Диссертация (1138854), страница 25
Текст из файла (страница 25)
Г.В. Мальцеву. Достаточнобудет указать такие имена, как В.С. Нерсесянц140, В.А. Четвернин141,Л.В. Петрова142 и многие другие. Например, В.А. Туманов также высказывалсядовольно резко на этот счет, говоря, что «позитивистская юриспруденция – этоне более чем описательная наука, дисциплина низшего теоретическогопорядка»143.Всех авторов объединяет идея существования истинного естественногоправа, которое обладает «большей ценностью», чем закон. И что оно, в отличиеот «несовершенного», «недостаточного» и часто «произвольного» закона,всегда «разумно», «правильно», «действительно», «гуманно».
На наш взгляд, вэтой позиции есть большой метафизический крен, вследствие чего онавыглядит138расплывчатойисубъективной.ПосправедливомумнениюМальцев Г. В. Познание права ... С. 39–40.Мальцев Г. В. Познание права ... С. 90 и сл.140См.: Нерсесянц В. С. Право: многообразие определений и единство понятия //Советское государство и право. 1983. № 10. С. 29.141Четвернин В. А. Современные концепции естественного права. М. : Наука, 1988.С. 7.142См.: Петрова Л. В. О естественном и позитивном праве // Государство и право.1995.
№ 2. С. 32–41.143Туманов В. А. Буржуазная правовая идеология. К критике учений о праве М. :Наука, 1971. С. 168.139118В.Н. Кудрявцева, «профессиональному юристу… должна быть присуща четкаяи определенная позиция: никакое пожелание, убеждение или мнение не могутрассматриваться как правовая норма, коль скоро они не выражены вюридическом акте»144.Разумеется, право и закон – не одно и то же, однако аргументация нанекую несовместимость, их диаметральную противоположность неприемлема,поскольку это не может не оказывать негативного воздействия на отношение кзакону, на состояние законности и правопорядка, не может не стимулироватьправовой нигилизм145. Поэтому мы склонны различать право и закон, но не впрактическом смысле, а в научном. В связи с чем нам более импонирует точказрения, которую очень просто выражает, например, Р.
Давид, который писал, вчастности: «Закон имеет национальный характер. Само же право, однако, нетождественно закону. Правовая наука по самой своей природе носиттранснациональный характер»146.Здесь мы не можем более подробно обсудить вопрос о различии права изакона.Даннаяремаркатолькопризванапродемонстрировать,чтоальтернативы позитивизму нет, и оценивают данную доктрину неправильно.Именно позитивизму как сциентистской доктрине мы как раз и обязаныосвобождением человеческого ума из плена метафизических, т.е.
ни на чем неоснованных,ирелигиозно-нравственныхоценок,которыйвладелсредневековым сознанием. Суждения, не основанные на факте, могут бытьоснованы на чем угодно, что в итоге, как известно, приводит к разжиганиюкостров и к инквизиционным процессам.Вспоминаются слова Н.А. Бердяева, очень точно характеризующегоинтеллигентские умонастроения русских людей своего времени, не утратившиесвоей актуальности и сегодня.
Он писал так: «Дух научного позитивизма сам по144Кудрявцев В. Н. О правопонимании и законности // Государство и право. 1994.№ 3. С. 6.145См.: Туманов В. А. Правовой нигилизм в историко-идеологическом ракурсе //Государство и право. 1993. № 8. С. 52–58.146См.: Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности.С. 11.119себе не прогрессивен и не реакционен, он просто заинтересован в исследованииистины. Мы же под научным духом всегда понимали политическуюпрогрессивность и социальный радикализм. Дух научного позитивизма сам посебе не исключает никакой метафизики и никакой веры. Имею ввиду нефилософский позитивизм, а научный позитивизм.
Запад создал научный дух,который и там был превращен в орудие борьбы против религии и метафизики.Но Западу чужды славянские крайности; Запад создал науку религиозно иметафизически нейтральную. Мы же под научным позитивизмом всегдапонимали радикальное отрицание всякой метафизики и всякой религиознойверы, или, точнее, научный позитивизм был для нас тождествен сматериалистической метафизикой и социально-революционной верой. Ни одинмистик, ни один верующий не может отрицать научного позитивизма и науки.Между самой мистической религией и самой позитивной наукой не можетсуществовать никакого антагонизма, так каксовершенноразные…Научныйпозитивизмсферы ихбыллишькомпетенцииорудиемдляутверждения царства социальной справедливости и для окончательногоистребления тех метафизических и религиозный идей, на которых, подогматическому предположению интеллигенции, покоится царство зла»147.Зло заключается не в позитивизме, а в культивировании неправильныхидеалов и в низком уровне общественного сознания.
