Диссертация (1138854), страница 35
Текст из файла (страница 35)
Однако этому несуждено было случиться.С.С. Алексеев в этой связи замечает: «Достижения правовой социологии,преимущественно “привязанной” к англосаксонскому общему, особенноамериканскому, праву, значительны. Социология права вместе с идеологией“правового реализма” и “свободного права” избавила правоведение США, рядадругих стран от впечатлений о “формализме” “схоластики”, их крайностей,будто бы неизбежно присущих юриспруденции Старого Света, а главное – вомногом сориентировала практическую юриспруденцию на то, чтобы напрямую,минуя юридическую догматику, опираться на высшие духовные, этическиекатегории.
Это позволило юридической практике, выраженной в судебнойдеятельности, по ряду направлений “вырваться вперед”, сообразоваться сидеалами либеральных цивилизаций. Но эти же ориентации породили инегативные тенденции, потери, связанные с потенциалом юридическойдогматики, ценностями правового позитивизма, неизбежностью учета в теориии на практике юридической логики. Эти ценности, данные юридическойлогикой, можно предположить, так или иначе – пусть и исподволь – в связи с165реалиями правовой действительности, развитием законодательства, общимитребованиями мирового правового прогресса и в указанных странах все равнопробьют себе дорогу – их рано или поздно придется осваивать»213.Ведь все дело в том, что формальная юриспруденция есть рациональная,логическая система, порождение разума, состоящая из четких, определенныхпонятий о том, что есть должное в праве, какое поведение возможно, а какоезапрещено, что мое, а что твое, в этом смысле выступая самым надежныминститутом, системой, «схемой истолкования», позволяющей добиватьсямногого в сфере правового регулирования.
С.С. Алексеев, характеризуядостоинства и недостатки закона, пишет: «Наиболее существенное, что здесьважно отметить, заключается в том, что в законах в полной мере проявляетсясила нормативных обобщений, их значение в праве. При помощи нормативныхобобщений, выраженных в законе, многое в области социальной регуляцииоказывается возможным: во-первых, оказывается возможным юридическиесредства, обеспечивающие решение жизненных ситуаций, выразить иформально, “в письме” закрепить в качестве строго определенных посодержанию общих правил, т.е.
юридических норм, имеющих строгофиксированный, формально-определенный характер; во-вторых, оказываетсявозможным на уровне науки возвести содержание юридических норм впонятия, а еще точнее в правовые категории – своего рода “сгустки” правовоймысли (и соответствующие им – строго определенные, “узаконенные”юридические термины); при этом “ранг” правовых категорий обретают ипонятия о юридических конструкциях, структурных подразделениях (понятия –правовой институт, отрасль права, система права), и последние становятсякатегориальными явлениями высокого интеллектуального порядка, исходнымизвеньями правовых идей, правовых начал; и, наконец, в-третьих, оказываетсявозможным придать содержанию законов системный характер, характер213Алексеев С.
С. Право: азбука – теория – философия ... С. 161.166кодифицированныхнормативныхположенийсвысокойстепеньюспециализации юридических норм»214.Для полноты изложения его точки зрения надо сказать, что автор необходит вниманием и недостатки закона, указывая в качестве таковыхследующие: формализм, культ закона, его канонизация, авторский, а значитограниченный характер, онаучивание права, т.е.
обращение его не к гражданам,а к экспертам права. Но, тем не менее, это не умаляет, не перевешивает егодостоинств215.«Четкие нормы, – пишет Г.В. Мальцев, – простые и непреложные понятияо том, что есть должное в праве, являются формальными вехами, без которых учеловека не может возникнуть чувство уверенности и безопасности, ощущениетвердой почвы под ногами. Если действия субъекта подпадают под заранееизвестную юридическую схему, он достигает желаемой цели. Надежность естьтакая же ценность права, как и справедливость»216.Между тем социологическая теория права вовсе не умаляет своейкритикой аналитическую юриспруденцию, а совершенно логичным образомдополняет и совершенствует ее, избавляя от излишнего отрыва от жизни. Насамом деле обе теории, как и оба вида мышления о правиле и о решении,оказываются одинаково существующими в правовой реальности, но на разныхуровнях.В другом месте К.
Шмитт пишет: «Для юриста децизионистского типаисточником всякого “права”, т.е. всех последующих норм и порядков, являетсяне приказ как таковой, а авторитет или суверенитет конечного решения,которое принимается вместе с приказом. Тип децизиониста не менее “вечен”,чем тип нормативиста. Но в своей чистоте он проявился гораздо позже. Ведь доразложения под воздействием нового естествознания античных и христианскихпредставлений о миропорядке в процессе развития мысли постоянноприсутствовали представления о порядке как предпосылке решения. В214Алексеев С. С. Право на пороге нового тысячелетия ... С. 90 и сл.Там же. С.
90–92.216Мальцев Г. В. Познание права ... С. 56.215167результате этого чистое “ничего кроме решения” вновь ограничивается состороны мышления о порядке и входит в него; оно становится следствиемнекого предполагаемого порядка»217.Автор показывает не только связь вышеозначенных видов мышлениямежду собой, но их глубокую корреляцию с мышлением об идеале. Здесь намприходится несколько забежать вперед и упомянуть о мышлении об идеале,или порядке и форме, как некой основе всякого юридического мышления,однако в рамках данной главы преждевременно останавливаться на раскрытииего содержания, поскольку этому типу юридического мышления посвященаследующая глава данного исследования.Развивая эту мысль, необходимо заметить, что судья, уполномоченный наразрешение конкретной жизненной ситуации, принимая то или иное решение,безусловно, выходит за пределы нормы, «вкладывая» в эту ситуацию не тольконекое формальное содержание этой самой нормы, но и собственное убеждение,что должно быть так, а не иначе.
