьсодержиттолькорезолютивная–правовуювыводоценкуоегозаконностинезаконностинормативногоакта,а(неконституционности)1.Нормативный акт или его часть, признанные неконституционными, отменяетсятолько органом или должностным лицом, его принявшим.Одной из первых работ, включавших анализ ключевых теоретическихвоззрений Г.
Кельзена по проблемам опротестования и аннулированиянеконституционных актов, в Советском Союзе стала монография В.К. Дябло«Судебная охрана конституций в буржуазных государствах и в Союзе ССР»2.В 20-е гг. XX столетия конституционный контроль осуществлялся ВерховнымСудомСССР,иоценкасоветскимиученымизарубежногосудебногоконституционного контроля была позитивной. Позже конституционный суд сталоцениватьсясоветскимиправоведамипреимущественновконтекстеполитической борьбы. Специфике судебного нормотворчества, осуществляемогов сфере конституционного контроля, значительное внимание было уделеноМ.А.
Нуделем3 в его исследованиях конституционной юстиции зарубежныхстран. Нормотворчество рассматривалось им как элемент конституционноконтрольнойдеятельностивсвязисо«сдерживанием»основногонормотворчества путем отмены закона либо иного нормативного правового акта.Именно М.А. Нуделем впервые широко стал использоваться тезис о «негативном1См.: Нерсесянц В. С. У российских судов нет правотворческих полномочий // Судебная практика как источникправа : Сборник М., 2000. С.
110-111, 186-189.2Дябло В. К. Судебная охрана конституций в буржуазных государствах и в Союзе ССР. М., 1928.3Нудель М. А. Конституционный контроль в капиталистических государствах. М., 1968.60законодателе». Также он применял понятие «законодатель со знаком минус»1.Таким образом, с конца 60-х гг.
«кельзеновский» постулат о «негативномзаконодателе» вошел в советскую правоведческую лексику.В современной российской юридической литературе эта терминологияшироко используется. Статус конституционного суда как «негативногозаконодателя» понимается в праве суда на признание нормативных правовыхактов незаконными, что влечет утрату ими юридической силы, то естьхарактеризует его как орган, творящий право косвенным путем2. Вместе с тем,«делаютсяпопытки"усовершенствовать"этутерминологию,определяяКонституционный Суд Российской Федерации как "отрицающего", "негаторногозаконодателя", принимающего "нормативно-дерогаторные" судебные решения»3.Высказываетсямнение,что«институтыконституционнойюстициимонополизируют функцию конституционного контроля, становясь своего родаконтрзаконодателем»4.Оригинально в этой связи мнение Г.А. Василевича и И.Ю.
Остаповича отом, что необходимо разграничивать понятия «решение Конституционного СудаРоссии» и «нормативность решения Конституционного Суда России»5:«нормативностьрешенияявляетсярезультатомгосударственно-властнойдеятельности органа судебного конституционного контроля по реализации своихполномочий,аконституционногоименносмыслатолкованиюКонституциинормативныхправовыхРФиактов.выявлениюФормальнымисточником, в свою очередь, т.е.
формой выражения государственной воли вкотором сформулирована (закреплена) нормативность будут Постановления инекоторые1ОпределенияКонституционногоСудаРФспозитивнымНудель М. А. Конституционный контроль в капиталистических государствах. М., 1968. С. 159.См.: Лазарев Л. В. Правовые позиции Конституционного Суда России. М., 2003. С. 53.; Кучин М. В.Нормотворческая деятельность судебных органов Российской Федерации и судебный прецедент // Право иполитика. 2000. № 5. С. 55; Авакьян С. А. Конституция России : природа, эволюция, современность. М., 2000.С. 206.3Лазарев Л. В. Правовые позиции Конституционного Суда России. М., 2003. С. 53.4Клишас А. А.
Конституционная юстиция в зарубежных странах. М., 2004. С. 70.5Василевич Г. А., Остапович И. Ю. Нормативность решений специализированных органов конституционногоконтроля в Российской Федерации, Республике Беларусь и Республики Казахстан: сравнительно-правовоеисследование.
Минск. 2016. С. 96.261содержанием»1. В качестве аргумента ими приведена правовая позицияВерховного Суда России, выраженная в Определении по делу № 307-КГ14-4737:«основанием для пересмотра по новым обстоятельствам судебных актов по делузаявителя в связи с принятием акта Конституционного Суда РоссийскойФедерации является не конкретный, принятый им судебный акт, а выявленный исформулированный в конкретном судебном акте конституционно-правовойсмысл нормы, который ранее в процессе правоприменения ей не придавался»2.Ученые пришли к выводу, что Верховный Суд Российской Федерации темсамым указал нижестоящим судам на применение нормативности решенияКонституционногоСудаконституционализированногоРоссийскойисточника3.ФедерацииИ.ЮкакОстаповичемистинногобылоданоследующее определение нормативности решения Конституционного СудаРоссии: «общеобязательное правило поведения, выраженное в правовой позицииКонституционного Суда России, которое состоит из гипотезы и диспозиции»4.На взгляд Н.В.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
