Диссертация (1138868), страница 44
Текст из файла (страница 44)
Insider Trading(1996), § 3.4.307Fridrich v. Bradford, 542 F.2d 307, 324-326 (6th Cir. 1976).239Это устранило бы недобросовестное информационное преимуществоинсайдера(информационныйдисбаланс(информационнуюдиспропорцию,ассимметрию) на фондовом рынке).Однако так не всегда происходит в действительности. Поэтому судьяЧелебреззе согласился с остальными судьями, рассматривающими дело F v B, втом, что наличие непосредственного правоотношения инсайдера с инвесторомявляется обязательным требованием, но вместе с тем предоставил правопредъявления иска о взыскании с инсайдера убытков неограниченному кругу лиц(«одновременно торгующих инвесторов»), которые в той или иной степени могутзаменить непосредственного контрагента инсайдера.308Другими словами, судья Челебреззе ограничил обязанность инсайдера пораскрытию инсайдерской информации только в адрес тех лиц, кто вдействительности заключил сделку с инсайдером, но одновременно с этим (ввидупрактическойсложностидоказыванияинвесторомфактанахождениявнепосредственных правоотношениях с инсайдером) распространил право подачигражданского иска также на инвесторов, одновременно торгующих с инсайдером,то есть на тех, кто потенциально мог бы быть непосредственным контрагентоминсайдера.В противоположность этому подходу в деле Shapiro Второй Окружной(апелляционный) суд не квалифицировал непосредственных контрагентовинсайдеравинформации,качественоединственныхвесьмаясноуказал,адресатовчтораскрытияобязанностьинсайдерскойпораскрытиюраспространяется на инвесторов, заключающих сделки в тот же период, чтоинсайдер.309 Причиной для высказывания судом указанной правовой позиции308Ibid.Суд указал: «ответчик (инсайдер) имел обязанность по раскрытию информации не только в отношениипокупателей продаваемых ответчиком (инсайдером) акций (если таковых вообще можно установить), но и вотношении всех лиц, которые в указанный период приобрели указанные акции, не зная той существеннойнепубличной информации, которой обладали ответчики (инсайдеры)».
Shapiro v. Merrill, Lynch, Pierce, Fenner &Smith, Inc., 495 F.2d 228, 237 (2d Cir. 1974).309240является то, что ограничение сферы применения правила «раскрытия иливоздержания» только непосредственными контрагентами инсайдера приведет ктому, что такое правило нельзя будет использовать для сделок на фондовомрынке. В обычных сделках, где контрагенты знают друг друга, раскрыть впреддверии сделки информацию перед контрагентом достаточно легко. Вусловиях же «обезличенного» фондового рынка, когда невозможно определитьконтрагента, от участников рынка невозможно требовать, чтобы они исполнялиобязанность по раскрытию только в отношении непосредственного контрагентапо сделке.Следовательно, можно сделать вывод о том, что инсайдер несет обязанностьпо раскрытию инсайдерской информации в отношении всех добросовестныхинвесторов, поскольку указанные добросовестные инвесторы изменили бы своеинвестиционное решение в том случае, если бы такая информация была быраскрыта в преддверии совершения соответствующей сделки на фондовом рынке.Насложностьустановленияпричинно-следственнойсвязимеждуправонарушениями на финансовых и фондовых рынках и причиненнымиинвесторамубыткамиуказываютнетолькозарубежные,нотакжеиотечественные ученые.Так, например, М.В.
Ясус, описывая такое нарушение на финансовомрынке, как раскрытие эмитентом недостоверной информации (которое имеетнекоторые схожие черты с инсайдерской деятельностью), отмечает:«Использованиетакогоклассическогоэлементагражданскогоправонарушения, как причинно-следственная связь между нарушением иразмером нанесенных убытков, также неприменимо, когда эмитент раскрываетнедостоверную информацию. Инвестор, приобретший ценные бумаги навторичном рынке у другого участника или на организованных торгах, не состоитв каких- либо договорных отношениях с эмитентом ценных бумаг, допустившим241раскрытие недостоверной информации. Кроме того, нельзя определенноутверждать, использовал ли в действительности инвестор раскрытуюнедостовернуюинформациюпередсовершениемсделкисценнымибумагами. В связи с этим затруднительно решить, повлияла ли указаннаяинформация на желание инвестора заключить сделку.При применении классических правил о возмещении убытков данныеобстоятельства входят в предмет доказывания по делу.
Между тем, на рынкеценных бумаг с постоянно меняющимися ценами они практически неподдаются определению, и более того, могут и не иметь существенного значенияс точки зрения экономической теории об эффективном функционированиисоответствующего рынка».310Как наглядно видно из вышеуказанных примеров, установление причинноследственной связи между неправомерным использованием инсайдерскойинформации и убытками, возникшими в результате указанного противоправногодеяния, является весьма проблематичным, что очевидно обусловлено сложностьюправоотношений, возникающих между участниками фондового рынка.Согласно традиционному подходу, используемому в отечественной наукегражданскогоправа,«объективнойсвязьюпричинно-следственнаямеждуявлениями,(причинная)однаизсвязькоторыхявляется(причина)310Ясус М.В.