Однако не только в этом пункте достижениетеории децизионизма, но также в том, что он вскрывает социальноепроисхождение всякого решения юридического мышления, указывая, чтоподобно тому, как не существует чистое мышление, также не существует ичистое решение. Тем не менее это не мешает нам пользоваться этим термином«чистое решение» для указания, что оно проистекает не из толкования норм, абуквально из головы судьи, как результат его внутреннего убеждения. В основевсякого решения лежат представления юриста о порядке и форме, в своюочередь обусловленные многими социокультурными предпосылками, начинаяот часто неосознаваемых установок («предрассудков»), навеянных духомвремени,изаканчиваяналичнымисоциальнымидетерминантами–экономическими связями и отношениями, его интересами как представителятех или иных социальных групп, абонентом коих он состоял и состоит икоторые, помимо профессиональной принадлежности, также влияют на его217Шмитт К.
О трех видах юридического мышления // Государство: право и политика.М. : Издат. дом «Территория будущего», 2013. С. 323.168сознание,подобнотому,какобъективноеположениевобществепредопределяет социальную «физиономию» всякого индивида218.Новцеломисторическаяисоциологическаяреконструкцияюридического мышления не входит в задачи данной работы, и здесь мы можемограничитьсятолькоуказаниемнакореньпроблемюриспруденции,заключающийся в самом факте продуцирования юридическим мышлениемсубъективного решения, хоть и основанного на системе норм, но полностью изних не выводимого и во многом дополняющего их смысложизненнымсодержанием219.Чтобы глубже осмыслить суть децизионистского мышления, достаточнозадаться вопросом: а что является критерием истины в судебном познании, вустановлении фактической основы дела? На этот счет есть две точки зрения внауке: 1) в процессе познания судом обстоятельств дела достигаетсяобъективная (материальная) истина и критерием соответственно служит218Очень обстоятельно и глубоко историческое и социокультурное a priori вскрываети расшифровывает П.
А. Сорокин, выводя целую формулу человеческого поведения:«Множественность “душ” индивида как отражение и результат характера социальнойгруппировки. Поведение индивида как равнодействующая давления социальных групп,абонентом коих он состоял и состоит» (Сорокин П. А. Система социологии. М. : Астрель,2008. С.
826). Автор основывает свои рассуждения на перечислении и раскрытии понятияследующих социальных групп, абонентом которых можно состоять и невозможно несостоять. А именно: расовая, половая, возрастная, семейная, государственная, языковая,профессиональная, по степени богатства и бедности, по месту постоянного жительства, пообъему прав и обязанностей (по социальному неравенству), по религиозным верованиям,партийная, в зависимости от характера и содержания психических, идеологический,чувственно-эмоциональных и волевых запросов личности, т.е. по интересам, а также группаelites. На основании этого им выводится «система социальных координат, определяющихположение индивида в социальном пространстве, его социальный вес, характер и поведение»(Сорокин П.А.
Система социологии. С. 374, 433–590).219По этому вопросу представляют несомненный интерес следующие работы:Мордовцев. А. Ю. Юридическое мышление в контексте сравнительного правоведения:Культурантологические проблемы // Правоведение. – 2003. – №2 (247). – С. 38–48;Мордовцев А. Ю., Попов В. В. Российский правовой менталитет. – Ростов н/Д, 2007;Овчинников А. И., Мамычев А. Ю., Манастырный А. В., Тюрин М. Е., Архетипические инационально-культурные основы современной правовой политики российского государства.– Ростов н/Д, 2010; Синюков В. Н.
Российская правовая система: Введение в общую теорию.– М., 2010.169практика220, 2) в процессе достигается только формальная истина по делу исоответственно критерием ее служит внутреннее убеждение судьи в том, чтоодна из сторон доказала свою правоту по делу, а доказательства другой менееубедительны.Не вдаваясь в данную проблематику по существу, поскольку это далекозавело бы нас в сторону, ограничимся только констатацией того общепринятогоположения, что каждая из этих точек зрения в отдельности представляет собойабстракцию ума. В действительности же в качестве критериев истины по делувыступает как практика, т.е. некий объективный коррелят наших знаний, так ивнутреннее убеждение или вера, что именно это знание наиболее вероятнымобразом совпадает с действительностью, т.е. является достоверным.Суд при этом руководствуется принципом доказанности обвинения, носами по себе доказательства в своей достоверности должны опираться наобъективные события и факты.Л.Е.Владимировпишет:«…достоверностьестьтакоестечениевероятностей, вытекающих из представленных на суде доказательств, котороеспособно привести судью к внутреннему убеждению в том, что прошлоесобытие,составляющеепредметисследования,имеломестовдействительности»221.«Внутреннее убеждение как мерило уголовно-судебной достоверностиозначает, что последняя обыкновенно есть только нравственная очевидность,т.е.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