В области правоведенияэто зло означает низкий уровень владения юридической техникой148.Более справедлив в оценке позитивизма С.С. Алексеев. Он пишет:«…пока существует правоведение как особая высокозначимая отрасльспециальных человеческих знаний… ее твердой и неизменной основой – и попотребностям практической жизни, и по потребностям самой науки – останется147Бердяев Н. А. Философская истина и интеллигентская правда // Манифестырусского идеализма.
Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции. М. : Астрель, 2009. С.463–464.148Подробнее см.: Давыдова М. Л. Юридическая техника: проблемы теории иметодологии. Волгоград : Изд-во ВолГУ, 2009. С. 8–29.120аналитическая юриспруденция…»149 «Догма права… была и остается исконными специфическим предметом юридической науки»; «Научный потенциалдисциплины,изучающейюридическуюдогматику(юридическогопозитивизма), значителен. Ведь право это – логическая система… Вот один изпримеров юридической догматики, в котором“светятся” приметы исвидетельства теории высокого уровня. Юристы с давних пор стали подмечать,что при попытках обобщения и классификации данных, относящихся к догмеправа, то тут то там возникает неизменная “троица” – три скрытых заформальными категориями элемента, которые дают о себе знать в различныхсекторахконкретногоправовогоматериала.Так,прихарактеристикеразновидностей законов стало обнаруживаться, что существуют законыобязывающие (например, устанавливающие обязанность уплачивать налоги),законызапрещающие(например,запрещающиесвободнуюпродажунаркотических веществ), законы дозволительного характера (например,законодательство о свободе печати).
В сущности такой же результат получилсяпри подробной классификации юридических норм»; «Наконец, еще один факт.Ведь реализация права, претворение его в жизнь, как это зафиксировалаюридическая практика, разветвляется на три “формы” – исполнение,соблюдение, использование. Но это же – не что иное, как эти же самыеобязывания, запреты, дозволения!.. Чем все это объяснить? Откуда взялась этавездесущая троица? И что это вообще такое (как юридические категории) –обязывания, запреты, дозволения?»150 В ответе на этот вопрос С.С. Алексеевприходит к выводу о существовании юридической логики. Он, в частности,пишет: «…стоит только выйти за пределы атомистического (догматического)освещения права и попытаться увидеть характерные для “атомов” – фрагментовюридической догмы – связи и соотношения, особенно при их рассмотрении вдвижении, в процессе регулирования, так сразу же дает о себе знать логикаправа (как149выражение специфическихзакономерностей, отличающихсяАлексеев С.
С. Право: азбука – теория – философия : Опыт комплексногоисследования. М. : Статут, 1999. С. 159 и сл.150Алексеев С. С. Право: азбука – теория – философия ... С. 144–146.121жесткой последовательностью)»; «Логика права не сводится ни к формальной(математической, алгебраической) логике, ни к диалектической, ни к какойлибо другой. Это особая, именно юридическая логика, что, помимо всего иного,и делает право в высшей степени своеобразной, уникальной областьюсоциальнойдействительности»151.ДалееС.С. Алексеевпоследовательноприходит к весьма интересному выводу: «Сами по себе юридические нормы сосвоейлогическойструктуройимногообразнымиразновидностями,субъективные юридические права и обязанности в их многообразныхсочетаниях, складывающиеся на их основе сложные юридические конструкциии многое другое, относящееся к юридической догме, представляет собой (если,понятно, вычесть из всего этого некоторые общие правила и приемыделопроизводства, оргтехники, субъективнее недоработки, промахи, таксказать, “формалистические излишества”) не что иное, как объективированные,отлитые в строгие логические формы достижения ума, свершения мысли, вобщем – разума»152.Не берясь оценивать по существу данные мысли, можно только уверенноконстатировать, что они заставляют глубоко задуматься над рассмотреннойпарадигмой мышления и не судить о ней поверхностно и односторонне.Итак, в рамках парадигмы объяснения сформировалось так называемоепредставление о «всемогуществе объекта» и на его базе представление обобъективном мышлении.
В рамках юриспруденции, вышедшей, как и все науки,из данной натуралистической парадигмы, мы говорим о легизме какгносеологии права, нормативизме и формально-догматической юриспруденции,в совокупности отражающих модель мышления о законе (правиле). Данноенаправление в рамках философии и теории права сегодня во многомподвергается сомнению и уже не может считаться удовлетворяющимтребованиям современной ситуации в философии науки. Тем не менее мыберемся151152утверждать,чтопотенциалтрадиционногоТам же.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