О новом законе об инсайдерской информации и манипулировании рынком// Вестник Высшегоарбитражного суда.С.70.На сложность доказывания причинно-следственной связи между инсайдерской деятельностью и убыткамиуказывают и иные российские исследователи.По мнению С.П. Гришаева, «не следует забывать о сложности либо полной невозможности доказыванияпричинно-следственной связи между фактом противоправного использования инсайдерской информации ивозникновением убытков у иных участников биржевой торговли.» (Гришаев С.П.
Комментарий к Федеральномузакону от 27 июля 2010 г. № 224-ФЗ «О противодействии неправомерному использованию инсайдерскойинформации и манипулированию рынком и о внесении изменений в отдельные законодательные акты РоссийскойФедерации» (Подготовлен для системы Консультант Плюс, 2010)//СПС Консультант Плюс, 2010.).Аналогичной позиции придерживается и А.Ф. Ахмадуллина (Ахмадуллина А.Ф. Особенности и проблемыгражданско-правовой ответственности за неправомерное использование инсайдерской информации. С. 52.).242обуславливает другое (следствие)»,311 «она не меняет своего существа и характерав зависимости от тех представлений, которые складываются в сознании обществаили отдельного индивида, от уровня, степени ее познанности».312Вместе с тем,1.
с учетом сложности и динамичности отношений, возникающих междуучастниками фондового рынка,313 и2. с учетом особенностей применения «неклассических» концепцийгражданско-правовойответственности(которыесамипосебеподразумевают взыскание убытков в пользу тех лиц, в отношениикоторых с достоверностью не установлено, что они понесли убытки врезультатесовершенияопределеннымнарушителемсоответствующего противоправного деяния (например, в пользу«одновременно торгующих инвесторов»)),установление объективно существующей причинно-следственной связимежду правонарушением и убытками применительно к случаям инсайдерскойдеятельности представляется либо крайне затруднительным либо невозможным.Следовательно, необходимо признать, что используемый в российскойнаукегражданскогоследственнойсвязиправатрадиционный(каккобъективнопоходкпонятиюсуществующейпричинно-связимеждуправонарушением и убытками), к случаям гражданско-правовой ответственностиза инсайдерскую деятельность неприменим, поскольку при использованииданного подхода во всех случаях инсайдерской деятельности можно было быконстатировать311отсутствиеключевогоэлементасоставагражданскогоГражданское право: учебник в 3 т.
Т.3/ Е.Н. Абрамова, Н.Н. Аверченко, Ю.В. Байгушева [и др.] под ред. А.П.Сергеева – М: РГ-Пресс, 2011.–С.967.312Советское гражданское право: Учебник. В 2-х томах. Т. 1/ Илларионова Т. И., Кириллова М. Я., Красавчиков О.А. и др.: под ред. О. А. Красавчикова.- 3-е изд., испр. и доп.- М.: Высш. шк., 1985.– С.516.313В приведенных выше примерах некоторые логические связи представляются не столь очевидными (например,цены на финансовые инструменты могли повыситься/ понизиться не только и не столько в результате раскрытияинсайдерской информации, но и вследствие других рыночных факторов).243правонарушения (причинно-следственной связи) и тем самым признаватьвзыскание с инсайдеров убытков фактически неосуществимым.314На наш взгляд, решение указанной концептуальной проблемы может бытьнайдено в ходе изучения и анализановых теорий причинной связи,разработанных в зарубежной науке гражданского права.Как верно указывает Д.Е.
Богданов, большинство теорий причинной связи,разработанные в отечественной науке гражданского права (теория необходимогоусловия (conditio sine qua non), теория адекватной причинности, теориянеобходимого и случайного, теория создания ненормальной обстановки и др.315)сформировались еще в период «индивидуалистического»316 понимания сущностигражданско-правовой ответственности.317Однако в дальнейшем в зарубежной науке гражданского права произошелотход от указанной «индивидуалистической» концепции: «развитие общества,усложнение социальных связей, появление большого количества опасных длячеловека факторов и т.п. обусловили необходимость обеспечения справедливойкомпенсациипотерпевшим,чтоврезультатепривелокпостепенной314Весьма наглядно указанный традиционный подход к установлению причинно-следственной связидемонстрирует позиция Е.А.
Зверевой, отмечающей следующее:«Убытки считаются прямыми, если они находятся в типичной, прямой, необходимой причинной связи снеисполнением обязательства (если неисполнение обязательства обусловило конкретную возможность ихнаступления или превратило эту возможность в действительность). К косвенным относятся такие убытки, которыепредставляют собой результат так называемой косвенной причинной связи.Представляется, что возмещению должны подлежать лишь прямые убытки, а косвенные убытки не должнывозмещаться, поскольку причинная связь между правонарушением и их возникновением недостаточна для учетаправом» (Зверева Е.А.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
